Субсидиарная ответственность вне банкротства

28 июня 2017 года вступили в силу изменения в Федеральный закон от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об ООО) – ст. 3 дополнена п. 3.1, согласно которой контролирующие лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности за неисполнение обязательств ООО, исключенного из ЕГРЮЛ, если такие лица действовали недобросовестно или неразумно. Привлечение к субсидиарной ответственности в указанном случае осуществляется по заявлению кредитора.

Указанные положения распространяются на контролирующих лиц ООО, указанных в п. 1-3 ст. 53.1 Гражданского кодекса РФ, т. е.:

— руководителя единоличного исполнительного органа (генерального директора);

— членов коллегиальных органов управления (совета директоров, наблюдательного совета);

— иных лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица и возможность давать указания, в т. ч. учредителей (участников) общества.

При этом, указанные положения Закона об ООО не обуславливают привлечение к субсидиарной ответственности необходимостью введения в отношении ООО процедуры банкротства и ее последующего завершения/прекращения. Следовательно, рассматриваемый вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности напрямую не регулируется положениями гл. III.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Условия привлечения к субсидиарной ответственности

Порядок привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО регулируется положениями ст. 399 Гражданского кодекса РФ, согласно п. 1 которой принципом субсидиарной ответственности является ее дополнительный характер. Привлечение к субсидиарной ответственности возможно лишь при отказе основного должника удовлетворить требования кредитора либо при неполучении кредитором удовлетворения в разумный срок.

В силу прямого указания п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО, последствия исключения ООО из ЕГРЮЛ приравнены к последствиям отказа основного должника от исполнения обязательства. Следовательно, сам факт исключения из ЕГРЮЛ влечет возникновение у кредитора права на предъявление требования к лицу, несущему субсидиарную ответственность.

Таким образом, условиями привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО, согласно п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО, являются следующие:

1) наличие у кредитора неисполненных требований к ООО (основному должнику);

2) исключение ООО из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа;

3) неразумность или недобросовестность действий контролирующих лиц ООО;

4) причинно-следственная связь между действиями контролирующих лиц и наступлением неисполнением требований (наступлением убытков) кредитора.

При наличии совокупности указанных условий контролирующие лица ООО могут быть привлечены к субсидиарной ответственности.

Отрицательная судебная практика по вопросам привлечения к субсидиарной ответственности

В настоящее время формируется судебная практика по вопросу привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих лицо ООО, исключенного из ЕГРЮЛ. При этом практика судов даже на уровне кассационной инстанции довольно противоречива. В следующих случаях кредиторам может быть отказано в привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

1. Бездействие кредитора – непринятие мер по принудительному исполнению судебного акта (в т. ч. путем возбуждения дела о банкротстве должника), отсутствие возражений относительно предстоящего исключения из ЕГРЮЛ и последующее необжалование такого исключения могут повлечь отказ в привлечении к субсидиарной ответственности.

Так, Постановлением Арбитражного суда Дальневосточного округа от 19.04.2019 № Ф03-1437/2019 по делу № А73-14144/2018 отказано в привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя и одновременно учредителя общества. Мотивом такого отказа судов по существу являлось бездействие кредитора, который не обращался за принудительным исполнением судебного акта, а также не заявил возражений относительно исключения общества из ЕГРЮЛ (исключение состоялось с третьей попытки, при первых двух кредитор заявил возражения). При этом хозяйственная деятельность общества была фактически прекращена еще до взыскания с него задолженности. Суд посчитал, что причинно-следственная связь между действиями директора/участника и убытками кредитора в указанном случае отсутствует.

В Постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 25.07.2019 № Ф07-8075/2019 по делу № А05-7712/2018, которым отказано в привлечении бывшего директора и участника общества к субсидиарной ответственности, суд указал на отсутствие доказательств невозможности исполнения обязательств, обусловленной недобросовестными или неразумными действиями контролирующего лица. При этом суд указал, что у кредитора имелась как возможность обратиться с заявлением о банкротстве должника, так и возможность заявить возражения относительно предстоящего исключения должника из ЕГРЮЛ, которыми кредитор не воспользовался.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 27.05.2019 № Ф08-2884/2019 по делу № А53-23387/2018, которым отказано в привлечении бывшего директора и бывшего участника общества к субсидиарной ответственности, суд руководствовался тем, что кредитор не заявил возражения относительно предстоящего исключения должника из ЕГРЮЛ, а впоследствии не обжаловал решение регистрирующего органа.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 02.12.2019 № Ф05-20922/2019 по делу № А40-127041/2019 отказано в привлечении нескольких бывших директоров и одновременно бывших участников общества. Суд указал, что кредитор был вправе заявить возражения относительно предстоящего исключения должника из ЕГРЮЛ, однако своим правом не воспользовался и избрал ненадлежащий способ защиты права. Одновременно суд констатировал неприменимость положений Закона о банкротстве к рассматриваемому спору.

В Постановлении от 08.08.2019 № Ф05-11788/2019 по делу № А40-118477/2018 Арбитражный суд Московского округа отменил решение и апелляционное постановление и отказал в привлечении бывшего директора общества к субсидиарной ответственности. Суд указал, что кредитором не представлен судебный акт о взыскании задолженности с должника, подлежащий принудительному исполнению. На этом основании суд указал на отсутствие у кредитора права на обращение в суд, сославшись на положения ст. 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве. Положения п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО суд посчитал неприменимыми, поскольку обстоятельства, влекущие субсидиарную ответственность, возникли до вступления в силу изменений в Закон об ООО.

2. Недоказанность неразумности и/или недобросовестности действий контролирующих лиц должника (в т. ч. при неопровержении кредитором презумпции добросовестности) может повлечь отказ в привлечении к субсидиарной ответственности.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 10.12.2019 № Ф07-15059/2019 по делу № А56-156716/2018 отказано в привлечении бывшего директора к субсидиарной ответственности. Суд указал, что неисполнение руководителем юридического лица обязанности представлять отчетность само по себе не находится в причинно-следственной связи с неисполнением гражданско-правового обязательства перед кредитором, а также не является достаточным основанием для квалификации поведения лица, имеющего возможность определять действия юридического лица, как неразумного или недобросовестного.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в Постановлении от 18.06.2019 № Ф08-4353/2019 по делу № А63-6986/2018 посчитал недоказанным неразумность или недобросовестность действий бывшего директора общества, указав, что решение о ликвидации общества не принималось, ликвидационный баланс не составлялся и общество исключено из ЕГРЮЛ регистрирующим органом.

В Постановлении от 27.05.2019 № Ф07-4324/2019 по делу № А56-77064/2018 Арбитражного суда Северо-Западного округа отклонены доводы кредитора о том, что должник был обязан обратиться с заявлением о собственном банкротстве, что является недобросовестными действиями. Суд указал, что обязательства кредитора возникли ранее даты возникновения у директора обязанности обратиться в суд с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом), в связи с чем привлечение директора к субсидиарной ответственности по указанному основанию невозможно.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в Постановлении от 11.07.2019 № Ф04-2984/2019 по делу № А75-12492/2018 отказал в привлечении к субсидиарной ответственности бывшего директора и бывших участников общества. Суд сослался на недоказанность умысла указанных лиц, направленного на исключение общества из ЕГРЮЛ, а также презумпцию добросовестности участников гражданских правоотношений (п. 5 ст. 10 Гражданского кодекса РФ), которая не была опровергнута. Окружной суд также согласился с выводами апелляционного суда о том, что привлечение к субсидиарной ответственности со ссылкой на положения Закона о банкротстве возможно лишь в отдельных случаях, предусмотренных Законом о банкротстве.

3. Отсутствие причинно-следственной связи между действиями контролирующих лиц и убытками кредитора может повлечь отказ в привлечении к субсидиарной ответственности.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 24.04.2019 № Ф05-5127/2019 по делу № А40-204199/2018 отказано в привлечении бывшего директора общества к субсидиарной ответственности. Суд указал на недоказанность возникновения невозможности погашения задолженности вследствие действий бывшего директора, а также тех обстоятельств, что при наличии достаточных денежных средств (имущества) руководитель общества уклонялся от погашения задолженности перед истцом, скрывал имущество должника и т. д. Выводы суда в указанной части сводятся к отсутствию причинно-следственной связи. Также суд посчитал недоказанными обстоятельства, являющиеся в силу ч. 1 ст. 9 Закона о банкротстве основанием для обязательного обращения руководителя должника с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом). Кроме того, суд указал на отсутствие со стороны кредитора возражений относительно исключения должника из ЕГРЮЛ, а также необжалование кредитором такого исключения.

4. Недоказанность потенциальной возможности погашения задолженности должником может повлечь отказ в привлечении к субсидиарной ответственности.

Арбитражный суд Уральского округа Постановлением от 24.09.2019 № Ф09-6179/19 по делу № А60-73772/2018 отказал в привлечении бывшего директора общества к субсидиарной ответственности. Суд обосновал свои выводы тем, что руководителем решение о ликвидации общества не принималось, доказательств того, что при наличии у общества достаточных денежных средств он предпринимал действия по уклонению от погашения задолженности, скрывал имущество, выводил активы, не представлено.

Арбитражный суд Московского округа в Постановлении от 21.05.2019 № Ф05-6132/2019 по делу № А40-158888/2018 применил презумпцию добросовестности участников гражданских правоотношений (п. 5 ст. 10 Гражданского кодекса РФ), а также указал, что истцом не доказано, что действия ответчика могли привести к погашению задолженности. Суд также прямо указал, что неисполнение обязанности по подаче заявления о признании банкротом общества не может быть основанием для привлечения к субсидиарной ответственности по его долгам перед третьими лицами, так как такое основание законом не предусмотрено.

5. Недоказанность уклонения от погашения задолженности перед кредитором, сокрытия имущества, вывода активов, и т. д. может повлечь отказ в привлечении к субсидиарной ответственности.

В Постановлении от 17.07.2019 № Ф09-3349/19 по делу № А60-27247/2018 Арбитражной суд Уральского округа, отказывая в привлечении бывших директора и участников общества к субсидиарной ответственности, указал на недоказанность того, что при наличии достаточных денежных средств ответчики уклонялись от погашения задолженности перед истцом, скрывали имущество общества, выводили активы. Суд также сделал вывод, что наличие непогашенной задолженности само по себе не является бесспорным доказательством вины бывших директора и участников должника в неуплате долга, равно как свидетельствовать об их недобросовестном или неразумном поведении, повлекшем неуплату этого долга.

Положительная судебная практика по вопросу привлечения к субсидиарной ответственности

Судебной практикой, в качестве оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, признаются следующие неразумные и/или недобросовестные действия контролирующих лиц.

1. Принятие обществом на себя обязательств с заведомой целью неисполнения.

Так, Постановлением Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 06.05.2019 № Ф02-887/2019 по делу № А33-16563/2018 удовлетворены требования о привлечении бывшего генерального директора и бывшего участника общества (доля участия – 55 %) к субсидиарной ответственности. Суд установил, что общество систематически принимало на себя обязательства, которые заведомо не собиралось исполнять. При этом меры по обращению в суд с заявлением о признании общества банкротом не предпринимались.

2. Непринятие мер по погашению задолженности либо целенаправленный уход от ее погашения (в т. ч. вывод активов общества).

Арбитражный суд Уральского округа в Постановлении от 05.12.2019 № Ф09-8539/19 по делу № А50-37422/2018 указал, что должником меры по погашению задолженности перед кредиторами не были приняты, несмотря на то, что бывшие руководители должника знали о наличии задолженности и имели достаточные для ее погашения активы. Суд отметил, что неприменимость положений п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО (которые на момент возникновения обстоятельств, влекущих субсидиарную ответственность, не вступили в силу), не исключает применения общих положений о возмещении убытков (ст. 15, 1064 Гражданского кодекса РФ) исходя из направленности материально-правового интереса истца.

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 23.07.2019 № Ф09-4555/19 по делу № А60-20369/2018 удовлетворены требования о привлечении бывшего директора к субсидиарной ответственности, поскольку имел место вывод активов (дебиторской задолженности) должника путем уступки, а полученные денежные средства не направлены на погашение задолженности перед кредитором. Суд признал, что действия директора должника не могут быть признаны разумными и добросовестными и находятся в причинно-следственной связи с убытками кредитора.

3. В исключительных случаях основанием для субсидиарной ответственности может признаваться фактическое прекращение деятельности с целью принудительного исключения общества из ЕГРЮЛ в обход обычных процедур – ликвидации или банкротства: непредоставление отчетности и отсутствие движения денежных средств по банковским счетам, передача бизнеса «номинальным» лицам (участникам и/или директору) и т. п.).

Данное основание субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц является весьма спорным. Действия (бездействие) контролирующих лиц, повлекшие фактическое прекращение деятельности общества и его исключение из ЕГРЮЛ, необязательно находятся в причинно-следственной связи с наступлением убытков кредитора, даже если они (действия) являются неразумными и/или недобросовестными.

Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 31.07.2019 № Ф06-49820/2019 по делу № А65-27181/2018 бывший директор и бывший участник общества привлечены к субсидиарной ответственности. Удовлетворяя требования, суд установил, что контролирующие лица намеренно не представляли отчетность и закрыли банковские счета общества. При этом, такие лица не могли не знать о необходимости представления отчетности, в связи с чем их действия относится либо к неразумным, либо к недобросовестным. Суд также указал, что если общество намерено прекратить деятельность, такое прекращение происходило бы через процедуру ликвидации с погашением имеющейся задолженности, а при недостаточности средств – через процедуру банкротства.

В Постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 26.11.2019 № Ф06-54270/2019 по делу № А55-32550/2018. Суд указал, что действия контролирующих лиц должника, выразившихся в непредоставлении отчетности и отсутствии движения денежных средств по банковским счетам, противоречат основной цели деятельности коммерческой организации.

Арбитражный суд Северо-Западного округа в Постановлении от 05.11.2019 по делу № А21-15124/2018, удовлетворяя требования о привлечении бывшего руководителя и участника общества к субсидиарной ответственности, указал, что руководитель должника признается действующим неразумно и недобросовестно, если не обращается с заявлением о банкротстве должника, будучи осведомленным, что последний не в состоянии исполнить требования перед кредиторами. Должник вступил в процедуру ликвидации, о чем руководитель должника не мог не быть осведомлен, однако каких-либо действий по прекращению данной процедуры не принял.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 14.10.2019 № Ф07-8998/2019 по делу № А05-13104/2018 бывший директор и участник общества привлечен к субсидиарной ответственности. Удовлетворяя требования, суд указал, что доведение директором общества до состояния, когда оно не отвечает признакам действующего юридического лица, может свидетельствовать о намерении прекратить деятельность общества в обход установленной законодательством процедуре ликвидации (банкротства). Действующая судебная практика исходит из того, что указанные обстоятельства нельзя признать нормальной деятельностью юридического лица, а действия директора противоречат основной цели деятельности коммерческой организации. Кроме того, неисполнение судебного акта может свидетельствовать о недобросовестном поведении директора.

Некоторые из указанных судебных дел попали в поле зрения Верховного суда РФ — № А65-27181/2018 и № А21-15124/2018.

Определением Верховного суда РФ № 306-ЭС19-18285 от 30.01.2020 по делу № А65-27181/2018 отменены судебные акты судов первой, апелляционной и кассационной инстанций, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции (по настоящее время не рассмотрено). Верховный суд РФ отметил, что само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), равно как и неисполнение обязательств, не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с названной нормой. Требуется, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в п. 1 — 3 ст. 53.1 Гражданского кодекса РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически к доведению до банкротства. Однако указанные обстоятельства судами не исследовались.

В рамках второго дела Верховный суд РФ поддержал ранее высказанную позицию о том, что само по себе исключение юридического лица из реестра не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. Поскольку в рамках данного дела вопрос о наличии или отсутствии признаков неразумности или недобросовестности в действиях ответчика судами не исследовался, Верховным судом РФ судебные акты были отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Вопрос о привлечении контролирующих лиц общества к субсидиарной ответственности, безусловно, должен решаться в зависимости от квалификации действий таких лиц в качестве неразумных и/или недобросовестных, т. е. на основании критериев, указанных в п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО.

Действия контролирующих лиц, повлекшие фактическое прекращение деятельности и исключение общества из ЕГРЮЛ, могут являться неразумными и/или недобросовестными. Однако такие действия необязательно находятся в причинно-следственной связи с наступлением убытков кредитора и сами по себе не являются достаточным основанием для субсидиарной ответственности.

Представляется верной позиция Верховного суда РФ, согласно которой обязательным условием привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности является совершение таких недобросовестных и/или неразумных действий, которые повлекли доведение общества до банкротства.

Сомнительны также выводы судов об обязательном заявлении кредитором возражений относительно предстоящего исключения должника из ЕГРЮЛ либо последующем обязательном обжаловании такого исключения. Выбор способа защиты права принадлежит кредитору, который вправе либо не допустить (отменить) исключение должника из ЕГРЮЛ и обратиться с заявлением о его банкротстве, либо, в случае исключения из ЕГРЮЛ, – обратиться впоследствии с иском о привлечении к субсидиарной ответственности. В противном случае положения п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам исключенного из ЕГРЮЛ общества были бы лишены всякого смысла.

Действия контролирующих должника лиц по уклонению от банкротства (неподаче заявления должника о его банкротстве) даже при отсутствии оснований для субсидиарной ответственности являются противоправным. При подаче контролирующими лицами заявления о банкротстве должника, на таких лиц были бы возложены расходы на финансирование процедуры банкротства. В случае если с заявлением о банкротстве должника обращается кредитор, указанные расходы возлагаются на него, а не контролирующих лиц, что влечет возникновение убытков кредитора. Следовательно, понесенные кредитором расходы на финансирование процедуры банкротства могут быть взысканы с контролирующих должника лиц в порядке возмещения убытков (ст. 15 Гражданского кодекса РФ).

Образцовый директор

Закон обязывает руководителя подать заявление о несостоятельности своей компании, когда наступило объективное банкротство, то есть когда временные трудности стали непреодолимыми. Тем, кто этого не сделал, грозит субсидиарная ответственность. Как определить этот момент, рассказала руководитель практики сопровождения банкротств Alliance Legal Consulting Group Alliance Legal Consulting Group Федеральный рейтинг группа Уголовное право группа ГЧП/Инфраструктурные проекты группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Банкротство Профайл компании × Алина Манина. По ее словам, в законе указаны общие признаки банкротства, но конкретных критериев практика не выработала. «Верховный суд их не приводит, оставляет вопрос на откуп нижестоящим судам», – поделилась юрист.

Тем не менее экономколлегия ВС дала несколько подсказок, как действовать в случае, если директор заявляет, что трудности были временные, и в доказательство предъявляет экономический план по выходу из кризиса. Такая ситуация возникла в деле Волгоградского завода буровой техники (№ А12-18544/2015). ВС передал дело на новое рассмотрение и указал учитывать специфику деятельности должника, рассказывала Манина.

ВС намекает, что надо проводить глубокий финансовый анализ предприятия, раскрывать обоснованность и разумность экономического плана по выходу из кризиса. Ведь суд и кредиторы не знают, как шли дела на предприятии. И здесь доказательством добросовестности (или недобросовестности) директора может стать комплексная финансово-экономическая экспертиза.

Руководитель практики сопровождения банкротств Alliance Legal Consulting Group Alliance Legal Consulting Group Федеральный рейтинг группа Уголовное право группа ГЧП/Инфраструктурные проекты группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Банкротство Профайл компании × Алина Манина

Манина посоветовала предоставлять больше документов, ведь это позволит точнее определить момент наступления объективного банкротства. «Если годовую отчетность сдадите – вам эксперт так и скажет, что этот момент наступил где-то в середине года», – предупредила эксперт. Она рекомендует сдавать базу 1С (хотя «не всем этого хочется»), меморандумы, преддоговоры с контрагентами и т. п. Это даст эксперту более полную картину событий и поможет сделать более точный вывод, заключила Манина.

Судье понятно, когда наступило объективное банкротство, потому что все уже случилось и все документы на столе, поделился мнением партнер КА Delcredere Delcredere Федеральный рейтинг группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры — high market) группа Природные ресурсы/Энергетика Профайл компании × Максим Степанчук. Но «в моменте» это не всегда очевидно. «Более того, если директор сразу бежит с заявлением, то он недолго продержится у своих учредителей или акционеров», – с улыбкой сказал Степанчук. Он дал советы директорам, которые не хотят, чтобы их привлекли к субсидиарной ответственности. Им следует мониторить контрагентов, собирать доказательства экономической обоснованности сделок, передавать документы по акту следующему директору и так далее. Главная рекомендация Степанчука – «создавать вокруг себя бюрократический аппарат», чтобы можно было в суде объяснить, как велся бизнес. Чем больше у директора доказательств в суде – тем меньше шансов быть привлеченным к субсидиарной ответственности, пояснил адвокат.

Тот самый бенефициар

Как найти «того самого бенефициара» из широкого круга лиц, рассказал старший юрист АБ Андрей Городисский и партнеры Андрей Городисский и партнеры Федеральный рейтинг группа Трудовое и миграционное право группа Интеллектуальная собственность группа Корпоративное право/Слияния и поглощения группа Налоговое консультирование группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры — high market) × Дмитрий Якушев. По его словам, эффект от реформы субсидиарной ответственности был «моментальным»: заявлений стало намного больше, по итогам 2018 года более 30% удовлетворяются. «Сейчас любое лицо можно привлечь к ответственности, если будет доказано, что оно влияло на решения должника», – утверждал Якушев.

Практика Косвенные доказательства против бенефициаров: что решил ВС

Он упомянул определение Верховного суда о «совокупности косвенных доказательств», которых кредитору достаточно, чтобы привлечь контролирующее лицо к ответственности (дело № А33-1677/2013). Как подчеркнул Якушев, экономколлегия имела в виду именно систему косвенных доказательств – когда они складываются в стройную четкую систему. Несмотря на общее ужесточение субсидиарной ответственности, исход каждого конкретного дела зависит от того, какие следы оставил бенефициар, отметил докладчик. В качестве примера «классической схемы» он привел дело № А40-131425/16, где деньги через цепочку уходили ООО, которое не вело никакой деятельности. В корпоративной структуре руководящие должности занимали супруги. «Здесь и отношения родства, и ничем не обоснованное обогащение конечного в цепочке юрлица», – прокомментировал Якушев. В этом деле суды привлекли контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. Докладчик привел и другой пример: подозрительное поведение есть, но доказательств не хватает. Так произошло деле № А24-5586/2014. Там деньги аккумулировались на счетах аффилированного лица, но суд счел, что этого факта «самого по себе недостаточно».

Репортаж Тонкий подход и новые презумпции: Пленум ВС обсудил постановление о «субсидиарке»

Один из главных признаков контролирующего лица – возможность давать обязательные указания должнику. Однако опасность может грозить даже тем юрлицам, которые не руководили банкротом, но входят с ним в одну группу компаний. Когда это возможно, рассказал старший юрист юркомпании РКТ РКТ Федеральный рейтинг группа Банкротство группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры — high market) 6 место По выручке на юриста (Больше 30 Юристов) 11 место По выручке 20-21 место По количеству юристов Профайл компании × Иван Стасюк. По его словам, в некоторых зарубежных странах есть возможность объединить имущественную массу взаимосвязанных компаний. В России этого института нет, но есть правовые предпосылки для требований к компаниям из одной группы. Как указал Стасюк, они содержатся в п. 7 Постановления Пленума ВС № 53 от 21 декабря 2017 года. Там говорится о возможности привлечь к субсидиарной ответственности лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника.

Актуальные темы Вуаль сорвали со степи: как суд установил бенефициара должника

Что это значит, рассказал Стасюк на примере дела «Дальней степи», где «суд пошел даже дальше Пленума». Там в одной группе лиц с должником был банк, единственное платежеспособное лицо в этой структуре. «Банк поучаствовал в выводе активов, и этого оказалось достаточно, чтобы привлечь его к субсидиарной ответственности», – излагал Стасюк. Он привел и другие примеры. В их числе – дело № А40-255075/16 о компании-«клоне». Там учредители довольно «топорно» сработали, когда создали новую фирму с тем же названием, перевели туда все активы, включая товарный знак, и всех контрагентов, рассказывал Стасюк. В итоге, помимо руководителей должника-банкрота, к субсидиарной ответственности привлекли и новую компанию, хотя она лишь получила активы и не руководила должником, поделился эксперт.

Об ответственности контролирующих лиц за убытки при санации банка рассказал управляющий партнер КА Ковалев, Тугуши и партнеры Ковалев, Тугуши и партнеры Федеральный рейтинг группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры — high market) группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Страховое право группа Банкротство группа Фармацевтика и здравоохранение группа Корпоративное право/Слияния и поглощения 4 место По выручке на юриста (Меньше 30 Юристов) 27 место По выручке 30-31 место По количеству юристов × Сергей Ковалев. «Санация – нечастая, но экономически значимая процедура, – объяснил он. – Ее проходят крупные банки, которые входят в десятку. Например, Бин-Банк, «Открытие», Промсвязьбанк».

В рамках санации могут оспариваться сделки, обычно это главный элемент последующего взыскания убытков. Но обычно это происходит по специальным нормам закона о банкротстве, где есть кредиторы, отметил Ковалев.

Противоречиво поступает санируемый банк, который говорит: «Я хочу оспорить сделки по банкротным основаниям, но не хочу подтверждать, что у меня есть кредиторы». Тем не менее суды с этим соглашаются.

Управляющий партнер КА Ковалев, Тугуши и партнеры Ковалев, Тугуши и партнеры Федеральный рейтинг группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры — high market) группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Страховое право группа Банкротство группа Фармацевтика и здравоохранение группа Корпоративное право/Слияния и поглощения 4 место По выручке на юриста (Меньше 30 Юристов) 27 место По выручке 30-31 место По количеству юристов × Сергей Ковалев

В частности, Ковалев коснулся темы взыскания подобных убытков по корпоративным основаниям. Согласно закону, отвечать могут единоличный исполнительный орган, члены коллегиальных органов, но в том случае, если они принимали решения, за которые взыскивались убытки, уточнил докладчик. Также, по его словам, в список входят лица, которые влияли на принятие решений. Например, это представитель по доверенности в части убытков, вызванных определенной сделкой. Важный аспект в таких делах – это обычность действий, отметил Ковалев: «Можно ли говорить, что человек, который совершил сделку, действовал в обычном порядке?». Здесь, по мнению юриста, могут помочь различные инструкции, правила и положения, которыми руководствуются банковские работники. В целом, полагает Ковалев, их нельзя привлечь к ответственности: человек находится «в своей ячейке» и не знает, что происходит у соседа, в силу должностных инструкций и внутренних барьеров. Но могут быть и исключения, если получится доказать, что человек «знал или должен был знать» и действовал с умыслом, подытожил докладчик.

Сроки и последствия

Как менялись сроки исковой давности и какие риски это создает для контролирующих лиц, поделился партнер практики разрешения споров Lidings Lidings Федеральный рейтинг группа Фармацевтика и здравоохранение группа Интеллектуальная собственность группа Арбитражное судопроизводство (средние и малые споры — mid market) группа ТМТ группа Трудовое и миграционное право группа Финансовое/Банковское право 5 место По выручке на юриста (Меньше 30 Юристов) 32 место По выручке 43 место По количеству юристов × Александр Попелюк. По его словам, вопрос, какие сроки применяются, важен не только для юристов, но и для бизнесменов. Для последних он может стать «спасительной соломинкой» в споре об ответственности.

«Сейчас субъективная исковая давность составляет три года, объективная давность также ограничена тремя годами с момента признания должника банкротом, есть еще три года после завершения банкротства, а в целом объективная давность ограничена 10 годами, – излагал Попелюк. – Но так было не всегда». Он рассказал об изменениях:

  • с 1995 по 2013 год субъективная исковая давность была три года, объективной исковой давности не было, а восстановить срок могли только физические лица;
  • с 2013 по 2016 год субъективная исковая давность составляла один год со дня, когда лицо узнало о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, объективная исковая давность равнялась трём годам с даты признания должника банкротом, а восстановить срок можно было по уважительной причине независимо от заявителя.

По словам Попелюка, Верховный суд в деле «Дальней степи», оценивая события прошлых лет, «справедливо» обратился к нормам, которые действовали тогда. Но не все судьи одинаково понимают, что такое материальные и процессуальные нормы, констатировал эксперт.

Практика Кредиторы против бенефициаров: субсидиарная ответственность по-новому

Еще один доклад, посвященный срокам, прочитал партнер юрфирмы Кульков, Колотилов и партнеры Кульков, Колотилов и партнеры Федеральный рейтинг группа Банкротство группа Международные судебные разбирательства группа Международный арбитраж группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры — high market) Профайл компании × Николай Покрышкин. Он осветил вопрос, можно ли применять главу III.2 закона о банкротстве, которая упрощает привлечение к субсидиарной ответственности, «задним числом». То есть в случаях, когда действия контролирующих лиц совершены до 1 июля 2017 года. В самом законе говорится, что «правила применяются к заявлениям, поданным с 1 июля 2017 года». Но юристы спорят, что это значит, рассказал Покрышкин: одни считают, что применяются все нормы главы III.2 и неважно, когда совершены действия, которые вменяются контролирующему лицу («людоедский» подход). Другие настаивают, что материальные нормы главы не имеют обратной силы: в этой части должны действовать правила на дату совершения вменяемых действий («проконтролерский» подход).

По словам Покрышкина, этот вопрос актуален для очень многих дел. От ответа зависит, можно ли признать лицо контролирующим и привлечь к ответственности. В частности, новая редакция закона установила много презумпций, расширивших круг лиц, которых можно привлечь к субсидиарной ответственности, пояснил Покрышкин. Он поделился результатами изучения судебной практики. В делах АС Московского округа примерно одинаково представлены оба подхода. Невыгодный для контролирующих лиц подход чаще всего встречается в делах, когда заявитель просит применить главу III.2 в нынешней версии, а ответчик не принимает участия в процессе, рассказывал Покрышкин. Но если ответчик принимает участие в процессе и обращает внимание на этот вопрос – суд его изучает, иногда бывают отмены, поделился докладчик. По его словам, похожая ситуация в ВС: три раза экономколлегия поддержала «проконтролерские» решения, но один раз оставила в силе акты нижестоящих судов с противоположным подходом.

Пограничные темы: убытки в банкротстве и «субсидиарка» не в банкротстве

Некоторым инициаторам привлечения к субсидиарной ответственности иногда выгоднее использовать институт убытков – это может быть проще и надежнее. Таким «неожиданным» наблюдением поделилась руководитель практики банкротства и антикризисной защиты бизнеса Пепеляев Групп Пепеляев Групп Федеральный рейтинг группа Арбитражное судопроизводство (средние и малые споры — mid market) группа ВЭД/Таможенное право и валютное регулирование группа Коммерческая недвижимость/Строительство группа Комплаенс группа Налоговое консультирование группа Налоговые споры группа Трудовое и миграционное право группа Фармацевтика и здравоохранение группа Экологическое право группа Антимонопольное право группа Банкротство группа Интеллектуальная собственность группа Корпоративное право/Слияния и поглощения группа Природные ресурсы/Энергетика группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Семейное/Наследственное право группа ТМТ группа Финансовое/Банковское право группа Цифровая экономика × Юлия Литовцева. Она сопоставила два института и рассказала, какие сходства и различия у них бывают. Например, важное различие есть в сроках исковой давности.

Заявление о взыскании убытков в банкротстве всегда подается в интересах должника, а срок исковой давности начинается тогда, когда следующий руководитель после «злодея» мог узнать о нарушениях своего предшественника или предшественников (если речь идет о коллегиальном органе). Когда были процедуры банкротства, не играет никакой роли.

Руководитель практики банкротства и антикризисной защиты бизнеса Пепеляев Групп Пепеляев Групп Федеральный рейтинг группа Арбитражное судопроизводство (средние и малые споры — mid market) группа ВЭД/Таможенное право и валютное регулирование группа Коммерческая недвижимость/Строительство группа Комплаенс группа Налоговое консультирование группа Налоговые споры группа Трудовое и миграционное право группа Фармацевтика и здравоохранение группа Экологическое право группа Антимонопольное право группа Банкротство группа Интеллектуальная собственность группа Корпоративное право/Слияния и поглощения группа Природные ресурсы/Энергетика группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Семейное/Наследственное право группа ТМТ группа Финансовое/Банковское право группа Цифровая экономика × Юлия Литовцева

В заявлениях надо указывать разные суммы. По субсидиарной ответственности взыскивается «все в интересах всех», а убытки – лишь те, которые причитаются вам, подчеркнула Литовцева. Различия есть и в основаниях. Для субсидиарной ответственности это ст. 61.11, 61.12 закона о банкротстве. . А убытки могут охватывать всю диспозицию названных норм и могут быть по любым другим основаниям, поделилась Литовцева. По ее словам, водораздел – это сумма ущерба. Если она влечет банкротство или является «последней каплей», которая привела к банкротству, то эксперт советует идти по пути субсидиарной ответственности. А если взыскивать убытки – надо взять конкретное действие или бездействие, обосновать его неправомерность и указать на негативные последствия в виде финансовых потерь. «Причинно-следственная связь гораздо проще», – отметила Литовцева.

«Мы так много говорим о банкротстве, что забыли, что субсидиарную ответственность можно применять и без него», – так начала свой доклад руководитель юридического департамента Национальной юридической службы Национальная Юридическая Служба АМУЛЕКС Национальная Юридическая Служба АМУЛЕКС Федеральный рейтинг группа Семейное/Наследственное право группа Уголовное право × Надежда Макарова. Она рассказала о применении п 3.1 ст. 3 закона об ООО. Эта норма позволяет привлечь к субсидиарной ответственности «контролирующих лиц» общества, которое было исключено из ЕГРЮЛ как недействующее в административном порядке, но так и не исполнило своих обязательств. Обязательное условие в том, что эти лица должны действовать недобросовестно и неразумно, уточнила Макарова.

П. 3.1 ст. 3 закона об ООО используется очень мало. При этом из ЕГРЮЛ исключили сотни тысяч недействующих юрлиц, многие из которых наверняка использовались в «серых» схемах. Не знаю, чем объяснить эту пропорцию. Каждый раз я в арбитражном суде заново объясняю, что это за норма, а суды ищут банкротный след, которого нет и быть не может.

Руководитель юридического департамента Национальной юридической службы Национальная Юридическая Служба АМУЛЕКС Национальная Юридическая Служба АМУЛЕКС Федеральный рейтинг группа Семейное/Наследственное право группа Уголовное право × Надежда Макарова

Макарова изучила судебную практику по применению нормы и рассказала, какие обстоятельства в выигранных делах оказались в пользу кредиторов. Убытки везде были подтверждены судебными актами. В одном из дел директор знал о долгах, но не пытался препятствовать ликвидации и не инициировал банкротство, излагала Макарова. В другом деле участники поставили на должность номинального директора, когда узнали, что долг необходимо погасить. В третьем разбирательстве директор знал, что поставляет некачественный товар, продолжала докладчик. А некоторые суды считают, что непредоставление бухгалтерской отчетности само по себе недобросовестно и неразумно, отметила Макарова.

Отказы, по ее словам, объясняют тем, что не доказана недобросовестность и неразумность. Также суды могут ставить истцам в вину, что те не представили возражений по поводу исключения из ЕГРЮЛ, заключила Макарова.

  • Конференции Право.ru

К субсидиарной ответственности по долгам обанкротившихся компаний все чаще и чаще привлекают их учредителей, бывших генеральных и финансовых директоров, главных бухгалтеров, а также председателей и участников ликвидационных комиссий. В комментируемом деле субсидиарными ответчиками по налоговым убыткам муниципального унитарного предприятия стали два его бывших директора. С них взыскали убытки в виде начисленных пеней и штрафов в связи с неуплатой и несвоевременной уплатой в бюджет НДФЛ. Суд подчеркнул, что вина организации в совершении налогового правонарушения определяется в зависимости от вины ее должностных лиц, действия (бездействие) которых обусловили совершение нарушения.

Карточка дела

Реквизиты Судебного Акта

Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 07.11.2018 № Ф04-4230/2018 по делу № А27-22715/2015

Истец

Конкурсный управляющий муниципальным унитарным предприятием «Жилищно-коммунальные услуги»

Ответчик

Бывшие директора муниципального унитарного предприятия «Жилищно-коммунальные услуги»

Решением арбитражного суда, принятым в декабре 2015 г., муниципальное унитарное предприятие (далее — предприятие, должник) признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство и утвержден конкурсный управляющий. В период с 28.06.2012 по 23.01.2014 директором должника была К., а с 24.01.2014 по дату открытия конкурсного производства директором была Р.

В том же 2015 г., еще до открытия конкурсного производства, ИФНС провела налоговую проверку предприятия. Было установлено, что предприятие несвоевременно перечислило НДФЛ в 2012—2013 гг., а также не удержало и не перечислило крупную сумму этого налога в 2013—2015 гг. По состоянию на сентябрь 2015 г. задолженность по НДФЛ составила почти 8 млн руб. Также предприятие использовало статус одного из контрагентов для создания фиктивного документооборота, единственной целью которого было получение необоснованной налоговой выгоды.

Конкурсный управляющий посчитал, что действиями контролирующих должника лиц — бывших директоров Р. и К. в период их управления предприятием — ему причинены убытки в виде пеней и штрафов, начисленных за неуплату и несвоевременную уплату НДФЛ, и обратился в суд с заявлением о взыскании этих убытков с бывших директоров.

Позиция судов

Суд первой инстанции отказал конкурсному управляющему. Мы не нашли этого судебного акта, но, судя по информации, приведенной в других вердиктах по делу, одним из аргументов против взыскания убытков с бывшего директора Р. стал уголовный процесс, который параллельно шел в суде общей юрисдикции. В нем рассматривался вопрос о привлечении бывшего директора Р. к ответственности за совершение преступления, предусмотренного ст. 192 УК РФ. И арбитражный суд, видимо, решил, что речь идет об одних и тех же суммах.

С определением суда первой инстанции не согласилось УФНС России по Кемеровской области и подало апелляционную жалобу. УФНС, в частности, указало, что в рамках уголовного дела с Р. взыскивается налог (недоимка) по НДС и по налогу на имущество организаций, поэтому двойного взыскания не возникает.

Апелляционный суд отменил вердикт суда первой инстанции и принял новый судебный акт в пользу конкурсного управляющего. Аргументы: вина организации в совершении налогового правонарушения определяется в зависимости от вины ее должностных лиц, действия (бездействие) которых обусловили совершение налогового правонарушения. Следовательно, вина бывших директоров в причинении должнику убытков в размере присужденного штрафа и начисленных пеней за периоды, когда они руководили предприятием, доказана.

Ответчики обратились в суд округа.

Линия защиты ответчиков

Бывшие директора привели в числе прочего следующие аргументы в обоснование кассационной жалобы: их вины в налоговом нарушении нет, так как не было возможности списать НДФЛ со счета; суд не дал оценку их доводам о приоритете конституционного права работников на получение зарплаты не ниже МРОТ; они вели себя добросовестно при исполнении возложенных на них обязанностей, обратное не доказано.

По мнению ответчиков, они действовали в вынужденных обстоятельствах, в большей степени не зависящих от их воли, которые были вызваны установлением тарифов для предприятия и спецификой деятельности должника. Неуплата налогов была вызвана не виновными действиями К. и Р., а объективными финансовыми трудностями. Доказательств, что ответчики направляли денежные средства, причитающиеся для уплаты налогов, на собственное обогащение, суду не представлено. Выплата зарплаты персоналу обеспечивала работу предприятия и преследовала цель обеспечения жизнедеятельности населения, которая имеет такой же приоритет, что и обязательные платежи.

Позиция окружного суда

Кассационный суд подтвердил правильность вердикта, принятого апелляционной инстанцией, руководствуясь следующей логикой.

Согласно п. 12 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» по делам о возмещении убытков, истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (п. 2 ст. 15 ГК РФ). То есть в данном деле конкурсный управляющий должен был доказать, что именно в результате действий (бездействия) бывших директоров у предприятия возникли налоговые убытки.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (п. 3 ст. 53 ГК РФ), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников) убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (п. 1 ст. 53.1 ГК РФ). И руководитель предприятия, как его единоличный исполнительный орган, несет ответственность, если будет доказано, что он действовал недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску. Неуплату налогов сложно отнести к обычным условиям гражданского оборота.

Суд также сослался на п. 1 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее — постановление № 62). Согласно ему негативные по-следствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав его органов входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Директора нельзя наказать рублем за причиненные предприятию убытки, если его действия (бездействие) не выходили за пределы обычного делового риска.

Исходя из презумпции добросовестности участников гражданских правоотношений, конкурсный управляющий должен был доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) бывших директоров, которые повлекли неблагоприятные последствия для предприятия (п. 5 ст. 10 ГК РФ, ст. 65 АПК РФ). Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, если он знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица (подп. 5 п. 2 постановления № 62). Согласно правовой позиции, сформулированной в Определении ВС РФ от 29.06.2015 № 304-ЭС15-7871, убытки, причиненные в результате действий (бездействия) руководителя должника, выразившихся в систематическом уклонении от перечисления НДФЛ, включают в себя суммы штрафных санкций (пени и штраф).

В рассматриваемом деле К., будучи директором, создала фиктивный документооборот для получения необоснованной налоговой выгоды и нанесла предприятию ущерб в виде пеней и штрафа, ее действия нельзя признать добросовестными и разумными. Также в период исполнения обязанностей директора К. и Р. должник как налоговый агент в нарушение ст. 226 НК РФ не перечислял НДФЛ в установленный срок в бюджет, в результате чего был привлечен к налоговой ответственности в виде штрафа и пени.

30 сентября Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС19-10079 по делу о привлечении к субсидиарной ответственности экс-руководителя должника за непередачу конкурсному управляющему документации и материальных ценностей организации-банкрота.

Обстоятельства дела

В апреле 2016 г. суд обязал бывшего руководителя ООО «Управление Бизнес Системами» Ирину Склярову передать временному управляющему копии учредительных документов и бухгалтерской документации. Спустя несколько месяцев суд дополнительно распорядился о передаче конкурсному управляющему печати и штампов должника, его материальных ценностей, а также бухгалтерской документации.

Несмотря на это, Ирина Склярова запрашиваемые документы так и не передала. В связи с этим конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности на сумму почти в 294 млн руб.

Три инстанции поддержали конкурсного управляющего

В ходе судебного разбирательства ответчица утверждала об изъятии у нее документов следственными органами. Она ссылалась на наличие в материалах дела ее запроса в УЭБ и ПК ГУ МВД по Московской области, а также ответа вышеуказанного органа. Согласно ответу правоохранительного органа полномочия ответчицы как руководителя должника были прекращены, в силу чего ей отказывалось в предоставлении информации о следственных действиях. Ирина Склярова также обращала внимание суда на то, что в ходе изъятия документов следственными органами копии протокола об их изъятии не выдавались.

В рамках судебного процесса по делу суд выявил, что директор общества в 2011 г. приобрела земельный участок и расположенный на нем склад, однако впоследствии складское здание было снесено (в отсутствие обоснования такого управленческого решения), что причинило должнику ущерб. Суд также установил, что в 2013 г. ответчица от имени должника подписывала договоры поручительства, которые в итоге привели общество к банкротству. Кроме того, в октябре 2016 г. арбитражный суд по делу № А41-61037/14 признал недействительной сделку по аренде должником лифтов, в результате которой из активов должника выбыли денежные средства в размере 1,5 млн руб.

Суды всех трех инстанций удовлетворили заявление конкурсного управляющего. Они сочли, что Ирина Склярова не передала документы по дебиторской задолженности на сумму 48 млн руб., документацию, подтверждающую наличие запасов, отраженных в бухгалтерском балансе, стоимостью 9,6 млн руб., а также документы на земельный участок, трансформаторную подстанцию и склад арочного типа. Таким образом, суды заключили, что непредставление бывшим руководителем должника документации конкурсному управляющему и заключение ею невыгодных для должника сделок привели к невозможности погашения требований кредиторов, в связи с чем она подлежит привлечению к субсидиарной ответственности.

Кроме того, суды указали, что Ирина Склярова не обосновала, в рамках каких следственных действий проводилось изъятие документов, о котором она не сообщала конкурсному управляющему в ответ на его запросы. Свою правовую позицию по делу суды обосновали ссылками на ст. 64, 61.10, 61.11 и 126 Закона о банкротстве.

ВС напомнил основные презумпции при привлечении экс-руководителей к субсидиарной ответственности

Впоследствии гражданка обратилась с кассационной жалобой в Верховный Суд РФ, который после изучения материалов дела № А41-87043/2015 нашел ее обоснованной.

Высшая судебная инстанция выявила, что контроль над должником был утрачен заявительницей как директором в любом случае не позднее августа 2016 г. «Таким образом, вменяемые ответчику действия по доведению должника до банкротства также не могли быть совершены после названного месяца. В обозначенный период времени законодателем еще не была принята глава III.2 Закона о банкротстве, а отношения по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности регулировались в первую очередь положениями ст. 10 данного Закона (в редакции Закона от 28 июня 2013 г. № 134-ФЗ)», – отмечено в определении Суда.

В связи ВС РФ признал ошибочной ссылку нижестоящих судов на положения ст. 61.10 и 61.11 Закона о банкротстве, сделанную без учета того, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, привлечение к которой возможно на момент совершения вменяемых ответчикам действий. В то же время Суд отметил, что значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в Постановлении Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 53, может применяться и к ст. 10 Закона о банкротстве в вышеуказанной редакции.

«При этом как ранее, так и в настоящее время процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска. При этом как ранее, так и в настоящее время действовала презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя. Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности», – отметил Суд.

Изъятие правоохранительными органами документации должника снимает ответственность с его руководителя за ее непредставление

Как пояснил ВС, непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов. Но если такая передача документации невозможна ввиду объективных факторов, находящихся вне сферы контроля директора, соответствующая презумпция не применяется. При изъятии документации должника правоохранительными органами возникает объективная невозможность исполнения руководителем обязанности по ее передаче арбитражному управляющему. Это, в свою очередь, исключает возможность удовлетворения судом требования об исполнении им в натуре обязанности, предусмотренной абз. 2 п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве (Определение ВС РФ от 22 июля 2019 г. № 306-ЭС19-2986).

«Конкурсный управляющий как лицо, осуществляющее полномочия руководителя должника и иных органов управления (п. 1 ст. 129 Закона о банкротстве), для решения задач, возложенных на него этим Законом, имел возможность обратиться в правоохранительные органы с требованием о выдаче копий изъятых документов, а при отказе – просить содействия в получении документации у суда, рассматривающего дело о банкротстве, применительно к правилам ч. 4 ст. 66 АПК РФ. Однако соответствующие действия управляющим предприняты не были. Вместо этого он, зная о совершении в отношении должника следственных действий (обыск с изъятием документов), направил заявление о привлечении Ирины Скляровой к субсидиарной ответственности. Равным образом Ирина Склярова, зная о совершении правоохранительными органами следственных действий, в ответ на запросы управляющего о предоставлении документации не ссылалась на ее изъятие, а заявила соответствующее возражение только в рамках настоящего обособленного спора. Судам надлежало исследовать причины такого поведения управляющего и ответчика и оценить их действия на предмет разумности и добросовестности», – отметил Суд.

Верховный Суд выявил иные нарушения норм права

Высшая судебная инстанция также указала, что нижестоящие суды не дали оценку возражениям ответчицы о целесообразности и разумности сноса склада, который был ветхим. Им также следовало дать правовую оценку существенности произведенных ответчиком манипуляций с конкурсной массой, а именно сопоставить размер неудовлетворенных требований кредиторов с размером потерь от невыгодных сделок (например, от договора аренды лифтов).

Как пояснил ВС, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности в любом случае должно сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (в частности, объективные, рыночные) варианты ухудшения финансового положения должника.

В связи с этим Суд обратил внимание на то, что в рассматриваемом случае Ирина Склярова при рассмотрении спора ссылалась на то, что реальной причиной банкротства послужил невозврат кредитов ООО «Спортивный мир Атеми», за которые поручился должник. «Сама по себе выдача должником поручительства за аффилированное лицо не может быть вменена контролирующему лицу в качестве основания для привлечения его к субсидиарной ответственности даже при условии, что размер обязательства, исполнение которого обеспечено поручительством, превышает размер активов должника. Это объясняется тем, что при кредитовании одного из участников группы лиц, как правило, в конечном счете выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает (Определение ВС РФ от 15 февраля 2019 г. № 305-ЭС18-17611)», – отметил ВС в своем определении.

В то же время, как подчеркнул Суд, ссылка на поручительство как причину банкротства не может использоваться контролирующим лицом как условие, освобождающее его от ответственности, если такое лицо выводило активы поручителя, что в свою очередь снизило эффективность обеспечения. «Однако суды проигнорировали названный довод Ирины Скляровой и не выяснили, обусловлена ли выдача поручительства аффилированностью должника с заемщиком либо их отношения имеют иное экономическое основание. В то же время названные обстоятельства имели существенное значение для разрешения настоящего спора при определении причин несостоятельности должника и, как следствие, могли дать возможность сделать мотивированные суждения о вине ответчика в невозможности погашения долгов кредиторов», – указано в определении Суда. Таким образом, Верховный Суд своим определением отменил судебные акты нижестоящих инстанций и отправил дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.

Эксперты «АГ» поддержали выводы Суда

Арбитражный управляющий, член Ассоциации «Московская саморегулируемая организация профессиональных арбитражных управляющих» Алексей Леонов полагает, что определение ВС РФ касается крайне актуальной темы привлечения бывших руководителей компаний и других контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по долгам перед кредиторами.

«Для практики крайне важным представляется подтверждение Судом вроде бы очевидного тезиса, что положения главы III.2 Закона о банкротстве не имеют обратной силы и что при рассмотрении вопроса о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности следует руководствоваться нормами, действующими на момент вменяемых контролирующим лицам правонарушений. Нижестоящим судам не следовало забывать, что в силу п. 1 ст. 4 ГК РФ акты гражданского законодательства (к которому относится законодательство о банкротстве) не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие», – отметил он. В то же время он посетовал, что высшая судебная инстанция уклонилась от более четкого изложения данного тезиса применительно и к другим спорным нормам Закона о банкротстве.

По словам эксперта, ВС отметил схожесть оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, а также соответствующих презумпций в ранее действующей редакции ст. 10 Закона о банкротстве (от 28 июня 2013 г. № 134-ФЗ), ведь крайне важно знать и о ее отличиях от норм главы III.2 Закона о банкротстве. «Для кого-то из привлекаемых к субсидиарной ответственности контролирующих лиц именно такие различия в правовом регулировании могут оказаться спасительными, а для кого-то, наоборот, – фатальными. К примеру, правовое регулирование о возможности освобождения контролирующего лица от ответственности (если благодаря предоставленным этим лицом сведениям установлено фактически контролировавшее должника лицо и (или) обнаружено скрывавшееся последним имущество должника и (или) контролирующего должника лица) появилось только в главе III.2 Закона о банкротстве. Придание нормам Закона о банкротстве в этой части обратной силы для смягчения гражданско-правовой ответственности применительно к части 1, 2. ст. 54 Конституции РФ, возможно, потребует отдельного разъяснения Верховным Судом», – полагает Алексей Леонов.

По его мнению, судебный акт призывает нижестоящие суды применять более взвешенную оценку доводов и возражений сторон, а также имеющихся доказательств и учитывать все существенные обстоятельства (в том числе объективные, рыночные) ухудшения финансового положения должника.

Юрист юридического бюро «ОЛИМП» Иван Хорев полагает, что определение не является практикообразующим, однако выводы Суда являются, безусловно, полезными для рассмотрения данной категории споров судами нижестоящих инстанций. «Очевидно, что новые нормы Закона о банкротстве в части привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности существенно ужесточили критерии оценки действий таких лиц, порядок привлечения их к ответственности, в том числе путем установления различных опровержимых презумпций в отношении контролирующих лиц. Выводы Верховного Суда в рассматриваемом судебном акте направлены на поиск и установление определенного справедливого баланса между жесткой, где-то излишне формальной оценкой действий (бездействия) контролирующих должника лиц и действительными причинами возникшего состояния неплатежеспособности должника-организации, т.е. установление действительного контекста совершенных сделок и действий в отношении должника-организации», – отметил он.

Эксперт предположил, что такие выводы Верховного Суда смогут побудить нижестоящие инстанции рассматривать вопрос возложения ответственности на руководителя должника-банкрота менее формально и более объективно, а привлекаемых к ответственности лиц – наиболее подробно и добросовестно раскрывать действительные причины банкротства, оказывать содействие конкурсному управляющему и суду в установлении всех существенных обстоятельств, от которых зависит квалификация действий контролирующих должника лиц.

В свою очередь, старший юрист по проектам в области банкротства юридической фирмы VEGAS LEX Анна Евдокимова выразила уверенность в том, что определение ВС значительно не повлияет на судебную практику в делах о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. «Однако оно является важным, потому что продолжает логику предыдущих выводов ВС РФ по вопросу выдачи должником поручительств за аффилированных лиц», – подчеркнула она.

По словам эксперта, ВС РФ в своем Определении от 15 февраля 2019 г. № 305-ЭС18-17611 пояснил, что лицо не может быть привлечено к субсидиарной ответственности только по основанию выдачи поручительства за аффилированные лицо. «В комментируемом определении Суда его коллегия продолжает говорить о сходном случае, но указывает судам нижестоящих инстанций на то, что ссылка на поручительство как причину банкротства не может использоваться контролирующим лицом как условие, освобождающее его от ответственности, если такое контролирующее лицо осуществляло действия, например, по выводу активов поручителя, что в свою очередь снизило эффективность обеспечения. Такое уточнение не позволит недобросовестным участникам судебных процессов безапелляционно использовать выводы суда из февральского определения ВС РФ в свою пользу», – подытожила Анна Евдокимова.

Юридическим сообществом справедливо отмечено, что субсидиарная ответственность – это эффективный способ защиты имущественных интересов кредиторов должника.

С момента внесения изменений в Федеральный закон о несостоятельности Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ субъектный состав контролирующих должника лиц существенно увеличился.

Таким образом, стало возможным привлекать к субсидиарной ответственности и иных лиц, имеющих право давать обязательные для исполнения должником указания или иным образом определять действия должника.

Зачастую должник перед тем как инициировать в отношении себя процедуру банкротства обращается за консультациями в юридические компании для составления плана по выводу активов из предприятия, находящегося в предбанкротном состоянии, а также минимизации рисков, связанных с привлечением бенефициаров к субсидиарной ответственности.

Однако большинство компаний не ограничивается простыми рекомендациями по совершению сделок, а предлагает широкий спектр услуг: подбор арбитражного управляющего, вывод денежных средств на подконтрольные организации, назначение номинального генерального директора. Исследованиями юридических агентств подтверждается заинтересованность заказчика в комплексном подходе при решении его проблем.

С учетом увеличения числа субъектов, привлекаемых к субсидиарной ответственности, возникают вопросы:

1. Каким рискам подвергаются юридические компании?

2. Возможно ли привлечь к субсидиарной ответственности консультантов за оказание юридических услуг должнику?

В статье представлен анализ действующего законодательства и актуальной судебной практики, с помощью которого можно попытаться найти ответы на указанные вопросы.

С учетом экономического кризиса, вызванного пандемией коронавируса, а также введения моратория на банкротство ряда организаций, можно предположить, что на российском рынке увеличится спрос на сопровождение процедуры несостоятельности, в том числе и со стороны должников, ввиду того, что многие представители предпринимательского сообщества захотят избавиться от нарастающих задолженностей с максимальной возможностью сохранения активов.

Но что же делать в этой ситуации кредиторам? Есть ли прецеденты привлечения к субсидиарной ответственности компаний, оказывающих юридические услуги? Эффективен ли данный инструмент защиты имущественных интересов кредиторов?

Заслуживают особого внимания два судебных разбирательства, связанных с рассмотрением заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности юристов должников. В обоих делах отсутствуют судебные акты, завершающие рассмотрение дела по существу, но за неимением другой уже сложившейся судебной практики позиции судов по указанным делам позволяют определить на какой стадии развития сейчас находится институт привлечения к субсидиарной ответственности юристов должников.

***

1. Дело № А41-28592/2017

Привлечение к субсидиарной ответственности адвоката должника-индивидуального предпринимателя.

В рамках данного дела со стороны финансового управляющего был инициирован спор о привлечении адвоката индивидуального предпринимателя к субсидиарной ответственности.

Основанием для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника явилось наличие двух дел в Пущинском городском суде Московского области (№ 2-107/20171, № 2-72/20172) о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейского суда об утверждении мировых соглашений, заключенных между гражданами и индивидуальным предпринимателем.

Что в одном, что в другом деле по условиям мирового соглашения индивидуальный предприниматель (должник) должен был передать в аренду автомобили гражданам в счет погашения перед ними задолженности по договорам займа. Таким образом, граждане пользовались автомобилями, которые в скором времени должны были попасть в конкурсную массу, а должник уменьшал перед ними размер задолженности по договорам займа в счет платы за аренду автомобилей.

Важно, что утверждение мировых соглашений произошло в третейском суде Объединенного Коммерческого и Морского Арбитража, ныне уже несуществующем, спустя 2 месяца после обращения «независимого» кредитора в арбитражный суд с заявлением о приведении в исполнение решения иностранного суда. В последующем данное решение послужило основанием для признания должника несостоятельным (банкротом).

Ввиду неисполнения условий мировых соглашений, в частности непередачи автомобилей, граждане обратились в суд за выдачей исполнительных листов, всего за 2 месяца до возбуждения дела о банкротстве. Однозначно можно сделать вывод, что данные мероприятия направлены на воспрепятствование деятельности финансового управляющего и затруднение формирования конкурсной массы должника. Важно отметить, что представителем граждан, в пользу которых передавались автомобили, являлся адвокат индивидуального предпринимателя, который представлял интересы последнего в деле о банкротстве. Подобная ситуация приводит к конфликту интересов между кредиторами и должником, что также противоречит кодексу профессиональной этики адвоката.

В течение трех месяцев после подачи заявления о привлечении адвоката индивидуального предпринимателя к субсидиарной ответственности стороны инициировали процедуру утверждения мирового соглашения, а еще через два месяца суд утвердил его и прекратил процедуру банкротства.

Согласно условиям мирового соглашения, утвержденного в деле о банкротстве должника, кредитору передавались те самые автомобили, которые были переданы в аренду гражданам. Подача заявления в обозначенных условиях могла бы повлечь за собой привлечение к субсидиарной ответственности, как следствие побудило должника договориться с кредитором в рамках дела о несостоятельности.

Приведенный пример позволяет сделать вывод о том, что даже без рассмотрения обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности по существу, эффективность инструмента привлечения к субсидиарной ответственности консультантов с целью защиты имущественных интересов кредиторов более чем оправдана.

***

2. Дело А41-78395/2016

Привлечение к субсидиарной ответственности крупной юридической компании.

По результатам анализа картотеки арбитражных дел был обнаружен спор о привлечении крупной юридической компании к субсидиарной ответственности в деле №А41-78395/2016. Ранее юристы данной компании неоднократно представляли интересы должника в судебных процессах3.

Согласно информации из открытых источников, совокупный размер неудовлетворенных требований кредиторов составляет более 1 млрд руб.

Спор о привлечении к субсидиарной ответственности рассматривается в суде первой инстанции уже 1 год .

Дополнительно изучив дело, можно удостовериться, что конкурсным управляющим инициированы обособленные споры о признании сделок недействительными в отношении юридической компании либо в отношении организаций, аффилированных с юридической компанией.

Конкурсным управляющим в процессе выполнения своих обязанностей выявлены подозрительные платежи должника в пользу других лиц на сумму, превышающую 500 млн руб., которые, по мнению конкурсного управляющего, являются частью схемы по выводу активов должника через подконтрольные организации на аффилированные с юридической компанией лица.

Некоторые из компаний, получившие в совокупности более 100 млн руб., уже ликвидированы, что может говорить о «техническом характере» организаций. На аффилированность организаций с юридической компанией также указывает тот факт, что в рамках другого дела поручителем одной компании, в отношении которой должником совершены подозрительные платежи на сумму более 220 млн руб., являлся старший партнер юридической компании, возглавлявший практику по разрешению коммерческих споров, споров в сфере недвижимости и строительства.

Помимо обстоятельств, указанных выше, должник передал дебиторскую задолженность на сумму более 2 млн евро к платежеспособному субподрядчику «технической» компании по договору цессии4. В дальнейшем «техническая» компания отказалась от части требований к субподрядчику, а оставшуюся часть задолженности субподрядчик заплатил «технической» компании. В настоящий момент конкурсным управляющим инициирован спор о признании договора цессии недействительным.

В рамках еще одного спора должник заключил мировое соглашение с субподрядчиком, по условиям которого субподрядчик переводил денежные средства юридической компании уже напрямую5. На данный момент конкурсным управляющим оспорено определение об утверждении мирового соглашения6, а платеж в пользу юридической компании признан недействительным в деле о банкротстве должника7.

Важно обратить внимание, что в момент образования признаков неплатежеспособности у должника меняются участник и директор. Новым участником и директором становится аффилированное лицо, в чей период времени и осуществляются подозрительные сделки.

Вышеизложенное свидетельствует, что должнику в результате совершения подозрительных платежей в пользу аффилированных с юридической компанией лиц, а также действий по прощению задолженности к платежеспособным контрагентам причинен существенный вред, что является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих лиц. Но кто именно будет признан контролирующим лицом? Будет ли инициаторами спора о субсидиарной ответственности доказано, что все эти сделки – часть общего плана по выводу активов, осуществленного консультантами должника?

Ранее в другом деле Верховный суд РФ высказал позицию о том, что «представление консультаций по вопросам бухгалтерского учета и налогообложения в отдельности не свидетельствуют о наличии оснований для возложения на консультанта-бухгалтера ответственности за соучастие в доведении до банкротства»8, что, безусловно, по аналогии применимо и к юридической консультации.

Однако в том же Определении Верховного суда РФ указано, что лицо является контролирующим и в силу того, если оно извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения генерального директора, что корреспондирует с абз.3 п. 4 ст. 61.11 Федерального закона о несостоятельности.

С учетом неразрешенного вопроса о привлечении соответчиков в рамках настоящего спора можно предположить, что судом будет предметно исследована воля юридического лица и воля отдельных юристов. Будет ли проведена черта между личной ответственностью и ответственностью юридической компании? На данный момент это неизвестно, но с высокой долей вероятности можно сказать, что с учетом совокупного размера кредиторской задолженности обжалование судебного акта дойдет до Верховного суда РФ.

Обращаясь к действующей практике9, можно сделать вывод, что судам на сегодняшний день недостаточно таких доказательств контроля над обществом, как представление интересов общества в переговорах по заключению мирового соглашения, нарушающего права и интересы кредиторов, поведение стороны при рассмотрении заявления «дружественных кредиторов» при включении в реестр.

Таким образом, вопрос о признании лица контролирующим будет разрешен путем определения факта незаконной выгоды в результате недобросовестных действий.

Однако уже сейчас суды готовы10 признавать договоры по оказанию юридических услуг недействительными с ссылками на ст.10 ГК РФ с обоснованием того, что оплата работы юристов использовалась как схема вывода активов, была проведена без встречного исполнения, причинила ущерб имущественным интересам кредиторов, являлась мнимой сделкой, заключенной в нарушение требований законодательства.

Следовательно, ответственность консультантов может быть установлена как в обособленном споре о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, так и в рамках признания сделки недействительной.

Можно предположить, что позицию Верховного суда РФ о привлечении юристов к субсидиарной ответственности нам только предстоит услышать, но для установления ответственности все-таки необходимо доказать факт имущественной или иной выгоды привлекаемого к субсидиарной ответственности лица в результате недобросовестных действий органов управления общества.

Безусловно, пока отсутствует судебный акт, разрешающий вопрос по существу, делать какие-либо выводы о наличии или отсутствии вины юридической компании и иных лиц в рамках привлечения к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве должника не представляется возможным.

Но если в отношении одной из крупнейших юридических компаний инициирован подобный спор, свидетельствует ли это о назревающем тренде?

Можно предположить, что число подобных споров в скором времени будет увеличиваться, так как многие компании на рынке стремятся оказывать комплекс услуг, чтобы выдержать жесткую конкуренцию. Важно, что при инициировании спора о привлечении к субсидиарной ответственности юридические компании будут нести репутационные риски, что также может стать катализатором разрешения спора и опять же подтвердит тезис об эффективности инструмента привлечения к субсидиарной ответственности.