Скрещенные ноги стоя у женщин значение

Ноги находятся далеко от наших глаз, и, следовательно, есть большая вероятность, что они игнорируются нами во время наших разговоров. Тем не менее, они все время передают много информации о наших эмоциях и чувствах.

Движение рук и головы, безусловно, способствует искусству положительного языка тела. Тем не менее, ноги имеют свое значение и должны поддерживаться в правильном положении. Давайте посмотрим, что означают различные типы скрещивания ног.

Постоянный крест ноги

Крест стоящей ноги — это жест неповиновения, защиты и подчинения . Это положение, которое в основном принимается людьми, когда они встречаются с совершенно незнакомыми людьми.

Крест на ногах символизирует отказ в доступе к гениталиям. Это причина, почему эта поза считается защитной по своему характеру. Следовательно, такой жест показывает, что человек не уверен в себе или, другими словами, не уверен в себе.

Для женщин это показывает, что она хочет оставаться в разговоре, но доступ к ней запрещен. В случае мужчин это снова означает, что мужчина хочет оставаться в разговоре, но он также хочет гарантировать, что он не открыт для всех.

Следовательно, в следующий раз, даже если кто-то хочет быть дружелюбным в разговоре и иметь смягченные выражения лица вместе с правильными движениями рук, но со скрещенными ногами, обратите внимание, что человек не так уверен или расслаблен, как он или она пытается появиться ,

Всегда помните следующую мантру —

  • Открытые ноги — уверенность

  • Закрытые или скрещенные ноги — сдержанность

Открытые ноги — уверенность

Закрытые или скрещенные ноги — сдержанность

Если человек перед вами откровенно разговаривает с вами и все же занимает эту позу, лучше уйти и успокоить человека. Это потому, что человеку на самом деле не так удобно разговаривать с вами, как он / она изображает.

Двойной Крест

Двойной крест случается, когда человек пересекает ноги и руки. Это показывает, что человек совершенно не заинтересован в разговоре с вами. Такие люди не восприимчивы к общению и, следовательно, лучше либо создать с ними быстрый контакт, либо уйти.

Рисунок четыре ноги зажим

В этой позе человек фиксирует одну ногу над другой и кладет обе руки на поднятую ногу. Этот жест показывает, что человек абсолютно не заинтересован в нас и упрям ​​в отношении . Этот жест также означает, что человек жесток и не уважает мнение других. Он просто обеспокоен своим собственным мнением.

Замок лодыжки

В этой позе человек запирает лодыжки вместе. Ладони могут быть сжаты в кулак, могут быть помещены на ноги или даже сжимать стул. Этот жест показывает, что человек скрывает некоторые негативные эмоции, такие как беспокойство, страх или сомнение.

Такой тип языка тела обычно встречается у людей, которых обвиняют в совершении какого-либо преступления или предъявляют в суде для слушания. Эту позу тоже следует избегать.

Шпагат

В этой позе одна из ног поднята и зафиксирована вокруг другой ноги. Это жест стеснительности и робости. Этот один жест исключительно для женщин и является символом незащищенности.

Параллельные ножки

Это одна поза ноги, которая должна быть принята женщинами. Это вряд ли когда-либо видел, воспроизводится любым мужчиной. Эта поза дает женщинам более здоровый и привлекательный вид и создает мощный сигнал женственности. Эта поза ног учитывает позитивный язык тела, уверенность и привлекательность и считается лучшей позой для ног для женщин. Это также дает молодой взгляд дамам.

Доминантный Стенд

Это одна поза, которая обычно наблюдается у мужчин и женщин в армии. В этом положении человек раздвигает ноги, и ноги прочно стоят на земле. Это поза доминирования . Эта позиция может выглядеть хорошо и достойно в вооруженных силах, но иногда она также может показаться пугающей для других людей, поскольку лицо, занимающее доминирующее положение, может показаться авторитетным.

Позиция внимания

Эта поза обычно подходит для ситуаций, когда человек младшего ранга встречает человека старшего ранга. Эта поза не дает никаких обязательств, чтобы остаться или уйти. Эта позиция, следовательно, показывает, что человек нейтрален по отношению к ситуации и что у него нет закрытых или негативных мнений.

Основные Что нужно и чего не нужно

Следует также соблюдать осторожность, сидя. Многие люди сидят, поворачивая кресло и садясь на него, кладя сундук на раму стула. Это делается главным образом для того, чтобы показать, что человек занимает пространство и пытается быть напористым, но при этом выдает совершенно противоположное сообщение. Эта поза показывает, что человек не уверен в себе и пытается защитить себя, создавая барьер между ним и другим человеком.

Постукивание ног также является большой проблемой для многих людей, над которыми нужно работать. Привычка многократного постукивания ногой по полу символизирует беспокойство и нетерпение. Когда люди ждут, чтобы получить результаты экзаменов, медицинские заключения или что-либо, что связано с большой неопределенностью, они начинают неоднократно постукивать ногой.

Для собеседования или группового обсуждения ноги должны быть не скрещены и параллельны, а ноги должны быть прочно закреплены на земле . Женщины могут скрестить ноги в форме европейского скрещивания ног, когда они участвуют в групповых дискуссиях, но для мужчин это большое «нет». Расположение ног и ступней играет ключевую роль в передаче сообщений ума и в выборе на собеседованиях и групповых дискуссиях.

Минувшим летом петербургские журналисты вышли сначала на одиночные пикеты в поддержку спецкора «Медузы» Ивана Голунова, которому подбросили наркотики и пытались упечь в СИЗО, а в день его освобождения провели массовый флешмоб на Невском. В прошлую субботу Иван сам приехал в Петербург и по приглашению «МедиаФана» встретился с коллегами в баре. «Лениздат» записал самые интересные вопросы журналистов и ответы Голунова.

Три раза отмахнулся от Шиеса

— Остаетесь ли вы в журналистике? Если нет, то в какую отрасль уходите?

— Вроде какие-то заметки у меня еще выходят. После всего произошедшего сложно не остаться в журналистике, сказать: «А я буду пиарщиком». Наверное, это будет нелепо выглядеть.

— Пресс-секретарем МВД…

— А вот тут я бы подумал…

На самом деле мы все об этом иногда думаем (про уход из журналистики – ред.). Когда коллега три года назад в «Ашане» говорила мне, что гигиеническая помада Neutrogena — это так дорого, а сейчас она рассказывает, что хочет купить квартиру, деньги почти есть, она возьмет немного ипотеки и погасит ее за полгода. Коллега поменяла работу и ушла из журналистики. Это реальная история. Я в этот момент думаю: «Что ж я делаю не так?».

Мне кажется, что журналистика – профессия молодых, потому что со временем ты пытаешься запихнуть все в шаблон. Сложно каждый раз быть любопытным. Тебе рассказывают историю, а ты думаешь, что знаешь, чем она заканчивается. Хотя она может закончиться совершенно не так. И была ситуация, которая натолкнула меня на мысль, что, может, мне и не стоит больше заниматься журналистикой. Она был связан с полигоном Шиес. Новость об этом появилась в сентябре 2018 года в «Коммерсанте», а мой текст вышел в этот же день, но чуть позже. При этом с марта ко мне обращались разные люди и говорили, что москвичи строят полигон для мусора в Архангельской области. Мне казалось, что Архангельская область далеко от Москвы, как-то нужно везти мусор 1,5 тысячи километров, это странно. Потом ко мне снова пришли люди и рассказали про Шиес. Я погуглил: действительно происходит какая-то активность, но не понятно, что — снова отмахнулся. В то же время встречался со своими знакомыми, которые работают в РЖД, спрашивал, возможно ли вообще возить мусор железной дорогой в том направлении. А через неделю мне знакомый написал, что в их прейскуранте появился новый вид грузов – бытовой мусор. Тут я понял, что, наверное, что-то в этом есть. Стал разбираться. Выяснил, что не только Шиес, но есть еще один похожий объект в Калужской области и в той же Архангельской, но про них почему-то мало что известно. В итоге все подтвердилось, хотя трижды я отмахивался от этой темы, думая, что все идиоты, один я умный. Оказалось, что любопытство – главное качество журналиста – притупляется.

Встречу с Иваном в Петербурге провела журналист The Bell Ирина Панкратова. Фото: Георгий Марков.

Не специалист по 228-й

— Были к тебе предложения заняться общественной деятельностью?

— Конкретно сформулированных предложений не было. Я журналист, я рассказываю истории. Для меня важно рассказывать истории и вносить в картину мира людей какую-то новую важную информацию. Мне было бы сложно пойти в пиарщики, я бы много знал, и меня бы разрывало от того, что я не могу этой информацией с кем-то поделиться. Правозащитная деятельность? Я не специалист в этих вещах. Говорят «он должен расследовать все истории по 228». Мне прислали 7 тысяч историй (могу с кем-то поделиться). Но даже я не могу все прочитать. Присылают и какие-то экономические истории. Я начинал разбираться и оказывалось – полная ерунда. Пишут про «полицейский произвол», а на деле муж с женой делят бизнес. Когда я это выяснил, расстроился, что меня хотят использовать. В случае с наркотиками я мало чего знаю. Я никогда не употреблял наркотики. Я не специалист в этом, я не должен в этом разбираться. Я журналист, и все почему-то считают, что я бездельник и могу радостно на что-то переключиться. А если бы эта история случилась с хирургом, он бы тоже должен был все забыть и побежать заниматься только этой темой?

— Как ты реагируешь на то, что люди обижаются, когда ты отказываешь про это писать?

— … Если есть истории, связанные с коррупцией, я могу их разобрать, если они мне будут интересны. У каждого журналиста более-менее есть специализация, даже если ты новостник, то ты можешь быть новостником на криминальной ленте, потому что она у тебя получается лучше, чем «паркет» или новости из Смольного. Со мной произошла такая ситуация (подбросили наркотики – ред.), не то чтобы я ее как-то заказывал, стимулировал, говорил: «А можно мне наркотики, а не педофилию». Я не понимаю, почему я теперь должен этим заниматься.

Не стесняйтесь делать селфи с Иваном

— Узнают ли на улице?

— Есть места, где стабильно узнают – бизнес-класс самолетов. Когда я прохожу через него, я знаю, что пассажиры меня узнают, потому что там летает целевая аудитория – чиновники, фсбшники. В гостинице «Октябрьская» бармен меня вчера решил угостить. Такого раньше не было.

— Насколько раздражает, когда просят сфотографироваться?

— Раздражает, когда узнают и не просят сфотографироваться. Люди вышли на мою защиту, и я должен сделать что-то в ответ, и сфотографироваться с ними – это то малое, что я могу.

Эти газеты уже стали раритетами.

Редактору запретили придумывать темы для расследований Голунова

— Используешь ли ты закрытые, нелегальные базы, выложенные в даркнете и т.п.?

— Телефонные базы, которые выложены в открытый доступ – такими пользуюсь. А почему нет. Даркнетом? Я не понимаю, как выходить туда. Я могу прийти в интересующую меня компанию и представиться клиентом, но я не буду звонить и представляться сотрудником скорой помощи, чтобы узнать подробности чего-то. Я могу воспользоваться базой, или, скорее, информацией из нее, но просто чтобы держать это в голове, а потом постараюсь найти, например, какие-то другие связи между людьми, на которые я смогу сослаться. Я могу установить членов семьи и посмотреть, записаны ли на них какие-то активы. Такие базы – это тоже источник информации. Но я никогда не продавал эти данные читателю, как информацию, я всегда стараюсь все проверить.

— Приходилось ли тебе платить за информацию, которой ты пользуешься?

— Нет.

— А предлагали купить данные?

— Да, но у меня не было цели получить эту информацию во что бы то ни стало. Предлагали переписку героев расследования в Telegram. И, наверное, там могло быть что-то интересно. Не то что мне было жалко денег. Но зачем? И сработал этический момент. Мне это неприятно. Кто-то может украсть и мою переписку, хотя там нет ничего такого.

— Пытались тебя подкупить, чтобы ты не занимался расследованием?

— Да. Сумму не помню. Но она не была какая-то потрясающая воображения, ипотеку за полгода не закрыть.

— Как история с задержанием сказалась на твоей работе, как отреагировали твои источники?

— Я не вернулся в полную силу к работе, только сейчас начинаю это делать. С источниками общаться пока действительно проблематично.

— Вам предлагали написать расследование на «нужную» тему?

— Самое простое, как можно предотвратить мое расследование, – это прийти ко мне и сказать: «Вот тут есть важные документы, мы тебе поможем, сделай расследование». Я очень не люблю, когда люди просят меня о подобном, у меня сразу возникают подозрения, начинаю сходить с ума, в чем их интерес. За время работы в «Медузе» была одна тема, которую придумал не я, а редактор, после этого ему было запрещено придумывать мне темы.

А так летом петербургский МедиаФан проводил флешмоб на Невском в день освобождения Ивана Голунова.

Исследования эффективнее митингов

— Мы за тебя вписывались. Никто об этом не жалеет. Но потом задержали тех, кто выходил на акции в твою поддержку, затем ребят по «Московскому делу». Твой кейс стал первым, когда общественность отбивает политзаключенных, тех, кто пострадал от властей разного уровня. А выходил ли ты на пикеты в поддержку тех, кого задержали…

— Я нахожусь в некой особой ситуации, то, что я здесь – моя первая поездка по стране после всех событий, и у меня довольно сложно устроена жизнь в российской юрисдикции. У меня было желание в первый день после моего освобождения пойти на митинг. Я включил телеканал «Дождь», который вел трансляцию, увидел, как Григорий Остер говорит, что читал мои заметки, я тоже читал книжки Остера, у меня было инстинктивное желание выйти и сказать всем спасибо, я собрался, оделся… Но мне объяснили, что эта акция несанкционированная, если я там появляюсь, я стану центром внимания, и это может стать сигналом для начала «винтилова». Второй момент был связан с моей личной безопасностью. В ситуации толпы я не очень контролирую, что происходит. Тогда я был один и сам за себя отвечал. Большее воздействие на меня имел первый довод. Я бы мог подставить людей, которые туда пришли.

Нужно ли мне было выходить 12 июня? И что было бы, если бы я вышел? Я бы сказал всем «спасибо». Какая там была повестка? Давайте бороться против полицейского произвола. С этим борются на митинге? Намного эффективнее борются с произволом исследования Европейского университета, в которых посмотрели, какое было количество дел по наркотикам и сколько было граммов этих наркотиков, которые изымали. И выясняется, что в подавляющем большинстве дел было чуть-чуть больше «особо крупного». Вот это эффективно.

В ситуации, которая была со мной, ряд моих знакомых говорили своим знакомым: «Что вы делаете, все эти пикеты неэффективны». В моем случае – и это мегабольшое исключение – это было эффективно. Но я сам, к сожалению, из тех людей, кто сидит в углу и бубнит, что это неэффективно и ничего не изменится. Я не публичный человек. Я не готов делать заявления, если я в этом не убежден на 100 процентов.

Меня раздражает, когда мне говорят, что я должен сделать что-то. Кто назначает этот темник, что я должен что-то сделать, за что-то высказаться, заняться 228-й и только 228-й? И вся моя остальная работа больше никому не нужна, потому что я ассоциируюсь с 228-й?

— То есть, у тебя нет ощущения, что ты должен был выйти на митинг, на суды и поддержать людей, которых задержали на акциях за тебя?

— У меня есть ощущение, что я должен был сходить на митинг 12 июня и сказать всем «спасибо», но что делать дальше – решаю я, а не повестка. И я страшно благодарен всем, кто меня поддерживал, но я не считаю, что теперь я должен делать то, что мне говорят эти люди. Я должен делать то, что считаю нужным.

Обыкновенное чудо

— Почему за тебя вышло столько людей?

— Я не понимаю, что произошло. Какая была механика у этого? Я это точно идентифицирую, как чудо… У меня не было ощущения, когда все это происходило, что так может произойти. У меня были слезы в суде, потому что я даже представить себе не мог, что тысячи человек вышли за меня, и сотрудники ГБУ «Жилищник» (частые герои расследований Ивана – ред.) раздают им воду, потому что жарко. Я не понимаю, как все это могло произойти. Я не понимаю механику этой ситуации, и никто другой не понимает. Потому что все эти истории – «Я/Мы автобус №28» или «Я/Мы белый медведь» – это просто люди пытаются воспользоваться символами, надеясь, что в них есть магическое сочетание, которое решает все проблемы. Мне задают вопрос: «Как вызвать общественный резонанс?» Я не знаю, как это сделать. Если мы воспроизведем точно такую же ситуацию, она сработает? Не уверен.

Итальянские дизайнеры Aviointeriors, которые раньше придумали стоячие места в пассажирских самолетах, разработали дизайн салонов для полетов после спада пандемии коронавируса. Считается, что многие страны начнут возобновлять рейсы, хотя вирус еще не будет побежден полностью. Поэтому еще долгое время людям придется соблюдать определенные правила, чтобы снизить риск заражения.

Как передает CNN, дизайнеры разработали две новые конструкции кресел, направленные на поддержание безопасного расстояния между пассажирами.

Так, например, предложено устанавливать сиденье «Янус», названные в честь двуликого бока. Эти сидения состоят из трех рядов, а место посередине обращено в противоположное сторону. Таким образом пассажир, оказавшийся посередине, будет сидеть спиной к своим соседям слева и справа.

Кроме того, каждое сиденье закреплено трехгранным щитом «из прозрачного материала», чтобы предотвратить «распространение дыхания» между соседними сиденьями.

Второй вариант — это концепция «Glassafe», которая не потребует перестройки салона, как первой. Она предполагает установку защитного экрана на существующие сиденья.