Зачем нужна социальная психология

Знаете ли вы, что такое социальная психология и зачем она нужна? Именно с этими вопросами, которые сегодня обсудят эксперты, они все собрались в нашей московской редакции, наша сотрудница Тамара Ляленкова обратилась на улице к прохожим. Послушаем их ответы.
«Примерно догадываюсь. Сформулировать, наверное, трудно мне будет».
«Нет, не знаю. Приблизительно подозреваю, но не знаю, зачем она».
«Социальная психология нужна, чтобы адоптировать людей к нынешней жизни».
«Социальная психология? Так, предполагаю только».
«Не знаю».
«Нет, совсем».
«Как сказать? Так понимаю, а высказать не знаю как».
«Социальная психология, примерно — психология различных социальных слоев, видимо».
«Я думаю, что она не нужна. Утешать нас. Потому что сейчас послушать, что у нас в жизни твориться, наверное, нам всем давно надо было пойти и повеситься в нашей стране, я так считаю».
«В общих чертах примерно. Чтобы социальные расслоения знать, в семье, в коллективах изучает эта наука, какие-то рекомендации дать, чтобы легче жилось».
«Нет, не представляю».
«Знаю — для защиты населения. Потому что надо поддерживать людей, а то они все не уверены в завтрашнем дне».
«Не знаю и не хочу знать. Я уже доживаю, так что мне не больно это надо. Я вам честно скажу: эту профессию, знаете кто придумал? Не знаете? Евреи. Чтобы ничего не делать и деньги зарабатывать».

Голоса москвичей. И мой первый вопрос: Ольга Ивановна Маховская, вы не еврейка?
Ольга Маховская: Я не еврейка.
Лев Ройтман: Тогда мы продолжим. Просто по ходу разговора пришлось, мы слышали одно из мнений относительно социальной психологии. Я накануне этой передачи вошел в Интернет, нашел там «Психологический словарь» и для передачи выпечатал такое определение — «Социальная психология». В словаре она определяется тем, чем она занимается. Итак, я читаю: «Социальная психология изучает психические явления, которые возникают в процессе взаимодействия людей в различных организованных и неорганизованных общественных группах». Ольга Ивановна, ну вот взаимодействие людей, допустим, проблема или тема лидерства в коллективе. Можно подозревать, что это тоже предмет изучения социальной психологии. Или, скажем, отношения межличностные в многоконфессиальных группах, то есть в группах, где есть, скажем, верующие мусульмане, христиане, евреи, как они взаимодействуют друг с другом. Я не специалист в психологии и в социальной психологии в равной степени не специалист. Но это примерно то, чем она занимается или все еще более сложно?
Ольга Маховская: Ваше подозрение насчет того, что социальная психология занимается феноменом лидерства, более правомочно, чем подозрение насчет моего еврейства и желания заработать денег на людских проблемах. На самом деле, я подозреваю как социальный психолог, поскольку я не занималась изучением разных конфессий, что внутренняя организация конфессиональных институтов, коллективов и внутренние отношения, они во многом сходны. Конечно, роль лидера и тот эффект ореола, который достигает лидер, который позволяет ему быть вне всякой критики, эти механизмы очень похожи, и они эксплуатируются одинаково в разных конфессиях и мусульманами, и православными, и, конечно, иудеями.
Лев Ройтман: Скажем, если мы говорим о коллективе, такое понятие как «групповая сплоченность», как идентификация себя с данным коллективом, например, в свое время, время это давно ушло, гигантская американская корпорация IBM, она имела девиз: «Я — IBM» для своих сотрудников, так они и говорили, то есть это была идентификация с коллективом по принципу своей принадлежности к этой форме деятельности. Это тоже предметы, объекты, которые изучает социальная психология?
Ольга Маховская: Да. Что касается эксплуатации принадлежности к компании и всех механизмов, как манипулировать сотрудником, заставить его работать на благо компании, один из них — это заставить идентифицировать себя с компанией абсолютно и отрезать ему возможности для бокового зрения, для того, чтобы он развивался независимо, индивидуально от компании и уходил из компании, если это высококвалифицированный сотрудник. Вот такой подход манипуляторский характерен для американской психологии, где все ресурсы общества, очень часто науки используются для того, чтобы по максимуму заставать человека работать и приносить компании прибыль. Но это не единственный подход. Потому что рядом существует европейская гуманитарная традиция, которая заставляет искать помощи людям, изменять реальность. И если вернуться к уличному опросу, то мы услышали не один раз о том, что социальная психология нужна нам для того, чтобы нам помогать. Таков запрос населения в этой стране, они нуждаются в помощи. И если они чего-то от нас и хотели — это понять, в каком обществе они живут, как им выживать и есть ли какие-то нематериальные механизмы самосохранения, самозащиты.
Лев Ройтман: Спасибо, Ольга Ивановна. Андрей Владиславович Юревич, переставлю вас детальнее: социальный психолог, доктор психологических наук, заместитель директора Института психологии Российской Академии наук. Ольга Ивановна говорила о дифференциации в подходах социальных психологов к тем или иным проблемам. Американский подход, оказывается, один, европейский, то ли более гуманитарный, то ли более гуманизированный. Каков российский поход?
Андрей Юревич: Я думаю, что различия между американским, европейским и российским подходами действительно существуют, но они не так велики, как иногда их принято представлять. Потому что в современном глобализирущемся мире происходит глобализация науки в целом, каждой конкретной научной дисциплины. И она в социальной психологии тоже во многом глобализирована. И вообще в том, что происходит в нашей социо-гуманитарной науке, в социальной психологии, в частности, наблюдается такое явление — она превращается в своеобразный механизм перекачивания знания, произведенного на Западе, в нашу социальную практику. То есть у нас разрабатывается все меньше своих теорий, мы, как правило, используем те тесты и диагностические процедуры, которые разработаны на Западе. То есть мы в достаточной мере космополитичны. По-другому было в советское время, когда наша психология, в том числе социальная психология была в значительной мере идеологизирована, мы пытались противопоставить нашу психологию так называемой буржуазной науке. Сейчас все по-другому. То есть мы, конечно, сохраняем свою самобытность. Потому что главный предмет социальной психологии — это не только общие закономерности поведения людей в различных социальных ситуациях, но и национальные особенности того или иного народа. Наш народ, безусловно, имеет свои социальные особенности, что проявляется в специфике тех подходов, которые практикуются нашей социально-психологической наукой. То есть особенности нашей науки, безусловно, сохраняются и на полюсе ее объекта, и на полюсе тех базовых теорий, методологий, которые используются в качестве некоей основы для изучения всего этого. Но они все больше нивелируются. И наша наука сейчас социально-психологическая, на мой взгляд, не очень отличается от той науки, которая существует на Западе. Хотя при этом, поскольку Запад для нас — это некое гомогенное понятие, это характерно для нашего менталитета, хотя Запад очень негомогенен, это разные страны, разные культуры, голландцы отличаются от англичан, англичане от американцев и так далее. Но при этом у нас одна часть социальных психологов в основном ориентирована на европейскую социальную психологию, другая часть на американскую социальную психологию. Так что некие различия нашего социально-психологического сообщества скорее производные от того, что есть на Западе, чем от того, что связано с историей нашей собственной психологической науки.
Лев Ройтман: Спасибо, Андрей Вячеславович. Каринэ Гюльазизова, вы аналитический психолог, наверное, если переставить слова, получится психоаналитик — это более привычно. Давайте себе представим, что к вам приходит пациент, клиент, человек, не знаю, как вы определяете тех, кому оказываете помощь, и говорит, что он себя скверно чувствует, у него пониженное самоуважение, потому что в коллективе он не встречает понимания, поддержки и так далее. Наверное, самочувствие личности в коллективе, это тоже один из разделов социальной психологии. Что вы ему советуете? То есть мы тут как-то прямо переходим к практическому применению навыков, методов социальной психологии, переадресовываем их индивидууму, конкретному лицу.
Каринэ Гюльазизова: Видите, Лев, тут принципиальное отличие между психоанализом и аналитической психологией. Потому что психоанализ — это Зигмунд Фрейд, а аналитическая психология — это Карл Густав Юнг. Поэтому, когда говорю, что я аналитический психолог, я все-таки аналитический психолог. А что касается рекомендации клиенту, который ко мне придет с такой проблемой, то так коротенько я вам не сформулирую, чего я ему буду говорить, потому что это всегда очень индивидуально. В каждом конкретном случае я предпочитаю уходить от обобщений и какой-то универсальной модели, конечно же, не существует. Я, безусловно, не буду рассматривать с точки зрения специалиста социальной психологии эту ситуацию, потому что я никогда не буду его рассматривать как часть целого, в силу хотя бы того только, что клиент всегда приходит с иным запросом. Если работа производится с группой, то там есть психотерапевтический эффект, катарсис, то он одного свойства, если все-таки работа индивидуальная, то это совершенно другой эффект и совершенно другого свойства катарсис. И здесь нужно разделять. Поэтому и есть те, кто работают с группами, и есть те, кто работают индивидуально.
Лев Ройтман: Спасибо, Каринэ Сергеевна. Сообщалось, это было в этом году, что одна из старейших социальных психологов России Галина Андреева отметила свое 80-летие. С ее именем, и это помнится мне, связано создание кафедры психологии в Московском государственном университете, в МГУ, где-то начало 70 годов. Каков стимул, с вашей точки зрения, сегодня молодому человеку, юноше, обдумывающему бытие, пойти и работать на кафедре социальной психологии и готовить там свою дипломную работу?
Андрей Юревич: Я немножко вас поправлю: с именем Галины Ивановны Андреевны, к числу учеников которой и я принадлежу, связано создание кафедры социальной психологии, а не кафедры психологии на факультете психологии МГУ.
Лев Ройтман: Да, да, совершенно точно, именно кафедры социальной психологии — это моя оговорка.
Андрей Юревич: Студенты видят, что социальная психология играет огромную роль в современном обществе вообще и в современном российском обществе, в частности. В каком-то смысле социальная психология — это вообще наука о главном, что есть в обществе, да не обидятся на меня представители других наук. Вообще все, что существует в обществе — производное от человеческой психологии, в том числе, скажем, и экономика. Ведь мы хотим не только есть, пить, спать и так далее, но имеем массу потребностей, которые не относятся к категории первичных потребностей. Мы хотим обладать благами материальными и социальными. И вот такого рода потребности носят социологический характер. И всякая экономика выстроена на такого рода психологических закономерностях. В частности, поэтому любые экономические программы и вообще программы социального преобразования общества имеют очень существенный социально-психологический подтекст и в принципе должны разрабатываться и реализовываться с участием психологов. Что прекрасно понимают наши студенты, но, к сожалению, не понимают наши экономисты. В отношении социальной психологии люди, как правило, не очень грамотны. Это, во-первых. Во-вторых, все социальные проблемы нашего общества, такие как терроризм, беспредельная преступность, бюрократия, тотальная коррупция и так далее тоже имеют очень выраженный социально-экономический подтекст. И социальные психологи многое могут сделать для их решения. И вообще говоря, в обществе должен был быть сформирован социальный заказ в отношении социальной психологии по решению этих проблем, который, к сожалению, пока не оформлен. На самом деле социальные психологи могут многое для этого сделать. А все-таки главная, наверное, задача социальной психологии, как и любой другой социо-гуманитарной науки — это участие в так называемых «малых делах». Я беру это слово в кавычки, потому что на самом деле по своей значимости они не такие уж малые. От, скажем, повышения пропускной способности эскалатора в метро до психологической помощи конкретным людям. И в плане психологической помощи конкретным людям, на мой взгляд, социальная психология в нашем обществе добилась гораздо большего, чем любая другая социо-гуманитарная наука.
Лев Ройтман: Спасибо. Каринэ Сергеевна, «утешать» — это слово прозвучало в опросе москвичей, и теперь об этом говорит и Андрей Владиславович. Что скажете вы по этому поводу?
Каринэ Гюльазизова: Ничего хорошего не скажу. Потому что, как всегда говорила и буду на этом настаивать, что сознание крайне инфантильно, настолько, что, к сожалению, часто приходится сталкиваться с тем, что блестящие специалисты социальные психологи идут на поводу как раз у этой потребности, у этого социального заказа, который как раз, на мой взгляд, абсолютно точно уже есть. Это — давайте утешайте нас, давайте помогайте нам, давайте занимайтесь с нами. И при этом абсолютное большинство не хотят развиваться. Здесь мы можем очень долго рассуждать, что мы берем — американскую систему, европейскую систему или еще какую-то. На мой взгляд, это достаточно тупиковый путь. Потому что, если не будут социальные психологи заниматься развитием сознания этих людей, то я себе с трудом представляю, куда вся эта история может зайти. Относительно терроризма хотела бы здесь возразить. Это не наше российское явление, это уже давно мировое. И в этом смысле мы мало чем отличаемся от американцев, от европейцев или от сильно южных стран, это давно идет в мире. Нельзя разделить российский терроризм и американский, он един сейчас.
Ольга Маховская: Вы знаете, я должна послужить промоутором социальным психологам, к которым я примкнула не так давно. Мне кажется, что огромная проблема и психоаналитиков, и аналитических психологов, и психотерапевтов состоит в том, что они игнорируют контекст, в котором живут конкретные люди. И люди нам могут не нравиться, они могут быть инфантильными, зависимыми, но так или иначе мы их должны учитывать. Как раз новые подходы, потому что Юнг — это 30-40 годы и не у нас, новые походы требуют, чтобы понять, в какой реальной ситуации живет современный россиянин для того, чтобы ему помогать. Если он просит о помощи, нельзя ему отказывать. Западные методики, например, лечения алкоголизма методом создания клубов анонимных алкоголиков у нас не работают, потому что у нас алкоголики и так живут клубами. Неправильно игнорировать семейную ситуацию у человека, который очень привязан к семье, нужно проводить семейную психотерапию. Нужно предупреждать людей, что в случае, если он решился придти к психологу, он должен прекратить свои частые контакты с друзьями, чтобы не влиять на психотерапевтическую ситуацию. Очень много методов возникает только в связи с тем, что психотерапию нужно проводить психотерапию здесь и сейчас. И в том числе и помогать жертвам террора, которые в Беслане, а не в Москве, и у них свои ресурсы, у них свои традиции. И по-разному воспитывают детей еврейская мамочка, украинская мамочка, армянская мамочка. Вот эти факторы не учитывать нельзя. Этно-психотерапия — новая наука, она учитывает специфику конкретных обществ, в которых живут люди. И это заслуга социальной психологии.
Лев Ройтман: Спасибо, Ольга Ивановна. Каринэ Сергеевна, вы как будто бы оказались на линии огня, вы сейчас ответите. Но есть и конкретный вопрос. Мы слышали, опять же, в опросе москвичей, что люди попросту не знают, что такое социальная психология. А, с вашей точки зрения, есть ли смысл им глубже об этом узнавать?
Каринэ Гюльазизова: На мой взгляд, вообще всегда есть смысл что-то узнавать глубже. Необязательно социальную психологию, а в принципе любое явление желательно как можно глубже изучать. Я понимаю, что если бы люди к этому стремились, абсолютное большинство, мы бы все уже жили давно в раю. Про это я и говорю, про процесс развития. Потому что этот запрос «помогите нам», он, к сожалению, запрос абсолютно инфантильных людей, которые не хотят развиваться. И до тех пор, пока это будет так, будут приниматься очень жесткие меры. Потому что у государства у любого не будет оставаться никакого другого варианта, кроме как закручивать гайки, кроме как брать в руки манипулятивные инструменты и начинать застраивать это пространство. Вот и все. А как раз задача психологов и гуманитарных технологов любых абсолютно, здесь разница пренебрежимо мала, социальный, аналитический, гуманистический, транзактный анализ Берна или что-то еще — это развивать прежде всего. И если мы это будем делать, тогда, я надеюсь, ситуация хоть как-то сдвинется.
Лев Ройтман: Спасибо, Каринэ Сергеевна. Андрей Владиславович, как бы вы рассудили этот очень сдержанный спор двух участниц нашей передачи?
Андрей Юревич: Это немножко напоминает разговор о том, что такое слон? Ответ дается в зависимости от того, кто за какую часть тела его держит, кто за хвост, кто за хобот и так далее. Социальная психология очень многообразна, решает самые разные задачи, основных направлений работы социальных психологов можно выделить как минимум шесть. Развитие — это одна из главных задач социальной психологии. При этом психология решает такие задачи как набор персонала в различные организации, фирмы, оценка различных способностей этого персонала, обучение персонала, многое другое. Психологи работают с политиками, с бизнесменами. То есть психология очень многообразна. Я думаю, что сужать палитру возможностей социальных психологов каким-нибудь одним направлением, в этом, наверное, нет смысла. И по поводу недостаточного понимания в обществе, что такое социальная психология, что социальные психологи могут дать — это вполне закономерно. Потому что у нас пока в обществе нет культуры обращения к психологам. Эта культура есть на Западе, причем там существуют психологи для бедных, для богатых. У нас же пока принято свои психологические проблемы решать не с помощью психологов, а с помощью главным образом горячительных напитков. Нет и другой очень важной культуры — отличие настоящих психологов от ненастоящих. И в наших газетах очень часто можно встретить объявление типа: «Требуется психолог до 35 лет. Психологическое образование необязательно». То есть на рынке психологических услуг подвизаются самая разная публика, очень часто не имеющая психологического образования. Это, как правило, дает не очень хорошие результаты на практике и приводит к формированию тех не очень позитивных стереотипов психологов, которые существуют в массовом сознании.
Лев Ройтман: Спасибо, Андрей Владиславович. Подозреваю, что для того, чтобы отличить настоящего психолога от шарлатана, самому нужно быть психологом.

Социальное влияние

ПРЕДИСЛОВИЕ

На протяжении многих десятилетий американская психология была заложницей ограниченной научной доктрины — бихевиоризма. Как правило, на поиски новых путей, дерзко нарушая установленные границы и тем самым способствуя расширению горизонтов психологической науки, отваживались лишь социальные психологи. Они высоко ценили роль личности как действующего лица житейских драм, уважали инакомыслие и интерпретации реальности, предложенные другими исследователями, продолжая отстаивать свое право исследовать трудно уловимую динамику взаимодействия как между различными культурами, социальными ситуациями и человеческой психикой, так и внутри этих систем. Несмотря на то что в течение долгого времени социальной психологии отводилась одна из низших ступеней в иерархии психологических дисциплин, эта отрасль упорно двигалась вперед, постепенно привлекая к себе все больший и больший интерес современников. Успеху этого продвижения помогло и создание нового научного направления — когнитивной психологии (в последние годы именно под ее знаменем шествует большинство психологов). Социальная психология была пристанищем универсалов от психологии, раем для научных работников, увлеченных познанием глубин и широт человеческой натуры. Представители этого направления смело ставили своей целью разрешение вечных вопросов, на протяжении веков будораживших воображение философов, они без оглядки вторгались на чужие территории, вооружившись новыми методами для того, чтобы найти эмпирически обоснованные ответы на самые злободневные вопросы нашего времени. Наконец, именно социальные психологи возглавили движение, направленное на расширение границ традиционной психологии. С этого момента в компетенцию этой науки вошли сферы, жизненно важные для решения самых насущных проблем реального мира, — в том числе здравоохранение, экология, образование, право, поддержание мира на планете, разрешение конфликтных ситуаций и многие другие. Не будет преувеличением сказать, что в круг проблем и исследовательских задач социальной психологии входят любые проявления человеческой природы.

Идея написания книги о закономерностях изменения установок появилась в результате одного семинара, которым мне довелось руководить в Колумбийском университете. В ходе семинара я мог наблюдать динамику ролевых игр, в процессе которых студенты моделировали процессы социального влияния. Поскольку мое стремление как — то формализовать концептуальные и практические аспекты процесса изменения установок было поддержано моими аспирантами, в том числе Ли Росс и Джуди Родин, я решил написать пособие для начинающих изучать данную тему.

В следующем году, уже в Стэнфордском университете, мне удалось уговорить Эбб Эббесен (Ebbe Ebbesen), тогда еще учившуюся в аспирантуре, на совместную работу над данным проектом. Результатом нашего сотрудничества стала книга «Влияние на установки и изменение поведения» (Influencing Attitudes and Changing Behavior), вышедшая в 1970 году и представлявшая собой введение в теорию и практику изучения таких процессов, как убеждение, изменение установки и воздействие на поведение. Во втором издании (1977) спектр практического применения представленного в книге материала был расширен благодаря такому эксперту, как Кристина Маслач (ныне — профессор психологии Калифорнийского университета в Беркли).

В какой — то момент Майкл Ляйппе счел, что пришло время переработать книгу, чтобы еще полнее отразить в ней «неокогнитивистский подход» к вопросам установок и социального влияния, в котором Майкл поднаторел, пройдя выучку в Университете Огайо у Тони Гринвальда. Однако уже очень скоро мы обнаружили, что на свет появляется совсем другая, более совершенная книга. Основная идея осталась неизменной: процессы социального влияния, убеждения и изменения установок представляют собой не только абстрактный предмет исследовательского интереса социальных психологов, но и основу, на которой строится великое множество повседневных взаимодействий между людьми в «реальном мире». По сравнению с первой книгой, в этом издании нам удалось отразить весь объем наших познаний о том, как изменяются люди вследствие контактов с окружением и другими информационными источниками. Кроме того, в новой книге значительно расширены возможности практического применения представленных знаний студентами, которым приходится жить в непростом мире конца 1990–х годов.

Филип Дж. Зимбардо Редактор серии

ВВЕДЕНИЕ

Наступили золотые времена для тех из нас, кто занимается исследованиями процессов изменения установок и социального влияния. В течение последнего десятилетия по данному вопросу издано огромное количество литературы, было проведено великое множество экспериментов. Начиная с 1970–х годов исследователи уделяли большое внимание социальным аспектам когнитивных процессов, и сегодня мы видим результаты этих исследований: новые и весьма значительные открытия в области тех процессов и структур, которые кроются за внешними проявлениями убеждения и уступчивости. Интерес к понятиям мотивации, аффективных состояний и личной заинтересованности, вновь обострившийся в наши дни, подхлестывает научную мысль, которая на этот раз обещает достичь по — настоящему целостного, комплексного понимания взаимосвязанности и взаимодействия установок, когниций (результатов когнитивных процессов), поведения и эмоций. Важные теоретические открытия и результаты практической исследовательской работы позволяют представителям различных общественно — научных дисциплин находить взаимосвязи между закономерностями психологии влияния и важнейшими аспектами нашей повседневной жизни. Социальное влияние лежит в основе многих злободневных общественных процессов: пропаганды здорового образа жизни и экологической грамотности, деятельности цензоров, имиджмейкеров в политике, специалистов по рекламе и маркетингу; этот перечень далеко не полон. Все чаще теоретические и практические исследования нацеливаются на данные проблемы и условия их возникновения.

Стечение столь примечательных событий и обстоятельств вдохновило нас на написание этой книги. Мы хотели в пределах одного издания охватить как можно более широкий круг исследований, теоретических изысканий, равно как и возможностей практического применения полученных результатов. Одной из наших целей было вместить в не слишком увесистый том внятный пересказ основных теорий убеждения и изменения установок, которые можно найти, к примеру, в книге Ричарда Петти и Джона Качоппо «Установки и убеждение: классический и современный подходы» (Petti and Cacioppo. Attitudes and Persuasion: Classic and Contemporary Approaches, 1981) и в книге Роберта Чалдини «Психология влияния» (1988), где понятия уступчивости и конформности подвергаются не менее блестящему анализу.

В результате на свет появилась книга, охватывающая все основные темы, связанные с социальным влиянием, включая убеждение, уступчивость, конформность, подчинение авторитету, диссонанс и самоатрибуцию, социальное научение и обусловливание, взаимосвязь между установками и поведением, субъективную значимость установки, предрассудки, невербальную коммуникацию и даже подпороговое влияние. Нам удалось охватить достаточно большой объем сведений, целостность которым придает сквозная тема всей книги — тема «системы установок», в рамках которых установки, когниции, поведение и намерения могут влиять друг на друга, выступая в качестве внутренних факторов влияния, а также подвергаться воздействию внешних факторов.

Кроме того, целые две главы мы посвятили описанию возможностей практического применения теории социального влияния, которая представляется нам весьма перспективной областью для психологии в настоящий момент и в ближайшем будущем. В одной из глав описываются процессы влияния в системе судопроизводства, другая посвящена вопросам улучшения качества жизни (проблемы окружающей среды, личного здоровья и психического благополучия).

Книги, Библиотека » Массовая психология, Психологические эксперименты » Эксперименты Милгрэма

© Л.Г. Почебут, И.А. Мейжис

«»» К началу

Эффект социальной уступчивости

Большое количество интересных и виртуозных экспериментов провел Стэнли Милгрэм. Задача его исследования состояла в том, чтобы выявить механизмы соблюдения социальных резидуальных норм, то есть правил, регулирующих повседневную деятельность человека. Такие нормы определяются по двум критериям: 1) большинство людей согласны с ними и автоматически их выполняют; 2) эти нормы остаются незаметными до тех пор, пока не происходит их нарушение. Экспериментаторы провоцировали людей нарушать резидуальные нормы.

Первый эксперимент Милгрэма проходил в нью-йоркском метро. Одно из правил поведения в метро базируется на принципе «кто успел, тот и сел». Другое правило предписывает воздерживаться от разговоров друг с другом. Помощниками экспериментатора были студенты-психологи. Испытуемыми — пассажиры метро. Помощники Милрэма в вагоне метро обращались к сидящему испытуемому со словами: «Извините, не уступите ли вы мне свое место?». Как показали наблюдения, 68,3 % испытуемых уступили свое место. Милгрэм трактует такое поведение как нарушение резидуальных правил. Экспериментаторы выявили социальную уступчивость — люди не стремятся защищать резидуальные нормы (112, с. 55-61).

Второй эксперимент Милгрэма был направлен на изучение реакции на вторжение в очередь. Он различает два типа очереди. Первый — упорядоченная очередь (запись на прием к врачу, выдача номерков). Второй — неупорядоченная, спонтанная очередь. Спонтанная очередь — это явление социального порядка, которое подчиняется общим социально-психологическим законам. Очередь представляет собой классический пример того, как люди создают общественный порядок, опираясь на элементарный принцип справедливости. Милгрэм исследовал реакцию тех, кто стоял в очереди, на нарушителей порядка и справедливости. Он описывает три наблюдения по проблеме вторжения. Во-первых, люди редко действуют согласованно, чтобы вытеснить нарушителей. Во-вторых, хотя остальные могут выражать неодобрение, ответственность за выдворение нарушителя ложится на того, кто стоит непосредственно за точкой вторжения. В-третьих, меньше всего протестовать будут те, кто стоит до точки вторжения. В теоретическом плане Милгрэм хотел обнаружить связь защитной реакции очереди с ее наиболее характерной чертой: линейным расположением в пространстве ее участников. Как такая уникальная пространственная конфигурация влияет на то, как очередь защищает свою целостность? Результаты эксперимента показали, что только 18,2 % людей, занимавших в очереди позицию за точкой вторжения, и 8 % людей, которые стояли за нарушителем через два человека, в той или иной форме выразили свой протест. Физические действия в отношении нарушителя применялись в 10,1 % случаев, вербальное противодействие — в 21,7 %, невербальные действия (враждебные взгляды, жесты — в 14,7 %. Помощники экспериментатора отметили, что задача вторжения вызвала у них крайне негативные эмоции, они долго собирались с духом. У некоторых факт вторжения сопровождался физическими симптомами тошноты и бледности (112, с. 62-74). В целом эксперименты Милграма продемонстрировали факт неоказания помощи друг другу в процессе стояния в очереди и довольно легкого проникновения в нее посторонних людей. Подобное поведение людей в окружении большого количества посторонних можно обозначить как социальную уступчивость.

Эффект притягательной силы толпы

Третий эксперимент Милгрэма был направлен на выявление зависимости между количеством людей в толпе и силой ее притяжения. Опираясь на идеи Коулмена и Джеймса, Милгрэм считал, что всякая свободно формирующаяся группа достигает максимального размера, естественным образом приобретая и теряя своих членов. В городской среде толпа обладает способностью притягивать к себе других людей. Он высказал предположение о двух разнонаправленных тенденциях: первая — постоянное стремление члена группы к независимости, вторая — стремление отдельного индивида примкнуть к группе. Существует также фактор «заражения» — человек скорее присоединится к большой группе, нежели к малой.

Стэнли Милгрэм провел исследование притяжения групп разной величины. Была создана стимульная группа. Количество участников в ней варьировалось от одного до 15 человек. Помощники экспериментатора — члены стимульной группы — в течение минуты смотрели на окно одного из домов Нью-Йорка. Реакция прохожих снималась на кинопленку. В результате оказалось, что если к стимульной группе, состоящей из одного человека, присоединились 4 % прохожих, то к стимульной группе, состоящей из 15 человек, присоединились 40 % прохожих. Таким образом, численность стимульной группы оказала существенное влияние на количество остановившихся и посмотревших на окно дома людей. Милгрэм пришел к выводу, что притягательная сила толпы зависит от:

1) количества людей в толпе, причем численность не обязательно бывает постоянной, она возрастает с каждым остановившимся прохожим;

2) характера стимульного события: чем интереснее событие, тем быстрее растет численность толпы.

Данное исследование является конкретным воплощением количественного подхода Милграма к изучению толпы и лежит в русле американской парадигмы социальной психологии.

Итак, американские психологи экспериментальным путем обнаружили некоторые количественные закономерности массового поведения людей и выявили ряд социально-психологических эффектов.

«»» Назад Начало Вперед «»»

Психологические науки

УДК 316.6+159.99

СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ РЕАЛЬНОСТИ: НАУЧНЫЙ ДИСКУРС

М.И. Кошенова

Новосибирский государственный педагогический университет (Новосибирск, Россия) О.А. Белобрыкина Новосибирский государственный педагогический университет (Новосибирск, Россия)

Аннотация. В сообщении подведены некоторые итоги научного обсуждения социально-психологических проблем, актуальных в современной реальности. Абрисно представлены результаты отдельных научно-практических исследований, посвященных вопросам взаимодействия социальной науки и практики в различных сферах общественной жизни.

Ключевые слова: научный дискурс, социально-психологические проблемы, современная реальность

UDC 316.6+159.99

SOCIO-PSYCHOLOGICAL PROBLEMS OF MODERN REALITY: SCIENTIFIC DISCOURSE

M.I. Koshenova

Novosibirsk State Pedagogical University (Novosibirsk, Russia)

O.A. Belobrykina Novosibirsk State Pedagogical University (Novosibirsk, Russia)

Keywords: scientific discourse, social-psychological problems, modern

Социально-психологические проблемы современной реальности, активно обсуждаемые теоретиками и практиками системы социальных наук — философии, культурологии, социологии, педагогики, психологии и др., остаются не только актуальными в последние десятилетия, но и выходят на первый план при анализе изменений, происходящих в различных сферах современной общественной жизни. Обсуждению этих проблем была посвящена и Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Современная реальность в социально-психологическом контексте», которая проводилась 28 февраля — 1 марта 2018 года в г. Новосибирске и являлась логическим продолжением научного дискурса актуальных вопросов современной реальности, обсуждаемых на конференции «Актуальные проблемы социальной психологии» в 2017 году . Организаторами конференции выступили Министерство образования и науки РФ, ФГБОУ ВО «Новосибирский государственный педагогический университет», Новосибирское отделение федерации психологов образования России. Работа конференции проходила на базе факультета психологии как одно из направлений деятельности в рамках реализации научной темы кафедры социальной психологии и виктимологии — «Детерминации социального поведения человека и проблемы личностного выбора».

Научными партнерами кафедры при организации научного форума стали исследовательские институты и учреждения высшего профессионального образования: ФГБУН «Институт психологии Российской академии наук» (Россия, г. Москва); ФГАОУ ВО «Национальный исследовательский Нижегородский государственный

Научный форум получил широкую информационную поддержку — нашими партнерами в приглашении к участию в мероприятии и его освещению стали как профессиональные научные издания: Международный научный журнал ЭНЖ «PEM: Psychology. Educology. Medicine»

(URL: http://rospsy.ru/departaments?page=2); Научно-

информационный портал «Молодые исследователи» (Нижний Новгород, URL: http://young-researchers.org/).

Данное мероприятие, изначально задуманное как инициативная академическая площадка в целях интеграции психологической науки и практики, презентации результатов научно-исследовательской работы в области социальной психологии и виктимологии, способствовало не только обмену опытом и установлению научных контактов между учеными и практиками различных регионов Российской

Федерации и стран ближнего и дальнего зарубежья, но и актуализации научно-исследовательской мотивации студентов, магистрантов, аспирантов.

В работе конференции в очной и заочной форме приняло участие более 240 представителей профессионального сообщества.

Среди участников конференции — преподаватели различных вузов и других учреждений профессионального образования, психологи, специалисты центров и служб социальной помощи и реабилитации населения, представители управления социальной защиты населения мэрии г. Новосибирска, учителя, педагогические работники системы дополнительного образования, научные работники, аспиранты, магистранты, студенты.

На конференции обсуждались наиболее острые и дискуссионные темы социализации личности в динамически меняющихся социокультурных условиях; анализировались актуальные проблемы социальной адаптации и наиболее успешный опыт реализации психолого-педагогической помощи детям и подросткам с разными формами проявления отклоняющегося поведения; рассматривались вопросы выявления и оценки ресурсов, определяющих эффективность социально-психологического сопровождения становления социально успешной личности в условиях общества постмодерна.

На пленарном заседании с приветственным словом выступили:

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Борис Олегович Майер, доктор философских наук, кандидат физико-математических наук, профессор, профессор Международной кафедры ЮНЕСКО по правам человека МГИМО (У), проректор по научной работе ФГБОУ ВО «НГПУ» (рис.1).

Рисунок 1. Приветственное слово Б.О.Майера участникам конференции

Для обсуждения были представлены доклады: 1. Доктора социологических наук, кандидата педагогических наук, профессора социальной психологии и клинической социологии, действительного члена академии педагогических и социальных наук, действительного члена Международной академии социальной работы, действительного члена Международной Академии социального прогнозирования, члена-корреспондента Международной Академии наук высшей школы, профессора кафедры социальной психологии и виктимологии Руденского

Евгения Владимировича «Клинико-социологическая методология: концепция, морфология и основные

методы». Докладчиком была представлена разработанная им клинико-социологическая методология социально-психологической виктимологии личности, которая, по мнению автора, обосновывает понимание виктимологической концепции социально-культурной патологии личности, в рамках которой субъектная виктимность личности является ключевым предиктором. Были раскрыты теоретико-концептуальные основания клинико-социологической методологии социально-психологической виктимологии личности, феноменология, основные разделы и алгоритмы действия (рис. 2) .

Рисунок 2. Выступление с пленарным докладом профессора Е.В. Руденского

2. Доктора психологических наук, профессора кафедры социально-гуманитарных дисциплин ФГБОУ ВО «РАНХиГС» при Президенте РФ (Курганский филиал) Духновского Сергея Витальевича «Выраженность «классов опасности» личности государственных гражданских служащих с разным уровнем социальной нормативности». Докладчик обозначил проблему социальной нормативности/ненормативности государственных гражданских служащих. Были представлены результаты исследования, показавшие, что социальная ненормативность взаимосвязана с индивидуально-типологическим компонентом психологической надежности работника, манифестирующей у них в «классах опасности» личности. Выявлено, что в группе социально-ненормативных госслужащих «классами опасности» являются такие профессионально-психологические типы, как «Активно-деятельный», «Циничный», «Социально-значимый» и «Неустойчивый». Обозначено, что наличие кадровых рисков негативно влияет на выполнение профессиональных функций госслужащим в рамках существующего должностного регламента (рис. 3) .

Рисунок 3. Пленарный доклад профессора С.В. Духновского

3. Кандидата психологических наук, доцента кафедры социальной психологии и виктимологии ФГБОУ ВО «НГПУ» Шуховой Натальи Александровны «Феноменология субъективного психологического благополучия мужчин, приверженных традиционной идеологии маскулинности». В докладе представлен обзор исследований структуры и содержания норм, входящих в канон традиционной маскулинности, показаны заложенные в нем противоречия, детерминирующие психологические проблемы современных мужчин. Результаты эмпирического исследования связи приверженности нормам традиционной идеологии маскулинности и психологического благополучия мужчин показали, что у молодых мужчин в возрасте от 20 до 23 лет представленность маскулинных нормативных установок выражена на уровне «высоких» и «выше среднего» значений. Высокая степень приверженности испытуемых таким нормам маскулинности как «ориентация на достижения», «принятие безличной сексуальности» и «гомофобия» препятствуют достижению субъективного психологического благополучия в сфере отношений с другими, управления окружением и самопринятия (рис. 4) .

Рисунок 4. Пленарный доклад доцента Н.А. Шуховой

4. Кандидата психологических наук, доцента, профессора кафедры социальной психологии и виктимологии ФГБОУ ВО «НГПУ», Почетного работника высшего профессионального образования РФ, действительного члена Академии полярной медицины и экстремальной экологии человека Белобрыкиной Ольги Альфонсасовны «Диагностические коллизии в современной девиантологии». Докладчиком обозначены основные противоречия, существующие в современной девиантологической диагностике (рис. 5). Представлены результаты содержательно-методологической оценки отдельных методик , созданных в последнее десятилетие, позиционируемых как диагностика прямых или косвенных показателей склонности к аддиктивному и девиантному поведению и/или определения типологии девиаций. Показано, что выборочный анализ диагностических методик (17), рекомендуемых к применению в девиантологической практике, свидетельствует о наличии методологических несоответствий в 65 % из них. Обозначено, что при подобном качестве методик высок риск получения недостоверных/искаженных данных и формулирования ятрогенного заключения.

5. Кандидата психологических наук, доцента, заведующего кафедрой социальной психологии и виктимологии ФГБОУ ВО «НГПУ», руководителя НИЛ социально-психологических исследований Кошеновой Марины Ивановны «Риски и ресурсы взросления современных подростков мегаполиса (по материалам социально-психологического исследования».

Докладчиком (рис. 6) представлены результаты исследования, проведенного с подростками 11-15 лет, позволившего выявить «зоны риска» взросления подростков — жителей города Новосибирска: иерархию ценностей с акцентом на материальном благополучии, высокое эмоциональное напряжение, «мода» на моббинг и аддикции,

агрессия взрослых как модель для подражания, правовая некомпетентность и стремление выглядеть достойно в глазах своих сверстников.

Рисунок 5. Пленарный доклад профессора О.А. Белобрыкиной

К ресурсам, позволяющим успешно

социализироваться, по данным исследования 478 подростков с уверенностью можно отнести семейный ресурс (прежде всего, поддержку матери и наличие совместной семейной деятельности, а не просто проживание на одной территории) и, опять же, стремление выглядеть достойно в глазах своих сверстников.

Пленарное заседание задало тон всей конференции -проблемные вопросы, готовность к диалогу ученых и практиков, обсуждение вариантов решения непростых проблем современной социальной реальности. В завершении

пленарного заседания участники имели возможность в форме «Свободного микрофона» включиться в обсуждение дискуссионных вопросов, поделиться впечатлениями и собственным опытом.

Рисунок 6. Пленарный доклад доцента М.И. Кошеновой

На секционных заседаниях обсуждались наиболее острые проблемы социально-психологического развития, социализации и адаптации человека в условиях современного мира, а также рассматривались вопросы обеспечения жизненной активности личности на разных возрастных этапах, поиска ресурсов социального развития ребенка, оценки степени эффективности отдельных стратегий превенции и интервенции девиантных форм поведения, определения путей преодоления неконструктивных жизненных стратегий.

Особое внимание уделялось обсуждению проблемы риска самоповреждающего поведения в детской и

молодежной среде, роли Интернет-сообществ в негативной динамике суицидальных тенденций, и, соответственно, созданию социально-психологических условий по обеспечению безопасности детей и подростков в Интернет-пространстве . Весьма информативными были исторические сведения о становлении отечественной теории и практики психолого-педагогической девиантологии , о правовых противоречиях и профессиональных факторах риска возникновения отклоняющегося поведения .

В рамках конференции работали четыре секции:

— Детерминация социального поведения человека и проблема личностного выбора (руководители: М.И.Кошенова, В.И.Волохова);

— Виктимность личности как современная реальность человека: социально-психологический генезис и социально-психологические типы (руководители: Е.В.Руденский, О.А.Добрина).

Второй день работы научно-практического форума был не менее насыщен. Довольно значимым событием для начинающих исследователей стала работа молодежной секции, в рамках которой проводился конкурс студенческих научных докладов. К обсуждению было представлено 14 докладов студентов ряда вузов Новосибирска и Тюмени (рис. 7). Решением жюри конкурса (председатель жюри: М.И.Кошенова; члены жюри: В.И.Волохова, старший преподаватель кафедры социальной психологии и виктимологии ФГБОУ ВО «НГПУ», зам. декана факультета психологии ФГБОУ ВО «НГПУ» по УМР; С.А.Немина, зам.

нач. управления социальной защиты населения мэрии г. Новосибирска; С.Б.Нестерова, доцент кафедры социальной психологии и виктимологии ФГБОУ ВО «НГПУ») и по итогам студенческого голосования были определены победители (1, 2 и 3 место) и удостоившиеся признания участников секции (рис. 8).

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Рисунок 7. Выступление с докладом на молодежной секции курсанта из г. Тюмени

В рамках конференции был проведен ряд межфорумных практико-ориентированных мероприятий:

Мастер-класс «Социальная ненормативность работника: кадровый риск или потенциал» (ведущий: С.В.Духновский). Работа с кейсами, экспресс-диагностика, качественная «обратная связь», полученная каждым участником в процессе работы, позволили управленцам, психологам-практикам, студентам и магистрантам разных вузов не только получить базовые представления о кадровой

безопасности организации, но и определить свой профессиональный тип и связанные с ним кадровые риски.

Рисунок 8. Диплом победителя

Мастер-класс терапевтического мышления «Драматерапия виктимности» (ведущий: Е.В. Руденский). Организация и проведение мастер-класса в форме когнитивно-аналитического тренинга социальной терапии базовых компетенций (единиц компетентности) терапевтического мышления позволили его участникам не только исследовать ролевую дисфункцию личности, но и познакомиться с основными терапевтическими инструментами драматерапевта-виктимолога.

Мастер-класс «Самомотивация и мотивация: быть «в ресурсе» и преодолевать сопротивление» (ведущий: А.Н. Шухова). Особый интерес, прежде всего у студентов, вызвал мастер-класс, давший возможность на практике разобраться с

собственной мотивацией, вредными мифами и ловушками сознания и самомотивации. Поиск индивидуальных «рецептов» достижения желаемого будущего позволил участниками определиться с эффективной стратегией приближения к ближним и дальним целям собственной жизни.

Рисунок 10. Процесс работы участников мастер-класса «Самомотивация и мотивация: быть «в ресурсе» и преодолевать сопротивление»

Мастер-класс «Современные технологии песочной терапии при работе с девиациями детей и подростков» (ведущий: Е.С. Гурина, педагог-психолог Центра развития «Созвездие», арт-терапевт). Конкретные технологии работы с девиациями детей и подростков заинтересовали и опытных психологов-практиков, и будущих специалистов -сегодняшних студентов. Наряду с теоретическими основами песочной терапии, были продемонстрированы конкретные

техники работы с участниками мастер-класса, согласившимся сыграть роль ребенка/подростка с девиациями поведения. Возможность задать вопросы, поделиться опытом, обсудить сложности процесса — все это, с точки зрения участников, и обеспечило успешность работы мастерской.

Мастер-класс «Образовательные игры: разработка и практическое применение» (ведущие: М.В. Вершинин, руководитель Лаборатории игр МАУ «Городской центр проектного творчества» г. Новосибирска; Т.Ю. Петровская, зам. начальника УМУ ФГБОУ ВО «НГПУ»). Студенты факультета психологии с азартом осваивали технологию конструирования игр, которые, безусловно, не только являются хорошим инструментом обучения социально-полезным навыкам, но и обладают потенциалом привлекательности для организации деятельности, как социально нормативных, так и девиантных подростков (рис.

9).

Воркшоп «Психологическая экспертиза игрушки» (ведущий: О.А. Белобрыкина), в рамках которого показано значение экспертизы игрушек и игровых материалов в современной социокультурной реальности. Детская игрушка как особый культурный феномен и психолого-педагогическое средство может оказывать как положительное, так и негативное влияние на психическое и личностное развитие ребенка. Участники воркшопа имели возможность практического освоения критериев и параметров психолого-педагогической экспертизы игровой продукции, включая нормативный и общественный (на примере Московского городского центра психолого-педагогической экспертизы игр и игрушек МГППУ, руководимого Е.О. Смирновой) уровни оценки. Для определения эмоционального потенциала игрушки, обусловливающего динамику социально-психологического развития ребенка, участники использовали батарею семантических дифференциалов (К.Л. Лидин) для экспертной оценки отдельных игрушек .

Рисунок 9. Работа на мастер-классе «Образовательные игры: разработка и практическое применение»

По сложившейся на кафедре социальной психологии и виктимологии традиции ведущую роль при проведении практического мероприятия (воркшопа) осуществляли студенты факультета психологии ФБГОУ ВО «НГПУ»: Л.В. Малахова (4 курс), Е.А. Краюшкина (4 курс), В.Э. Николаева (3 курс), показывая участникам воркшопа содержание и способы работы с экспертными методиками.

Участники конференции в качестве достоинств проведенной научно-практической конференции отметили актуальность заявленной проблематики, информационную насыщенность и одновременно организационную культуру проведения форума, общий эмоционально положительный фон научной полемики, даже в периоды острых дискуссий, разнообразие интерактивных форм проведения секционных заседаний и межфорумных мероприятий, позволивших в диалоговом режиме и методом погружения практически

познакомиться с вариантами объективации феномена девиантности, отдельными социально-психологическими технологиями профилактики и коррекции деструктивных форм социального функционирования личности на разных этапах онтогенеза.

По итогам работы опубликован сборник научных трудов . Все материалы, присылаемые для участия в конференции, проходили экспертную оценку на научную состоятельность и самостоятельность. Работы, получившие положительные рецензии оргкомитета, рекомендовались к публикации. В авторский коллектив сборника (более шестидесяти персоналий) вошли как известные в России и за рубежом ученые, так и начинающие исследователи, и практики. В отобранных для сборника статьях не только представляются и анализируются обозначенные в тематике и направлениях работы конференции проблемы, но и предлагаются пути решения данных проблем, выявляются ресурсы, определяющие эффективность социально-психологического сопровождения процесса социализации личности в условиях объективно существующих социальных рисков. Ряд материалов был отобран для включения в коллективную монографию, издание которой планируется в сентябре 2018 года.

Достаточно широкая география исследовательских работ позволяет увидеть масштаб проблем социализации личности в контексте социально-экономических и социокультурных изменений, произошедших в последнее время в разных странах и регионах. Объединение опыта ученых и практиков формирует «голографические картины» многих острых вопросов социальной реальности, что обеспечивает возможность выбора или конструирования новых социальных практик в сопровождении процессов взросления и поисков идентичности (личностной и социальной), а также ресоциализации.

Анализ выступлений, дискуссий участников научно-практического форума, а также изданных научных трудов позволили сформулировать выводы о необходимости внедрения и генерализации социально-психологических и психолого-педагогических технологий превенции и интервенции аддиктивных и девиантых форм поведения; определения границ и содержания деятельности социального педагога как девиантолога, повышения престижа этого профессионального направления деятельности специалиста; актуализации мотивации научно-исследовательской и профессиональной деятельности; о востребованности создания диалогового пространства, объединяющего специалистов социально-психологического профиля для аккумуляции профессионального опыта, а так же оптимизации моделей подготовки психолого-педагогических кадров в условиях современной системы образования и др.

В целом итоги работы конференции свидетельствуют о значительных ресурсах и возможностях, которые необходимо использовать не только для решения актуальных вопросов эффективной социализации, превенции и коррекции деструктивного поведения личности на разных этапах онтогенеза, но и прогнозирования потенциальных рисков, обусловливающих формирование девиаций, с целью поиска конструктивных социальных технологий, направленных на предупреждение виктимизации и деструкций общественных институтов и личности.

Видеоматериалы и презентации докладов пленарного заседания доступны для ознакомления и обсуждения на ресурсе НГПУ: https://live.nspu.ru/videos/video/4251/?show-

В 2019 г. планируется проведение очередного научно-практического форума, посвященного обсуждению социально-психологических проблем современной реальности. Организаторы конференции приглашают принять

активное участие в его работе отечественных и зарубежных исследователей.

Список литературы

3. Белобрыкина О.А., Свирина Н.Г. Правовые коллизии как фактор риска в реализации перспектив развития психологической службы в российской системе образования // Современная реальность в социально-психологическом контексте сборник научных материалов. под научной редакцией О.А. Белобрыкиной, М.И. Кошеновой; Министерство образования и науки РФ; Новосибирский государственный педагогический университет. 2018. С. 98114.

4. Духновский С.В. Выраженность «классов опасности» личности государственных гражданских служащих с разным уровнем социальной нормативности // Современная реальность в социально-психологическом контексте сборник научных материалов. под научной редакцией О.А. Белобрыкиной, М.И. Кошеновой; Министерство образования и науки РФ; Новосибирский государственный педагогический университет. 2018. С. 22-29.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

5. Костригин А.А. К истории школы детской криминологии в русском научном зарубежье: В.М. Левитский

и его студенты в Русском педагогическом институте им. Коменского в Праге // Современная реальность в социально-психологическом контексте сборник научных материалов. под научной редакцией О.А. Белобрыкиной, М.И. Кошеновой; Министерство образования и науки РФ; Новосибирский государственный педагогический

университет. 2018. С. 210-217.

7. Мантикова А.В., Чупров Л.Ф., Кошенова М.И. Безопасность детей и подростков в Интернет-пространстве: мифы, реальность, практические рекомендации // Современная реальность в социально-психологическом контексте сборник научных материалов. под научной редакцией О.А. Белобрыкиной, М.И. Кошеновой; Министерство образования и науки РФ; Новосибирский государственный педагогический университет. 2018. С.138-147.

9. Руденский Е.В. Клинико-социологическая методология социально-психологической виктимологии личности: феноменология, морфология и основные методы // Современная реальность в социально-психологическом контексте сборник научных материалов. под научной редакцией О.А. Белобрыкиной, М.И. Кошеновой; Министерство образования и науки РФ; Новосибирский

государственный педагогический университет. 2018. С. 304313

10. Сабанин П.В., Чупров Л.Ф. Школы в сельской и городской местности и особенности их образовательных сред (в контексте организации работы психолога) // Современная реальность в социально-психологическом контексте сборник научных материалов. под научной редакцией О.А. Белобрыкиной, М.И. Кошеновой; Министерство образования и науки РФ; Новосибирский государственный педагогический университет. 2018. С. 154-160.

13. Стоюхина Н.Ю. Девиантологическая проблематика в период становления социальных отраслей советской науки и практики работы с подрастающим поколением // Современная реальность в социально-психологическом контексте сборник научных материалов. под научной редакцией О.А. Белобрыкиной, М.И. Кошеновой; Министерство образования и науки РФ; Новосибирский государственный педагогический университет. 2018. С. 160168.

15. Шухова Н.А. Феноменология субъективного психологического благополучия мужчин, приверженных традиционной идеологии маскулинности // Современная реальность в социально-психологическом контексте сборник научных материалов. под научной редакцией О.А. Белобрыкиной, М.И. Кошеновой; Министерство образования и науки РФ; Новосибирский государственный педагогический университет. 2018. С. 74-82.

Novosibirskij gosudarstvennyj pedagogicheskij universitet. 2018. Pp. 22-29.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.