Разочарование в профессии

Анна Павловская очень хотела быть врачом, но совершенно разочаровалась в профессии: и ворчливые пациенты, и скромная зарплата около 550 рублей. «Декретный отпуск был для меня спасением из болота», — признается девушка.

Фото: из личного архива героини. Первый снимок сделан в тот год, когда Анна работала терапевтом, на втором — Анна и ее дочь

FINANCE.TUT.BY публикует историю в рамках конкурса «Как я поменял работу и жизнь»: среди присланных читателями историй о смене профессии вы проголосуете за лучшую, мы — вручим автору 300 рублей. Читателей было много, писем тоже — так что мы решили продлить прием конкурсных историй до 1 июня.

«Отработала терапевтом больше года и поняла: еще чуть-чуть — и лечить придется меня»

— «Ты знала, куда шла», — говорили знакомые. «Ты помогаешь людям», — твердили друзья. «Свой врач в семье — это так замечательно», — радовались близкие. И я стала врачом. Тогда я очень этого хотела, долго и упорно шла к своей мечте. Будучи абитуриенткой, я успешно сдала все вступительные экзамены, набрала заветное количество баллов, которых с запасом хватило, чтобы пройти в вуз на бесплатное отделение. Окончив БГМУ в 2013 году, я все еще была воодушевлена своей профессией.

— Почему никто не хочет меня лечить? Почему никто не обращает на меня внимания? Вы, наверное, думаете, что если мне за 50, то на меня можно махнуть рукой?! А у меня так все болит: и сердце, и суставы, и давление постоянно высокое, — не в первый раз одна и та же пациентка жаловалась мне на свое здоровье и мое «безразличие» по отношению к ней.

Я в очередной раз объясняю пациентке, которая весит 180 кг, что боль в суставах — следствие чрезмерного веса и таблетки, увы, не смогут вылечить артроз. Повторяю в десятый раз, что сердцу очень трудно работать, когда оно окутано жировой тканью. Прописываю ей необходимые препараты, которые, естественно, не дают 100% результата. В ответ вижу недовольное лицо женщины, которая, едва закрыв дверь, начинает высказывать обо мне свое мнение окружающим.

Такие пациентки — не единичный случай. Были и те, кто вместо холодных взглядов одаривал меня жалобами на то, что я «не приняла вне очереди», «не дала талон на УЗИ сердца» (на тот момент у нас даже специалиста в поликлинике не было) и так далее. Два раза в месяц, получая далеко не 500 обещанных долларов, а намного меньше, я все чаще стала задумываться: «Зачем я выбрала себе такую профессию?» Для меня оставался лишь один верный довод: свой врач в семье — это действительно хорошо, но только для окружающих, а не для меня.

Терапевтом на то время я зарабатывала на ставку где-то 500−550 рублей. На фоне узких специалистов это было довольно прилично, однако для того, чтобы отложить на строительство своего жилья, конечно, не хватало. Особенно с учетом того, что муж также врач и, работая хирургом на районе, получает не больше 400 рублей.

Декретный отпуск был для меня спасением из болота. В медицине многие девушки спешат родить, чтобы сбежать от отработки в поликлинике. Многие уходят в декрет, еще не начав профессиональную деятельность. Я же отработала терапевтом больше года и поняла: еще чуть-чуть — и от артериальной гипертонии придется лечить меня.

«Работу на себя нельзя сравнить даже с самой высокооплачиваемой должностью»

— Я стала счастливой мамой в 26 лет. Но решила работать в декретном отпуске, чтобы дни не были такими однообразными. Хотя, конечно, недостаток денег тоже был важным фактором. Неожиданно я нашла себя в создании контента для различных интернет-ресурсов, в большинстве своем — медицинских. Я освоила написание seo-статей и в сумме с пособием на ребенка стала получать в месяц даже немного больше своей зарплаты терапевта. При этом я была рядом с ребенком, не «гоняла» в двадцатиградусный мороз по участкам, тратила на работу не больше 4−5 часов в день и стала намного добрее и жизнерадостнее.

Тогда у нас с мужем, который, к сожалению, все еще вынужден ездить на отработку в другой город, родилась идея заняться собственным бизнесом. После некоторых раздумий и ввиду небольшого начального капитала мы решили заняться прокатом детских нарядных платьев. Мы закупили около 30 платьев. Из других расходов — оформление ИП, закупка аксессуаров к платьям. Моя дочь совсем маленькая, поэтому работаю и принимаю клиентов я пока на дому. Основная масса клиенток — девочки 5−7 лет. В мае выпускные в детском саду, поэтому платья пользуются большим спросом. Летом планируем сделать упор на прокат платьев для красочных фотосессий и для тех, кто идет на свадьбу с ребенком. Нельзя сказать, что это очень прибыльный бизнес, зато быстро окупается и он интересен для меня.

Должна сказать, что работу на себя нельзя сравнить даже с самой высокооплачиваемой должностью. Здесь ты сам себе хозяин, ты выстраиваешь такую модель работы и поведения с клиентами, которую сам считаешь правильной. И только ты отвечаешь за свои неудачи. Однако это учит думать в разы эффективнее, чем при отбывании часов на обычной работе. И, признаться честно, больше чем за год декретного отпуска мне еще ни разу не захотелось выйти на прежнее место.

Считаете, что у вас есть история получше? Тогда присылайте ее на адрес elena.melnikova@tutby.com с пометкой «Как я поменял работу и жизнь». Письма принимаем до 1 июня. Полные условия конкурса можно прочитать . Инфоподдержка — РАБОТА.TUT.BY.

Просмотреть все конкурсные истории можно по .

2020.04.09风连七 По статистике только 10-20 % работают по специальности. Ибо в молодости ты пока не знаешь кем хочешь быть. И у многих половина знакомых работают не по спец.
И всё таки мне интересно узнать есть ли среди ребят такие как я которые поступали на что-то связанное с китайским, или просто учились там, а потом только поняли куда ввязались, что у них нет столько усердия, любви, и энергии изучать этот язык. Но всё таки закончили. Кое как чизкейк набрали. Но дальше дело не поперло. И в итоге знаний 0, желания 0, сидишь такой и думаешь что дальше то делать. Кем быть. Куда определяться, на что переучиваться.
Про родителей молчу, ибо для них бедных это больная тема. Была такая гордость за меня «моя доча КИТАЙСКИЙ(!!!) Учит» а теперь «неудачница, мне стыдно за тебя» ибо я работаю не по специальности. Как у вас дела после этого кошмара? Где ищите себя? Кем работаете?
Скажу за себя. Учил китайский в универе, потому что это было интересно. Ездил на языковые курсы по той же причине. Мне тона и аудирование плохо давались. Но как то с практикой разговоров с китайцами все прошло)
Когда учился в универе вообще не знал чем заниматься. Сейчас через 9 лет после выпуска пришло осознание — сначала зарабатывай нормально, потом думай чем заниматься. Крутая работа это хорошо, но если она не может покрыть твои потребности — это не круто. Китайский — это дополнительная способность, за которую готовы платить больше.
Поэтому если выбор — учить китайский или уйти на специальность менеджер по туризму (подставить другую специальность, выходцы с которой болтаются без особых зп по рынку труда), то лучше остаться на китайском.
К слову работаю по специальности. Откройте хедхантер и посмотрите кем вы сможете работать по окончанию ВУЗа. То, что у нас много кто не работает по специальности — так и хороших рабочих мест мало, а чтобы их получить нужно выделяться из серой массы.
Китайский один из способов.
Это если ставить во главу угла обеспечения себя и своей семьи. Девушка еще всегда может выйти замуж, но тут уж как повезет — статистика разводов и зависимость от другого человека тема такая.

Глава 1. Общее представление о развитии личности в профессии

«Кризисы разочарования» и основные этапы развития психолога–профессионала

Вопреки обыденным представлениям, психологи относятся к кризисам не просто с «пониманием», но и с «уважением». Известное высказывание Л. С. Выготского о том, что «если бы кризисов не было, их следовало бы выдумать специально, иначе никак нельзя объяснить развитие личности ребенка», относится не только к возрастной психологии, но и к психологи становления профессионала.

При этом кризисы имеют два основных возможных «исхода»:

1) кризис может способствовать личностному развитию;

2) кризис может привести к личностной деградации, когда человек не может справиться со своими внутренними противоречиями и эти противоречия буквально «разъедают» человека изнутри (а если к этому добавляются и внешние неблагоприятные обстоятельства, то кризис вообще может закончиться печально).

Таким образом, главное — научиться вовремя выявлять кризисы и управлять ими.

Сам кризис — это своеобразный «шанс» для человека стать лучше, а для профессионала — перейти на следующий этап своего развития, ведь недаром говорится, что каждый последующий этап развития должен быть «выстрадан» (или «заслужен») человеком. И наоборот, если человек каким–то образом («незаслуженно») оказывается на последующем этапе своего развития, то за это обычно приходится расплачиваться и ему самому, и окружающим его людям (родственникам, коллегам или клиентам). Применительно к профессиональному развитию можно привести остроумное замечание

B. П. Зинченко43: «Каждый этап должен исчерпать себя, тогда он обеспечит благоприятные условия перехода к новому этапу и останется на всю жизнь. Классическая тупость чиновника объясняется игровой дистрофией в детстве» (В. П. Зинченко, 1995. — C. 50).

43 Зинченко Владимир Петрович — доктор психологических наук, профессор, академик РАО, автор более 300 научных трудов. Один из ведущих специалистов в области теории и методологии, психологии развития, психологии познавательных процессов, инженерной психологии.

Для будущего психолога проблема заключается в том, чтобы умело использовать энергию своего кризиса (кризиса учебно–профессионального развития) и направить ее в конструктивное русло. Возможно, формирование у себя такого умения является для студента–психолога даже более важным результатом обучения на психологическом факультете, чем все знания и остальные умения, вместе взятые. Хотя формально результат обучения выражается в экзаменационных оценках, зачетах, в защищенных курсовых и дипломных работах и мы с этим, конечно же, не спорим…

Еще более интересным вариантом рассмотрения кризиса профессионального развития является не просто «использования» энергии кризиса, но и постоянный поиск для себя сложных проблем, которые надо как–то решать, то есть своеобразное построение, проектирование, планирование кризисов или, если сказать по–другому, «построение» для себя «шансов» профессионального развития, а не просто «ожидание» этих «шансов». Как известно, творческого человека как раз и характеризует постоянная неуспокоенность, когда он все время ищет все новые и новые (все более и более интересные) проблемы и, именно решая их, по–настоящему реализует и развивает свой творческий потенциал. Но все ли студенты–психологи готовы к такому учебно–профессиональному творчеству? А если нет, то нужно ли себя обманывать и, таким образом, существенно усложнять для себя жизнь? Но в том–то и прелесть обучения в высшем учебном заведении, что студент сам должен принимать решение относительно преодоления или не преодоления очередного кризиса, а также относительно поиска для себя все новых и новых проблем…

Сами кризисы профессионального становления можно рассматривать и как постоянные «разочарования» {«кризисы разочарования») в различных аспектах своего обучения и будущей работы. Но самым болезненным «разочарованием» становится разочарование в самом себе, неуверенность студента в том, что он правильно выбрал профессию, что из него получится настоящий профессионал и т. п. По сути, это тот самый «шанс» для личностного развития будущего специалиста, который и надо использовать по–настоящему.

Как отмечают самые разные исследователи профессионального развития (Э. Ф. Зеер, Б. Ливехуд, Г. Шихи и др.), именно изменение «Я–концепции», смена (или перестройка) иерархии жизненных и профессиональных ценностей лежат в основе многих кризисов профессионального становления. Но как непросто пересматривать те ценности и смыслы, которые еще совсем недавно казались такими «важными» и «основательными», хотя почти каждому молодому человеку (и молодому специалисту) в той или иной мере приходится проделывать эту болезненную работу.

Нередко молодые специалисты отчаянно сопротивляются перспективе изменить уже устоявшийся взгляд на окружающий мир, на свою профессию и, главное — на самого себя, на свое место в этом мире и в этой профессии. Лучшим средством защиты от такой перспективы является разочарование не в самом себе, а в окружающем мире, включая и разочарование в своей профессии, и в своем учебном заведении (в своей «альма матер»). Условно можно выделить примерно следующие варианты «защит–разочарований»:

1. Разочарование в своих некогда любимых преподавателях (на каком–то этапе студент вдруг «выясняет» для себя, что преподаватель — это тоже обычный человек, с обычным набором слабостей и недостатков). Хотя на первых курсах обучения многие студенты видят (очень хотят видеть) образец совершенства и пример для подражания.

2. Разочарование в изучаемом предмете (в отдельных психологических дисциплинах или во всей психологии сразу). Вдруг студент «понимает» для себя, что психология, с которой он познакомился по популярным книгам или телепередачам, на самом деле оказывается не такой «увлекательно–развлекательной» и вообще «скучной».

3. Разочарование в своем учебном заведении, когда студент вдруг «узнает», что в других заведениях и преподаватели лучше («солиднее» и «интереснее»), и библиотеки лучше, и соц–культ–быт организован интереснее, и спортивные соревнования, и стажировки за границей, и КВНы, и девочки–мальчики симпатичнее и т. п. По–своему студент может оказаться прав, но, как известно, «хорошо там, где нас нет». А творческая позиция студента могла бы проявиться в том, что какие–то проблемы, например, связанные с организацией досуга и «развлечений», можно решить и своими, студенческими силами.

4. Разочарование в перспективах своей дальнейшей работы. Студент вдруг понял, что, скорее всего, он не сможет «хорошо» и «выгодно» устроиться по специальности или что ему долго придется довольствоваться очень маленьким заработком, ведь, как известно, психологи много не зарабатывают, особенно в условиях рыночной экономики.

В этой связи уместно привести высказывание одного зарубежного экономиста и социолога, Людвига фон Мизеса, который, рассуждая о ценностях и преимуществах рыночной экономики, откровенно поясняет: «Если вы предпочитаете богатству, которого могли бы добиться, торгуя одеждой или занимаясь профессиональным боксом, удовлетворение от занятий поэзией или философией, — ваше право. Но тогда, естественно, вы не заработаете столько, сколько заработает тот, кто будет служить большинству, ибо таков закон экономической демократии рынка» (Людвиг фон Мизес, 1993. — С. 174). Но поскольку психология, как и философия с поэзией, относится к творческим (и даже благородным) видам деятельности, то данное высказывание Людвига фон Мизеса вполне применимо и к работе многих психологов. Хотя, конечно же, мало зарабатывать обидно, и если психолог обижается по этому поводу, то с чувством собственного достоинства у него все в порядке. Ну, а если достоинство студента–психолога или молодого специалиста подсказывает ему, что деньги все–таки важнее, то он может подумать и о профессиональном боксе, и о торговле одеждой, и о прочих «доходных» занятиях (по Л. фон Мизесу).

Основываясь на наблюдениях за студентами и уже работающими специалистами, мы можем условно выделить следующие этапы профессионального развития психологов:

1. Восторженно–романтический, когда до серьезных «разочарований» психолог еще просто не «дорос». Это по–своему прекрасный и даже необходимый для последующего развития этап — это своеобразная «база», эмоциональный «тыл», который создает особую, незабываемую «атмосферу» первого знакомства с психологией А «атмосферы» в нашей жизни, как известно, дорогого стоят…

2. Этап самоутверждения, когда поскорее хочется «узнать что–нибудь этакое» или овладеть какой–нибудь «экзотической методикой». Тоже очень важный и необходимый этап — это основа будущей профессиональной гордости и чувства собственного профессионального достоинства.

3. Первые разочарования, а потом будут и последующие, о чем уже много писалось выше. Это наиболее ответственные этапы. Поскольку здесь решается основной вопрос: научится студент–психолог преодолевать эти «кризисы разочарования» или они попросту «сломают» его. Напомним, что важнейшим условием преодоления таких кризисов является поиск новых личностных смыслов в обучении и в последующей работе. Заметим также, что эти смыслы могут быть найдены только самостоятельно, ведь только тогда они могут стать «личностными».

4. Начало самостоятельного решения некоторых психологических проблем (теоретических или практических) с использованием уже известных технологий и методов. Заканчивается этот этап постепенным накоплением отрицательного опыта использования этих технологий и попытками работать как–то иначе (начало настоящего профессионального творчества и формирование своего индивидуального стиля деятельности).

5. Первые серьезные попытки работать по–новому. Часто эти попытки также заканчиваются «разочарованием в себе» и стремлением все–таки довести свои идеи до совершенства.

Нередко на этом этапе наступает интересное «прозрение»: студент вдруг «понимает» (наконец–то), что для творческой работы и импровизации в своем труде оказывается нужно хорошее знание психологической теории и методологии…

6. Обращение к теоретическим и методологическим основам психологии, то есть ко всему тому, что на этапе обучения в вузе у многих студентов обычно вызывает откровенную «аллергию».

7. Импровизация и профессиональное творчество уже на основе обновленной теоретической и методологической базы, где органично соединяются теория и практика, наука и искусство.

Естественно, далеко не все психологи проходят «полный цикл» такого развития, многие просто «застревают» на каких–то этапах, то есть попросту останавливаются в своем профессиональном развитии.

Например, психолог «застрял» на восторженно–романтическом этапе (в каком–то смысле таким психологам даже можно позавидовать, поскольку все им видится в «розовом свете» и… никаких «разочарований»).

От таких психологов может быть даже определенная польза: они всюду будут утверждать веру во «всесилие» психологической науки и практики. С такими психологами легко и уверенно чувствуют разные клиенты, заказчики и даже те психологи, которые мучительно преодолевают свои кризисы профессионального развития, поскольку восторженно–романтическое настроение — это, прежде всего, настроение оптимизма и легкости, которого многим так не хватает (в том числе и серьезным психологам–профессионалам).

Ни в коем случае нельзя осуждать таких «застрявших» в своем развитии психологов: значит, они обнаружили для себя определенный смысл в своей работе и им просто незачем искать какие–то более сложные и рискованные смыслы. Быть может, со временем они продолжат свой творческий поиск, а может, и не продолжат — это их право выбора!

Наконец, можно обозначить еще одну возможную линию профессионального развития психологов. Главное здесь — постепенная смена основного акцента на тех или иных предметах своей деятельности. Условно можно выделить следующие основные этапы в смещении основных акцентов в поиске главного предмета своей деятельности:

1. Первоначально это ориентация на имеющиеся традиционные проблемы психологии (для психологов–теоретиков) или на проблемы обслуживаемых клиентов психологических служб. Главное здесь — показать свою способность решать эти проблемы и, таким образом, доказывать свою «полезность» для окружающих. Обычно здесь основное внимание уделяется познанию различных психологических «реальностей», понимаемых часто как «объективные реальности», то есть независимых от субъективной и мировоззренческой позиции самого психолога. На этом этапе своего развития психолог не любит рассуждать о нравственности и профессиональной совести или понимает эту совесть слишком упрощенно («не навреди!», «не обижай клиента», «не подтасовывай объективные факты» и т. п.).

2. Постепенно приходит понимание того, что во многом эффективность исследований или эффективность практической помощи зависит от методов исследования. На этом этапе постепенно происходит переключение основного внимания с психологических реальностей (с объектов исследования и клиентов) на сами методы. При этом психолог все больше задумывается не просто о поиске и использовании методов, но и об их модификации и даже об их самостоятельном проектировании. Здесь осваивается принцип: каковы методы — таковы и результаты. В итоге все ориентировано на решение проблем (исследовательских или практических), то есть на интересы того же клиента, но основные акценты все–таки меняются. Более того, на этом этапе психолог начинает понимать, что и сами результаты («истина») тоже во многом зависят от используемых методов, то есть психологическая реальность уже не предстает чисто «объективной» и ни от чего не зависимой.

3. На третьем этапе психолог постепенно «осмеливается» все больше опираться в своей работе и на свою собственную интуицию. И на свою мировоззренческую (нравственную) позицию, которая становится более важной, чем даже методы исследования или методы практической помощи клиенту. Недаром Е. А. Климов писал, что методика — это «совокупность внешних средств профессиональной деятельности психолога.., дополненная профессиональным мастерством того, кто эту методику применяет» (см. Климов Е. А., 1998. — С. 207–208). Но кроме традиционно понимаемого «профессионального мастерства» важную роль играют и общекультурный уровень, и нравственная позиция профессионала, что особенно важно именно в гуманитарных профессиях, к которым все–таки относится и психология. На данном этапе психолог все больше задумывается о своей личности, о том, каким образом его личность оказывает влияние на эффективность труда и как влияет работа на само развитие личности. При этом все больше и больше профессионала начинает волновать вопрос о смысле своей профессиональной деятельности, тем более, что именно смысл является стержнем личностного и профессионального развития.

4. Наконец, психолог все больше задумывается о своей «миссии», о своем «предназначении» и «призвании». Не только конкретные методы работы, но и вся профессиональная деятельность рассматриваются лишь как «средства» осуществления этой «миссии». Здесь профессионал фактически перерастает традиционные рамки своей профессии и стремится уже не просто решать какие–то конкретные проблемы, но и внести свой вклад в общечеловеческую культуру. Именно так он начинает относиться к своей конкретной работе с конкретными клиентами, рассматривая даже самые «мелкие» и «незначительные» свои дела как вклад в общественный прогресс и развитие культуры. Как пишет В. Э. Чудновский44, «проблема смысла жизни — это прежде всего проблема «качества» жизни, а не ее масштаба» (В. Э. Чудновский, 1997. — С. 103).

44 Чудновский Вилен Эммануилович — доктор психологических наук, профессор, специалист в сфере психологии духовно–нравственного развития личности.

Выделенные этапы развития психолога–профессионала в какой–то степени соотносятся с этапами развития внутринаучной рефлексии: от онтологизма, ориентированного на познание объективной истины — к гносеологизму, ориентированному на познание средств познания — к методологизму, ориентированному уже на производство (и даже «индустрию») этих средств (см. Зинченко, Смирнов, 1983. — С. 11—12). Вероятно, есть что–то общее в развитии конкретного профессионала и в развитии конкретной науки (или научного направления).

Разочарования могут часто постигать работников организации в следующих случаях.

Основы управления человеческими ресурсами

(а) Методы и стиль их работы могут жестко контролироваться, и это не то, что бы они выбрали, имея право выбора.

(б) Работа, которую выполняет сотрудник, может оказаться бес­смысленной и ненужной.

(в) Жалобы и проблемы сотрудников решаются руководством со­всем не так оперативно и внимательно, как им бы хотелось.

(г) Сотрудников не поставили в известность или они просто не мо­гут понять причин принятых руководством решений, касающихся лично их.

Разочаровавшиеся в своей трудовой деятельности работники могут негативно реагировать, их поведение может принять следую­щие формы:

• опоздания, прогулы или систематические попытки отпро­ситься с рабочего места;

• низкое качество работы;

• нежелание брать на себя ответственность;

• склоки и препирательства с коллегами, споры с руководством;

• несчастные случаи на производстве, порча оборудования и производственный брак.

Снижение степени разочарования

Поскольку разочарование может иметь весьма серьезные последст­вия, следует приложить все усилия для снижения его степени или полного устранения разочарования среди работников. Может воз­никнуть ситуация, при которой разочарование работников неиз­бежно, поскольку размер оплаты труда одного работника уступает оплате труда другого, однако следует использовать всякую возмож­ность снижения степени разочарования в трудовой среде, в частно­сти, следующим образом.

(а) Сформулировать должностные обязанности таким образом, что­бы они подразумевали большую значимость.

(б) Улучшить отбор и подготовку сотрудников; работник будет бо­лее удовлетворен такой работой, которая для него подходит и спе­циально для исполнения которой он был подготовлен.

(в) Следует отдавать должное усилиям и достоинствам работника, обеспечивая тем самым удовлетворение потребности более высоко­го порядка.

4- Мотивация в процессе работы


(г) Улучшение коммуникаций, совершенствование консультирова­ния и процедур разрешения споров таким образом, чтобы на воз­можно более ранней стадии удавалось бы выявлять и устранять по­тенциальные причины разочарования.

Отчуждение

Отчуждение — это возникающее у работника ощущение, что его работа не подходит ему и не является важной частью его жизни, что он на самом деле не вписывается в трудовой коллектив. Обыч­но это ощущение связано с чувством недовольства, изоляции и тщетности усилий. Работники, испытывающие отчуждение, считают себя бессильными и подавляемыми. Работа превращается для них просто в средство существования. Отчуждение может заставить че­ловека почувствовать себя глубоко несчастным; несомненно, оно может привести также к физическим или умственным недугам. От­чуждение может возникнуть как результат недостатка контактов с коллегами по работе и/или руководством, как результат авторитар­ного или патерналистского стиля руководства, или просто скуки от выполнения монотонной рутинной работы. Последствия отчужде­ния множественны: низкое качество продукции, прогулы, сопро­тивление каким-либо переменам, трудовые споры, разрушение межличностных взаимоотношений и т.д.

ТЕОРИЯ ОЖИДАНИЯ

Теория ожидания Врума

Процесс мотивации можно объяснить и с иной точки зрения. Так, теория ожидания гласит, что усилия, направленные на удовлетворе­ние потребностей, будут определяться мнением индивидуума о том, что он может ожидать в качестве результата своих усилий, который и принесет ему желаемое вознаграждение.

Согласно Вруму (V.H. Vroom), автору теории ожидания поведе­ние индивидуума определяется:

(а) тем событием, наступления которого желает индивидуум;

(б) его оценкой вероятности наступления этого события;

(в) степенью уверенности индивидуума в том, что это событие удовлетворит его потребность.

Для иллюстрации сути этой теории представим, что трое работ­ников желают получить карьерное продвижение с целью удовлетво-

Основы управления человеческими ресурсами

рения их потребностей в самореализации (Маслоу) или потребно­стей в росте (Алдерфер), Первый работник полагает, что лучший способ для этого — занять видное положение в клубе компании и проводит там много свободного времени, уверенный в избрании его на одну из почетных должностей. Второй работник понимает как лучший путь к самореализации достижение высокой профессио­нальной квалификации, для чего он много работает по вечерам. Третий также воспринимает профессиональную квалификацию как наиболее приемлемый путь наверх, но не предпринимает попыток повысить ее, так как полагает, что не сможет выдержать испытания на подтверждение квалификации. Он также не пытается занять по­четную должность в клубе компании, поскольку в отличие от пер­вого работника, не считает что это — средство продвижения по служебной лестнице.

Люди обычно основывают свои прогнозы событий, которые мо­гут произойти в будущем, на том, что происходило в прошлом. Следовательно, когда работник сталкивается с новой ситуацией, не имеющей аналогов в прошлом (например, с изменением его долж­ности, новыми условиями работы и изменением рабочей среды), это вызывает неуверенность, которая может снизить уровень моти­вации работника, поскольку он не имеет предыдущего опыта по­добных событий и не представляет себе возможных последствий изменившихся обстоятельств.