Особенности российского менталитета

Вестник Томского государственного университета. 2014. № 379. С. 55-60

УДК 316.33

Э.М. Думнова

ИСТОРИЧЕСКАЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ ТРАНСФОРМАЦИИ МЕНТАЛИТЕТА В РОССИИ

На основе рефлексии ряда социально-философских концепций представлен анализ процесса трансформации русского менталитета. Выявляются факторы-детерминанты изменения менталитета, вместе с тем проводится теоретическое осмысление степени константности и исторической преемственности менталитета.

Ключевые слова: менталитет; трансформация менталитета; историческое развитие; факторы-детерминанты; виды менталитета; ментальные уровни.

Менталитет как социально-психологический склад народа формируется под влиянием целого комплекса факторов, сочетая в себе статичность со способностью к трансформации.

Менталитет вряд ли можно позиционировать как константный показатель, присущий тому или иному народу. Он выступает лишь в качестве некой характеристики народа, под которой можно понимать его психологический склад, образ мыслей и прочие социальнопсихологические особенности, т.е. невозможно рассматривать менталитет в отрыве от его субъекта. В этой связи необходимо отметить, что проблема менталитета — это производная от общефилософской проблемы человека и его изменяемости. Цель данной статьи — проанализировать причины трансформации русского менталитета и ее последствий.

Именно XX в. породил глубинные изменения в экономике, политике и, как следствие, в образе жизни и сознании самого человека. Некоторые западные исследователи современности, среди которых особо стоит отметить А. Швейцера, К. Манхейма, Г. Маркузе, Э. Фромма, сходятся во мнении о том, что индустриальное общество обусловило кризис сознания и ряд противоречий, в которых погрязло общество и отдельный индивид . Менталитет подвержен трансформации по причине того, что меняется как индивидуальное, так и массовое сознание в рамках социума. Менталитет русского народа прошел долгий путь эволюции, претерпев существенные изменения, но сохранив при этом неизменным ментальное ядро, лежащее в основе его преемственности. В XX в. менталитет как социально-философский феномен стал предметом исследования в трудах Е.И. Ануфриевой, Л.В. Лесной, Ф.Т. Аут-леевой, Ю.В. Колесниченко, Г.Г. Дилигенского и др. Современной социально-философской мысли присуща вариативность подходов к трактовке причин трансформации менталитета русского народа. Исследованию данной проблематики посвящены работы Д. Г. Шкаева, Д.В. Полежаева, В.М. Розина, П.К. Дашковского, И. Монаховой, В.П. Любчак, Л. Д. Гудкова и др.

Процесс трансформации ментальных конструктов российского общества связывают с различными причинами. Так, В.П. Любчак отмечает изменение менталитета на фоне общей реструктуризации российского общества . В рассмотрении данной проблемы исследователь использует методологический прием двухуровневой структурации менталитета, которая позволяет обосновать процесс его трансформации. В. П. Любчак позиционирует фундаментальное основание менталитета как часть сознания, наиболее устойчи-

вую к внешним воздействиям. Это связано с формированием менталитета под влиянием природноклиматических, религиозных, географических факторов, т.е. тех, которые в русской социально-философской мысли рассматривались как условия формирования основ русского менталитета (Н.А. Бердяев, И.А. Ильин, Н.О. Лосский). В.П. Любчак отмечает, что специфика российского менталитета определяется его фундаментальным основанием. Вторая группа факторов — социоситуативные (экономический, политический, культурный). Они предполагают ситуативную поведенческую рациональность посредством осознания действительности, результаты которой формируются в виде ценностей и стереотипов. Социоситуативный уровень, по мнению исследователя, накладывается на фундаментальное основание менталитета, именно этот уровень более подвержен изменениям .

Представляется значимой точка зрения российского философа В. М. Розина о том, что разные типы ментальности (автор отождествляет термины «ментальность» и «менталитет») — это схемы, ориентированные на решение разных задач . То есть в понятия «русский» или «российский менталитет» вкладывается разный смысл, выделяются его различные характеристики в зависимости от того, какова цель использования данного термина. В различных характеристиках русского менталитета, при всей поливариативности взглядов русских религиозных философов, при известной степени их противоречивости, все же существует общая основа, суть которой состоит в признании базовых свойств русского менталитета, таких как доброта, терпимость, общинность, а также душевность, порожденная духовностью.

Современные авторы по-разному осмысливают сущность российского менталитета. Некоторые из них проводят новые терминологические аналогии. Так, например, Г.Л. Тульчинский в «Проективном философском словаре», отождествляя российский менталитет с духовным российским опытом (д.о.р), выделяет его следующие черты: «… нравственный максимализм в сочетании с правовым нигилизмом; установка на правду и готовность пострадать за нее; самоценность страдания… Ценность реальной жизни отрицается во имя иной жизни (в потустороннем мире, в «светлом” будущем, за рубежом). Обостренное чувство справедливости обосновывается на установке приоритета интересов общности по отношению к индивиду, его свободе и достоинству. Основная тема д.о.р. — противостояние власти и народа…» . На наш взгляд, в определении Г.Л. Тульчинского прослеживается акцент на

характеристиках переходного состояния от советского менталитета к российскому (постсоветскому).

Современные российские исследователи Ю.И. Александров и С.Г. Кирдина связывают формирование и трансформацию менталитета с наличием в обществе определенной институциональной матрицы. Они полагают, что реструктуризация общества затрагивает систему его социальных институтов — институциональную матрицу, изменяя специфику их функционирования и значимость отдельных компонентов институциональной системы общества. Термин «институциональная матрица» был введен в научный оборот канадским ученым К. Поланьи в 1977 г., а позже, в 1990 г., применялся американским исследователем Д. Нортом. Новосибирской экономико-социологической школой была создана теория институциональных матриц. Институцианальная матрица (лат. matrix — первичная модель) в современной науке трактуется как исторически сложившийся комплекс взаимосвязанных базовых институтов, регулирующих функционирование основных общественных сфер .

Институциональная матрица в контексте исследования формирования и развития менталитета выступает в качестве основы, детерминирующей совокупность специфических ментальных характеристик социума. Система социальных институтов, являясь основным атрибутом государства, имеет свойство изменять институциональные формы в соответствии с особенностями исторического развития общества. Для отдельных периодов в истории России были характерны разные формы функционирования институциональных систем, т.е. доминировали разные институциональные матрицы.

С конца 1990-х гг. в России разрабатывается теория институциональных матриц, или X-Y-теория, в которой выделяют два их основных типа: X и Y в соответствии с восточным и западным типами культур. Ю.И. Александров и С.Г. Кирдина характеризуют набор базовых институтов для Х- и Y-матриц следующим образом. По их мнению, для Х-матрицы свойственны институты редистрибутивной экономики (институт условной собственности, институт служебного труда). Основной особенностью редистрибутивной экономики является опосредование центром движения благ и прав на их производство и использование. Для политической сферы характерна вертикаль власти, а также институты коммунитарной идеологии, суть которой заключается в доминировании «Мы» над «Я» и коллективных ценностях. Очевидно, что традиционная модель российской институциональной системы совпадает с Х-матрицей.

Y-матрица кардинально отличается по своим базовым характеристикам. Она предполагает наличие институтов рыночной экономики, наемного труда и конкуренции. В политической сфере отмечается федеративный тип административно-территориального устройства, который сочетается с системой выборов. Относительно идеологии немаловажным является доминирование индивидуализма и свободы. Автор данной теории отмечает, что вполне допустимо и имеет исторические примеры сочетание выделенных типов институциональных матриц в одной социальной системе при условии доминирования одной из них. Трансформация

институциональной системы России и тенденция усиления У-матрицы по трем основным направлениям социальной жизни — политической, экономической и идеологической — сопряжены с прохождением менталитета русского народа нескольких этапов в своем развитии.

X-матрица, которая детерминировала русский характер и базовый уровень русского менталитета в целом. Географические особенности обусловили тип хозяйствования, предполагающий общинный образ жизни, и коллективные ценности. Общинное сознание формировалось неотделимо от православия. Православнорелигиозная составляющая была основой национального сознания. Идеологический компонент институциональной матрицы России вплоть до установления советской власти был выражен в религиозной форме. Православие выступало как национальная идея, необходимая для поддержания социального порядка и стабильности. Преобладание коллективного над индивидуальным выразилось в идеях соборности и сильной государственной власти, общего дела, закрепленных в русском сознании. Нельзя не отметить наряду с положительными ментальными качествами, сформированными на начальном этапе существования русского менталитета, те которые представляют собой его слабую сторону. Общинная психология породила слабость личной инициативы, низкую способность к самоорганизации, конформность. Исследователи менталитета среди общих недостатков, слабых черт русского народа (шире — российского населения) указываются разобщенность, низкую самодисциплину и неспособность к самоорганизации без подчинения и принуждения, правовой нигилизм, патернализм и подданническую культуру, максимализм и метания из крайности в крайность.

В период формирования русского менталитета в России были ярко выражены черты традиционного общества: преобладание сельскохозяйственного труда, иррациональный тип мышления; ориентация на коллективную самоидентификацию в силу общинного образа жизни. Эти особенности социального развития отразились на территориальном структурировании общества, в котором до 1917 г. свыше 80% населения проживало в деревне. Именно в русской деревне складывались обычаи и традиции в соответствии с набором архетипических образов. Личность персонифицировалась преимущественно на семье и общинном труде.

Переход к плановой экономике, вынесение производственной практики за рамки института семьи, широкое вовлечение женщины в производство и социальную деятельность и многие другие социально-экономические изменения в целом перевернули уклад жизни населения. Индустриализация повлекла за собой рост численности городского населения, концентрировавшегося в центрах промышленного производства. Формируется система урбанистических ценностей, в которой наряду с традиционными, весьма значимыми становятся ценности образования, материального достатка, карьерного роста. Следует отметить, что, несмотря на появление урбанистических ценностей, в советский период их приоритетность не была ярко выражена и они весьма гармонично сочетались с традиционными (семья, брак, дети, труд).

Ряд современных исследователей (Л. Д. Гудков, Б.В. Дубин, А.Г. Левинсон и др.) выделяют среди них

такие, как склонность к раболепию и холуйству и / или принуждению, насилию, а также склонность к лицемерию, цинизму, низкопоклонству перед чужими образцами, к нетерпимости и шовинизму . В условиях тоталитарного режима активными темпами шел процесс ресоциализации, необходимый для освоения новых социально одобряемых образцов поведения. Идея соборности трансформируется, но идея коллективизма остается весьма значимой. Коллективные начала воплощаются в других формах, таких как гражданственность и патриотизм. С. А. Ковалев выделяет новые черты советского народа, называя его «новой исторической общностью»; он отмечает: «Народ терпеливый, раболепный, подозрительный, злобно презирающий рефлексии, значит, интеллектуально трусливый, но с известной физической храбростью, довольно агрессивный и склонный сбиваться в стаи, в которых злоба и физическая храбрость заметно возрастают» . Другие авторы выделяют такие составляющие российской ментальности, как «разрыв между настоящим и будущим, исключительная поглощенность будущим, отсутствие личностного сознания, а потому и ответственности за принятие решений в ситуациях риска и неопределенности < > открытость и всеотзывчивость» .

Сторонники точки зрения о том, что российский менталитет не приобрел кардинальных отличий от советского менталитета, например Ю.А. Левада и Л. Д. Гудков, маркируют советского и постсоветского человека сходными социальными качествами:

— массовидный, усредненный (т.е. ориентирующийся на норму «быть как все»);

— «простой» человек, ограниченный (в интеллектуальном, этическом и символическом плане), не знающий иных моделей и образов жизни, ориентирующийся на упрощенные образцы отношений, более того, выдвигающий свою примитивность и бедность как «достоинство», как «превосходство» над другими;

— хронически недовольный человек, прежде всего, тем, что предоставляется ему в качестве всем «положенного», а потому разочарованный, завистливый, фрустри-рованный постоянным и систематическим расхождением внутренних запросов, и тем, что ему «дано» .

Из ментальных характеристик, предложенных рядом исследователей, следует вывод, что жесткие методы управления со свойственным им репрессивным характером значительно исказили черты русского менталитета, сформированные под воздействием объективных факторов. И тем не менее, принимая во внимание наличие типологии менталитета в соответствии с западной и восточной культурами, т. е. западный и незападный (восточный), следует отметить некоторое, хотя и незначительное, смещение советского менталитета в сторону западного. Аргументировать данный вывод можно, прибегнув к критериям, по которым принято анализировать тот или иной менталитет, вследствие чего он может быть идентифицирован или как западный, или как восточный. Р. Нисбетт предлагает рассматривать в качестве основы для дифференциации менталитета (ментальность) на восточный и западный специфику когнитивных процессов у носителей разных типов менталитета . Особенности восприятия мира с точки зрения его «мерности» и един-

ства предполагают дальнейший выбор способов решения проблем. Для восточного типа менталитета характерно выделение континуальности как свойства мира, в западном же менталитете мир представляется дискретным, т. е. состоящим из множества отдельных объектов. Так, для русского менталитета типична была континуальность в восприятии мира. Это специфическое свойство когнитивной модели на практике выражалось в неотделении человека от природы, в признании высшей силы (Бога), регулирующей социальную жизнь. Русский менталитет не обладал аналитическим свойством, которое доминирует в западном менталитете. По критерию «холистичность — аналитичность» русский менталитет попадает в незападную группу. При этом в советский период развивается рациональная составляющая в ментальной характеристике. Эта новая слабо проявляющаяся ментальная черта была обусловлена необходимостью адаптации в реструктурированном социуме, продиктованной жесткими идеологическими рамками и тотальным контролем над личностью. Тип восприятия в значительной степени детерминируется культурой, в связи с этим как отечественные, так и западные авторы отмечают превалирование незападного компонента в российской культуре, мышлении, а следовательно, менталитете. Как отмечают Ч. Форд и Н. Кемлер, аналитический и холистический модусы следует рассматривать как континуум модусов, а не как их дихотомию . Утрата религиозной доминанты в советском обществе во многом детерминировала сдвижение к аналитическому модусу когнитивной модели советского человека.

Советская эпоха, селектировавшая нового человека, неожиданно сменилась другой, ознаменовавшей обновление экономики, политики и социокультурного пространства. Низложение советской власти, государственного режима сопровождалось коренным переустройством экономического уклада. Внедрение капиталистических отношений обусловило необходимость изменения ценностной шкалы в постсоветском обществе, а кроме того, формирование новой мировоззренческой системы, отвечающей веянию времени. Прозападный образец организации социальной системы оказался ориентиром в отношении и культурной подсистемы (ценности, мировоззренческие установки), и семейно-брачных практик. По сути, была предпринята попытка внедрения элементов западного типа менталитета в российском обществе.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В России капиталистические отношения, чуждые ей в силу ментальных особенностей русского народа, внедрялись, ломая мировоззренческие устои и традиционные ценности. В итоге в стране формировался капитализм на основе прагматических установок, при этом была утрачена морально-этическая составляющая социальных отношений. Новые производственные и общественные отношения сформировали и новый тип человека. Это так называемый современный потребитель, которому свойственны рациональный тип мышления, урбанистическая система ценностей с превалированием материальных ценностей над духовными, гедонистические жизненные принципы, крайний индивидуализм и прагматизм. Коллективные ценности, отражающие сущность исконно русского менталитета и

национального характера, в первичном их проявлении были утрачены.

Коренные изменения в постсоветский период хотя и изменили систему ценностей и мировоззренческие установки, что относится к структурным компонентам, но не затронули его глубинный уровень. В этой связи следует отметить, что менталитет современного российского населения весьма трансформирован, но сохранил исконную основу, которая дает жизненные силы для преодоления ментального дефицита, проявляющегося в периоды кризиса и социальной нестабильности. Общими достоинствами российского характера, как правило, считают адаптивность и самостоятельность, изобретательность и восприимчивость к новому, стойкость к лишениям и терпение, душевную теплоту, заботу о близких. Для некоторых групп отмечается наличие сильной тяги к справедливости, праведной осмысленной жизни, служению высоким идеалам, Родине; чувство долга; бескорыстное подвижничество; способность к самоотречению.

Огромное влияние на российский менталитет возымели процессы, происходящие с российской деревней. Русская деревня — это колыбель русского менталитета. Именно деревенская цивилизация породила коллективное сознание и общинный образ жизни. Деревня отличалась особым православием, в которое органично были интегрированы более древние земледельческие культы. Уникальные мировоззренческие установки отображались в народном творчестве. В русском фольклоре выражена душа народа: нравы, традиции, этические каноны, эстетика. Русская деревня — это особый быт и образ жизни, генерирующий созерцательный тип мышления, которому свойственны интуитивное принятие решений, древнейшие социокультурные способы познания природного и социального. Исконность сельского менталитета и образа жизни эксплицировалась в практиках гадания, магических ритуалах и пр. Сегодня многие исследователи называют русскую деревню исчезающей, поскольку «с уходом сельских жителей уходит и деревня».

Исследователь истории крестьянства России XX в. Л.Н. Денисова отмечает высокую значимость крестьянской культуры в плане возрождения русского национального самосознания . Русская деревня по сути своей довольно инертна и невосприимчива к каким-либо нововведениям.

Распад колхозно-совхозной системы хозяйствования, воплощавшей коллективное начало и традиционные общинные устои русской жизни, не повлиял на особый психологический климат, сохранившийся в русской деревне. Коллективизм нашел свое проявление на уровне организации семейного быта и специфики поддержания социальных связей. Коллективизм в деревне имеет неформальные формы своего выражения. Например, сохранение родственных и соседских связей, что делает деревенскую жизнь более открытой по сравнению с городской.

Отечественные социологи рисуют портрет «русского человека» по результатам данных социологических исследований, в которых респонденты отметили такие ментальные черты, как душевность, приветливость, щедрость, доверчивость и смелость. Русскому народу

присуща скромность, жизнерадостность, честность и религиозность. В российском менталитете сегодня проявляется антиномичность, о которой писал в свое время Н.А. Бердяев. Русские в равной степени активны и инертны, ленивы и трудолюбивы, преклоняются перед авторитетом и уверены в себе. Многие социологи отмечают сходство образа русского человека, данного ему в сказках, преданиях, и образа, закрепившегося в массовом сознании. Такой взгляд на менталитет русского народа созвучен стереотипным представлениям о нем, которые не отражают динамику общества и происходящие изменения менталитета. На наш взгляд, вышеперечисленные ментальные качества имеют место в условиях современных реалий. Вопрос в том, насколько сохранилась их доминирующая роль в российском менталитете и как они трансформируются под влиянием ряда объективных факторов, которые еще и детерминируют новые ментальные свойства современного россиянина.

Несмотря на изменившийся статус российской деревни, трансформацию ее экономического уклада, деревенская культура сохраняет свою самобытность, обусловленную ментальными качествами русского народа. Проблема заключается в том, что русская деревня по причине своего ослабления не может стать гарантом сохранения исконно русских ментальных качеств, черт русского национального характера и предупредить трансформацию менталитета. На сегодняшний день можно только говорить о большем проявлении и устойчивости традиционных ментальных характеристик русского народа в российской деревне.

Таким образом, можно сделать следующие выводы относительно процесса трансформации русского менталитета.

Во-первых, менталитет не является константной характеристикой русского народа, поскольку подвержен трансформации в соответствии с изменениями, происходящими в обществе. Можно сказать, что менталитет является своего рода индикатором социального развития.

Во-вторых, несмотря на свойство менталитета изменяться, для него характерна историческая преемственность ряда ментальных компонентов, представленных на его глубинном структурном уровне. К их числу относятся глубинно-психические установки и архетипы, выражающиеся в национальном характере. В формировании глубинно-психических установок русского народа решающее значение имели религиозный и природно-климатический факторы, под влиянием которых оформился фундамент русского менталитета, не подверженный кардинальным изменениям. Именно на уровне глубинного слоя русского менталитета фиксируется предрасположенность к интуитивному (холистическому) типу мышления, сохраняющаяся на протяжении веков и не зависящая от рационализации мира в целом и российского общества в частности. Интуитивная когнитивная модель во многом детерминирована глубокой православной верой.

В-третьих, трансформация менталитета, обусловлена изменением институциональной системы общества под влиянием политических событий. Изменение форм социальных институтов по трем основным направлениям — политическому, экономическому и идеологиче-

скому — предопределяет трансформацию мировоззренческих установок, ценностей и ценностных ориентаций, в совокупности своей представляющих второй (верхний) структурный уровень менталитета. Начиная с IX в. до наших дней происходила смена традиционного экономического (аграрного) уклада, свойственного России, на плановую экономику, породившую новые паттерны поведения и поведенческие стереотипы. Резкий поворот к либерально-рыночным отношениям в 1990-е гг. внес существенные коррективы в жизнь россиян, которые осложнились затяжным переходным периодом, в том числе переходом к новой системе ценностей. Неожиданные перемены в обществе влекут за собой не только изменения материальных условий жизни, но и, что немаловажно, подвергают трансформации духовную сферу жизни. Это не может не отражаться на менталитете народа.

В-четвертых, следует отметить, что экономическая, политическая и идеологическая составляющие общества тесно взаимосвязаны. Они не существуют автономно, применительно к функционированию социальной системы четко действует принцип диалектического единства. Политические изменения предполагают модификацию экономики и идеологии. При этом общество сохраняет некоторые свои практики, как писал

К. Маркс, прежняя формация не исчезает, а продолжает существовать в снятой форме, сохраняя черты, на которые наслаиваются новые, обеспечивая, таким образом, переход к новой формации. Нечто похожее происходит и с менталитетом. Новый вид менталитета, например советский, полностью не отрицает предшествующий (русский), глубинный слой русского менталитета продолжает существовать уже в качестве структурного уровня советского менталитета, при этом верхний уровень модифицируется как раз таки под влиянием внешних факторов.

Таким образом, менталитету присущи как свойство преемственности, так и трансформации. Анализ ряда исследовательских позиций относительно динамики менталитета в России позволяет сделать вывод о том, что процесс трансформации менталитета отражает степень адаптации общества к меняющимся условиям. В условиях социальной стабильности менталитет подвержен минимальным изменениям. В такие периоды функционирования общества динамика менталитета слабая, напротив, весьма проявляется преемственность ментальных характеристик на межгенерационном уровне. Трансформация менталитета приходиться на кризисные периоды в развитии социальной системы, сопряженные с ее реорганизацией.

ЛИТЕРАТУРА

1. Кризис сознания: сборник работ по «философии кризиса». М. : Алгоритм, 2009. Сер. Философский бестселлер. 272 с.

2. Любчак В.П. Фундаментальное основание российского менталитета: отношение к войне и миру // Вестник Томского государственного педа-

гогического университета. 2010. Вып. 5(95). С. 22-26.

3. Любчак В.П. Исследование менталитета: двухуровневая структура // Молодой ученый. 2012. № 6. С. 211-212.

4. Розин В.М. Метаморфозы российского менталитета: Философские этюды. М. : Либроком, 2011. 160 с.

5. URL: http://hpsy.ru/ public/ x3019.htm

7. Гудков Л.Д., Дубин Б.В., Левинсон А.Г. Фоторобот российского обывателя // Мир России. 2009. № 2.

8. Ковалев С.А. Политический идеализм и реальная политика: вызов XXI века // Ежедневный журнал. 3 марта 2010. URL:

9. Российская ментальность (материалы «круглого стола») // Вопросы философии. 1994. № 1.

10. Гудков Л.Д. Социология Юрия Левады. Опыт систематизации // Вестник общественного мнения. 2007. № 4.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Vol. 108. P. 291-310.

gy: Learning, memory and cognition: General. 1984. Vol. 113. P. 94-111

13. Денисова Л.Н. Судьба русской крестьянки в XX веке: брак, семья, быт. М. : Памятники исторической мысли; Российская политическая

энциклопедия (РОССПЭН), 2007. 480 с.

Статья представлена научной редакцией «Философия, социология, политология» 15 ноября 2013 г.

HISTORICAL CONDITIONALITY OF MENTALITY TRANSFORMATION IN RUSSIA.

1. Krizis soznaniya: sbornik rabot po «filosofii krizisa». Ser. Filosofskiy bestseller. M. : Algoritm, 2009. 272 s.

icheskogo universiteta. 2010. Vyp. 5(95). S. 22-26.

3. Lyubchak V.P. Issledovanie mentaliteta: dvukhurovnevaya struktura // Molodoy uchenyy. 2012. № 6. S. 211-212.

4. Rozin V.M. Metamorfozy rossiyskogo mentaliteta: Filosofskie etyudy. M. : Librokom, 2011. 160 s.

5. URL: http://hpsy.ru/ public/ x3019.htm

7. Gudkov L.D., Dubin B.V., Levinson A.G. Fotorobot rossiyskogo obyvatelya // Mir Rossii. 2009. № 2.

9. Rossiyskaya mental’nost’ (materialy »kruglogo stola») // Voprosy filosofii. 1994. № 1.

10. Gudkov L.D. Sotsiologiya Yuriya Levady. Opyt sistematizatsii // Vestnik obshchestvennogo mneniya. 2007. № 4.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Особенности формирования и функционирования менталитета русского народа»

Актуальность темы исследования

К числу факторов .обусловливающих особенности развития России I относится менталитет русского народа. Сущностью современного глобального кризиса, поразившего человечество, является все возрастающая зависимость человека от общества и государства, утрата все большим количеством индивидов смысла собственной жизни. На уровне индивидуальной жизнедеятельности и индивидуальной ментальности апелляции к смыслу жизни предполагают поиск главной идеи человеческого существования, а на уровне социума таким смыслообразующим ментальным эквивалентом является национальная идея. Содержательный смысл «русской идеи» разрабатывался лучшими представителями отечественной философской мысли. Однако и сегодня философские исследования отражают обеспокоенность разных слоев российского социума фактическим отсутствием четких ориентиров и целей общественного развития. Попытка обретения ориентиров и целей общественного развития для русского народа в целом представляет попытку самоидентифицироваться, определить свою ментальность. В основе национально-государственного кризиса, охватившего

Россию на рубеже ХХ-ХХ1 вв., находятся не только социальноэкономические и политические причины, но и кризис духовности, кризис самосознания. Обращение к особенностям формирования менталитета русского народа дает возможность более глубокого проникновения в смысл отечественной истории, понимания истоков российской государственности, осознания силы и слабости русского народа, что, в свою очередь, должно способствовать формированию нового ценностно-смыслового ядра русского менталитета, определяющего социально-психологические и нравственные установки народа.

Сама категория «менталитет», необходимые Достаточные и структурно-функциональные условия, обусловливающие его возникновение и особенности функционирования и изменения, необходимы для оптимального поиска путей выхода из тисков социально-экономического и политического кризиса, охватившего на рубеже ХХ-ХХ1 веков российское общество. Знание условий формирования, а, следовательно, и изменения российского менталитета, необходимо для определения оптимальных путей дальнейшего развития российского социума. В связи с этим комплекс понятий, характеризующих русский менталитет, требует уточнения смысла и более аутентичной экспликации. Этим, как нам представляется, обусловливается актуальность данного диссертационного исследования.

Автор диссертации выделяет понятие генезиса менталитета, к котором подчеркивает, что его формирование происходит под влиянием комплекса факторов: / геоклиматических (географическое положение, рельеф, климат местности);

2). этноисторических (общность исторических изменений (образ жизни славян в лесах, занятие переложным земледелием и всем тем, что связано с этим процессом));

3). социально-экономических изменений (длительное господство в системе земельных отношений России общины, как определенного социального института);

4). религиозных факторов (формирование спектра нравственных ценностей русского народа на основе православной ветви христианской религии).

Формирование особенностей менталитета русского народа происходит, во-первых, под влиянием всего комплекса необходимых условий, причем необходимые условия здесь выступают достаточными.

По нашему мнению понятие «необходимые условия» не совпадают с понятиями «обстоятельства», «среда», «обстановка». Во-первых, эти понятия отражают полную совокупность объектов, составляющих окружение в данном случае «особенностей русского менталитета». Во-вторых, эти понятия отражают лишь те обстоятельства, которые являются внешними по отношению к «русскому менталитету», тогда как в тело «условий» входят и внутренние характеристики самого объекта (менталитет русского народа), на которые мы указывали выше. Особое значение приобретает выделение типов условий, влияющих на формирование особенностей менталитета русского народа, это:

1). структурные условия (природные, социальные, духовные);

2). функциональные, играющие определенную роль в деятельности по формированию особенностей российского менталитета (длительная консервация общины в России приводила к формированию целого ряда особенностей русской ментальности: таких особенностей поведения русских, как коллективизм, взаимопомощь и взаимовыручка в труде; формирование специфических нравственных качеств людей, таких как сострадательность, сочувствие чужому горю, высокоразвитое понятие общественного долга и

Нам представляется, что только под влиянием всего комплекса условий возможно формирование особенностей российского менталитета. Эти условия начинают действовать разновременно: вначале включаются природные факторы Восточноевропейской равнины, затем особенности жизни и занятий сельским хозяйством населения, а отсюда уже особенности формирования менталитета русской нации.

Для менталитета характерны подсознательный характер реагирования и высокая устойчивость, неподатливость населения воздействию со стороны государства и социальных институтов при попытках коренного изменения его образа жизни, социальных и культурных условий. Анализ необходимых условий реализовался, так получилось исторически, как каузальных условий, то есть как обстоятельств, при которых осуществлялось «причинение». Поэтому разработка категории «условия» велась отечественными философами, в основном, в сопоставлении с категориями «причина» и «следствие». Анализ причинноследственных связей необходим в процессах объяснения и предсказания, а это имеет особую актуальность в современных условиях. Крупные социальные изменения уклада жизни русского народа не могут быть произведены без учета особенностей российского менталитета. Этим обусловлена актуальность данного исследования.

Состояние изученности проблемы Проблема особенностей формирования русского менталитета получила достаточно широкое освещение в отечественной философской литературе. Однако в ней не учтены те новые изменения, которые произошли в развитии отечественного социума на рубеже 80х-90х г.г. XX века, анализ которых ставит много интересных вопросов, без разрешения которых невозможно определение оптимальных путей дальнейшего развития России. Формирование менталитета русского народа происходило под мощным влиянием природных условий, особенностей социально-политической жизни и религиозной веры. Роль природных, геополитических, этнических фактором раскрывается в работах A.C. Хомякова, П.Я. Чаадаева, С. Соловьева, В.О. Ключевского, Г.В. Плеханова, O.A. Платонова, Д.С. Лихачева, Р. Пайпса, П.Н. Савицкого, Н.С. Трубецкого. Влияние особенностей социальной жизни, связанное прежде всего с авторитарным устройством государственный власти и общинным образом жизни, показано Ключевским В.О., Киреевским А.И., Кавелиным К.Д., Герценом А.И., Бердяевым H.A. О религиозно-духовных основах российского социума рассуждали в своих работах Лосский Н.О., Тихомиров Л.А., Соловьев С.М., Милюков П.Н., Ильин И.А., Франк С.Л., Федотов Г.П., Булгаков С.Н.,

Проблема истоков менталитета и его сущностных характеристик не перестает быть предметом интереса ученых-обществоведов. Необыкновенной многомерностью, информационной насыщенностью, высоким уровнем концентрации идей отличается книга Ахиезера A.C. «Россия: критика исторического опыта». История народа, считает автор, определяется наличием постоянных противоречий между социальными отношениями и культурой социальных субъектов. Российское общество рассматривается сквозь призму присущего ему культурного конфликта, как включающее в себя социальные группы, имеющие не только различные, но порой и взаимопротиворечащие ценностные ориентации. Раскол, внутрикультурные противоречия трактуются Ахиезером как однозначно болезненные явления. С нашей точки зрения аналогичным образом следует анализировать любое общество. «Расколотой» является отнюдь не только русская, но и любая жизнеспособная культура. Исходной точкой изучения русской истории Ахиезера является понятие «вечевого нравственного идеала», который, как он полагает, лежит в основании жизни славянского общества, является абсолютно доминирующим в догосударственную эпоху и существенно сказывается на жизни русского общества и после возникновения российской государственности. Вся история России это борьба общинного начала и начала авторитарно-государственного. Интенция народа направлена то в сторону утверждения примата общинности, локальности и самоуправления, то в сторону признания над собой жесткой власти «первого лица». Не случайно Ахиезер подразумевает под менталитетом «особый, крайне устойчивый способ организации, структуры освоения, осмысления через призму дуальных оппозиций и ценностей».1 Автор данного исследования солидаризируется с точкой зрения Ахиезера, что русское православие не смогло стать идеально ценностным планом, который бы на протяжении истории объединял различные слои русского общества.

Интересную оценку генотипическим чертам русского человека и соотношению их с культурой дает Касьянова К. в своей работе «О русском национальном характере». По мнению Касьяновой, именно эпилептоидные черты определили русский генотип. Культура, взаимодействуя с генотипом, адаптирует его к общественным формам жизни, смягчая его «шероховатости». Сплав генотипических черт и ценностных ориентаций образует социальный характер. «Его-то мы и наблюдаем перед собой эмпирически и в человеке, в и нации», — утверждает автор книги. Практика последних десяти лет показала, что многие прогнозы Касьяновой К. подтвердились: распад культуры привел к невиданному росту эгоизма и акультурного поведения, особенно среди молодежи. Однако тезис о том, что «материальное благосостояние — это ценность для нас ложная» оказался во многом несоответствующим действительности. Очень многие современные россияне представление о счастье и благополучии связывают с материальным благосостоянием, диктуемым логикой рыночных отношений. К проблеме менталитета в связи с природными факторами обращается Л.В. Милов в статье «Природно-климатический фактор и менталитет русского крестьянства». Он пишет, что именно природно-климатический фактор способствовал формированию в огромной массе русского крестьянства

1 Ахиезер A.C. Россия: критика исторического опыта. — М.: Изд-во ФО СССР, 1991, т. 3, с. 190. отнюдь не однозначных психологических поведенческих стереотипов. Глубину подхода и разнообразие точек зрения на проблему российской ментальности демонстрирует сборник «Менталитет и аграрное развитие России (Х1Х-ХХ вв)». В сборнике рассматривается целый ряд аспектов, раскрывающих различные проявления российской ментальности. Помимо историографических подходов это, прежде всего, анализ своего рода систематизирующих факторов менталитета российского крестьянства. Это влияние природно-географического фактора, влияние общинных структур и различных форм их трансформации, воздействие на менталитет специфических проявлений власти и государства, влияние религии. Целый ряд работ, затрагивающих проблему формирования русского менталитете, принадлежит Кантору В.К. Кантор обращается к целому комплексу проблем, соотнесенных с российской ментальностью. Придерживаясь либеральных взглядов, исследователь скептически относится к славянофильству и неославянофильству, абсолютизирующих роль общинности, соборности и православной веры в жизни русского народа. Кантор считает, что российская цивилизация, имея общий корень с западноевропейской цивилизацией, стала жертвой монголо-татарского нашествия. Монголо-татарское иго во многом определило специфику социально-политической организации русского народа, отличающуюся крайним деспотизмом и бюрократизацией. Констатируя, что менталитет современных россиян формируется в изменяющихся экономических, политических, социальных условиях, Кантор оставляет вопрос о его устойчивости и изменчивости открытым. Автор книги «Наглядные образы в менталитете общества» В.В. Егоров проявляет особый интерес к рождению, воспроизводству менталитета советской эпохи и роли в этом процессе наглядных образов, предприняв попытку найти недостающее звено детерминации произошедшего и происходящего в современной России. В книге И.А. Джидарьяна «Представление о счастье в российском менталитете» проблема счастья рассматривается через призму российской ментальности, сделана попытка раскрыть русскую «бытийность» счастья в связи с духовными традициями и национально-психологическими особенностями русского народа, самобытности его судьбы. «Менталистская» ориентация данного исследования обусловлена, как считает сам автор, глубокой озабоченностью драматической ситуацией, в которой оказалось российское общество, погрузившись в стихию «дикого рынка». Стремясь к объективности и научной достоверности, автору, как нам представляется, не удалось полностью избежать некоторой идеализации ценностного мира русского самосознания и его представлений о счастье. Книга А. Гудзенко «Русский менталитет» является не научным, а скорее художественно-публицистическим исследованием русского менталитета со времени появления термина «Русь» в летописях. Автором рассмотрены государственные, нравственные, общественные, национальные и политические процессы, повлиявшие на его становление и развитие. Выявлены желательные направления в изменении менталитета русского народа для улучшения уровня жизни в России, а также для сохранения и упрочения влияния России на мировой прогресс в новых условиях существования планетарного сообщества. Работа Гудзенко пропитана острым критицизмом и, на первый взгляд, велико искушение обвинить автора в очернении образа народа-страстотерпца. Между тем, окружающая действительность почти не оставляет надежд для оппонирования автору. Безусловно, заслуживает внимания работа Трофимова В.К. «Генезис и сущность русского национального менталитета». В данном социально-философском исследовании, отличающемся глубиной и широтой охвата, проводится теоретический анализ феномена национального менталитета и обосновывается оригинальная концепция происхождения, сущности и социально-культурных проявлений этого феномена. Несмотря на очевидные достоинства данного научного изыскания, мы не согласны с автором в оценке некоторых аспектов православной веры и общинности. Так, по нашему мнению, обрядовая религиозность не является основанием для того, чтобы считать весь народ глубоко проникнувшимся православным вероучением. Не согласны мы и с идеализацией общинных порядков, торпедировавших развитие индивидуально-личностного начала в человеке. В своей работе мы неоднократно обращаемся к исследованию B.C. Барулина «Российский человек в XX веке. Потери и обретения себя». Автор монографии считает, что ментальность российского человека складывавшаяся веками, оказывает как созидательно-позитивное, так и разрушительно-деструктивное воздействие на судьбу народа. Особенно ярко, по мнению Барулина, разрушительно-деструктивное действие ментальных черт российского человека проявилось в выборе 1917 года. Партийно-государственный абсолютизм развил комплекс долготерпеливости, комплекс харизматического лидера и силовой комплекс в менталитете россиян, тем самым, закрепив в их смыслоценностном самоутверждении приоритетность не индивидуально-самореализационного, а социально-идентификационного начала. Появление монографии Г.Г. Сильницкого «Россия в поисках смысла» явилось результатом озабоченности автора деструктивными процессами, которые протекают в различных сферах жизни российского социума. Знание духовных основ предшествующих поколений, утверждает Сильницкий, поможет современным россиянам разобраться в новых, резко изменившихся жизненных условиях и сделать осознанный, осмысленный выбор в новой, неведомой предкам исторической ситуации. Автор книги подробно освещает природно-географические, социально-исторические, культурологические, психологические, религиозные факторы, оказавшие решающее влияние на формирование русского менталитета сопоставительно с западноевропейским.

Категория «менталитет» относится к числу наиболее многозначных понятий, получивших в научной литературе десятки дефиниций. Однако несмотря на обилие публикаций проблема менталитета еще недостаточно разработана и на теоретическом и на прикладном уровнях. Сущность менталитета, способы его изучения и прогнозирования и, тем более, формирования и преобразования остаются дискуссионными. «Даже серьезные попытки разобраться в данном понятии, обращение к его родоначальникам приводит современных авторов работ или даже разных разделов в одних и тех же изданиях к противоположным выводам.»1 Понятие «менталитет» введено представителями историко-психологического и культуроантропологического направления Л.Леви-Брюлем, Л. Февром, Л. Блоком и другими. Первоначально это понятие означало наличие у представителей того или иного общества, понимаемого как национально-этническая и социокультурная общность, некоего умственного инструментария, дающего возможность людям по-своему воспринимать и осознавать окружающих и самих себя. В работах зарубежных авторов менталитет трактуется неоднозначно: как совокупность представлений, способов поведения, реакций, которые носят бессознательный и неотрефлектированный характер; как групповые представления и способы поведения; как этические и познавательные коды, способы мышления и чувствования; как структуры коллективного объяснения действительности; как способы поведения и восприятия, определяющие внутри сообществ о действия , ощущения и мышление людей. Советским обществоведением менталитет как понятие и отражаемая им реальность практически не был востребован. Исключение составляют работы Гуревича А.Я., определившего ментальность как не сформулированные эксплицитно, в культуре не вполне осознанные умственные установки, привычки сознания. Лишь с середины 90-х годов XX века этот феномен попадает в фокус внимания отечественных исследователей, которые в большинстве своем приступили к осмыслению понятия «менталитет», руководствуясь традициями русской социальной и

1 Егоров В.В. Наглядные образы в менталитете общества. Екатеринбург. Изд-во Уральского гос. эконом. Университета, 2000. С. 64

2 Гетц Г.В. Изучение ментальности: взгляд из Германии // Споры о главном: Дискуссия и настоящем и будущем исторической науки вокруг Французской школы «Анналов». Отв. ред. Ю.Л. Бессмертный. — М.: Наука, 1993. С. 58-64. философской мысли XIX- начала XX вв. Пантин И.К. определяет менталитет как «своеобразную память народа о прошлом». Кантор В.К. считает менталитет «умственным и духовным строем народа». Автор социально-философского исследования, отличающегося глубиной и широтой охвата, Трофимов В.К. убежден, что термин «менталитет» и близкое ему по значению понятие «ментальность» по своей сути есть фактически ни что иное, как более современный научный эквивалент категории «социальный характер», а слову «национальный характер» соответствует понятие «национальный менталитет». На содержательную близость понятий «национальный менталитет» и национальный характер» обращают внимание Е.А. Ануфриев и Л.В. Лесная. Оригинальную трактовку менталитета предлагает Гачев Г.Д., подразумевая под ним «национальный космопсихологос». Максимально рационализированную структуру менталитета находим у Усенко О.Г., который главными компонентами менталитета считает «картину мира», «стиль мышления» и «кодекс поведения».1 Бутенко А.П. считает, что менталитет — это определенное социально-психологическое состояние субъекта — нации, народности, народа, его граждан, запечатлевшее в себе результаты длительного и устойчивого воздействия этнических, естественно-географических и социально-экономических условий проживания субъекта менталитета.

Модернизационные процессы, происходящие в современной России и поиск путей ее выхода из системного кризиса, как представляется, делают нашу попытку осмысления особенностей формирования и функционирования менталитета русского народа вполне обоснованной.

Цель и основные задачи исследования

Объектом настоящего исследования является духовная сфера жизни русского этноса.

1 Усенко О.Г. К определению понятия «менталитет». Русская история: проблема менталитета. Тезисы докладов научной конференции 4-8 октября 1994.

Предметом настоящего исследования являются: русский менталитет, общие и особенные условия его формирования и функционирования.

Цель нашего исследования — социально-философское осмысление природы менталитета русского народа, играющего неоднозначную роль в поиске оптимальных путей развития современной России.

Задачи настоящего исследования:

• дать определение дефиниций общих и особенных условий формирования менталитета русского народа и самого менталитета;

• выявить состав и иерархию факторов, под влиянием которых происходит формирование русской ментальности;

• рассмотреть конкретные факторы действия материальных и духовных условий на формирование менталитета русского народа;

• выявить стагнирующее влияние русского менталитета на процессы реформирования российского общества в современных условиях.

Методологические основания исследования

В современной гуманитарной науке сегодня не выработана единая научно-философская методология, которая позволила бы при исследовании феномена «менталитет» учитывать все аспекты этой проблемы. В нашем исследовании мы ориентируемся на марксистскую методологию, обогащенную исследованиями неомарксистов, применивших категории и принципы марксизма к исследованию процессов коллективного и индивидуального бессознательного, что не только обогатило марксистскую методологию, но и позволило рационально исследовать бессознательные процессы. А поскольку менталитет, наряду с вполне осознаваемыми мыслительными и поведенческими установками, продиктованными реалиями окружающей действительности, включает в себя неосознаваемые компоненты ценностных ориентаций, а также характеристики неосознаваемых нравственных и поведенческих установок, то методология неомарксизма используется в настоящей диссертации. О роли бессознательного в истории пишет сам Ф. Энгельс в письме к Иозефу Блоху: «.история делается таким образом, что конечный результат всегда получается от столкновения множества отдельных воль. Этот результат можно опять-таки рассматривать как продукт одной силы, действующей как целое, бессознательно и безвольно».1

Научную новизну исследования составляют: В настоящей работе проведено сравнение условий формирования менталитета русского этноса с условиями формирования менталитета других народов и обозначена ментальная составляющая истории. Выявлен состав и иерархия факторов, под влиянием которых происходило становление русской ментальности. Осуществлено раскрытие сущностного смысла понятия «менталитет». Менталитет — это сложное, относительно устойчивое, синтетическое образование духовно-исторического порядка, организующим ядром которого является смысло-ценностная составляющая, а «цитоплазмой» — социально-психологические и нравственные установки, определяющие способ мировосприятия, который опредмечивает себя в разнохарактерных проявлениях жизни социальных групп и общества в целом. Показано взаимообратное влияние менталитета русского народа, сформировавшегося под воздействием разнохарактерных детерминант, и социально-экономических, политических процессов.

Положения, выносимые на защиту: 1. Сложное переплетение разнохарактерных детерминант, как структурных (природные, социальные, духовные), так и функциональных (сакрализация носителей власти, правовой нигилизм, бюрократизированность, длительная консервация общины, крайний

1 Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения. В 3-х т. Т. 3. -М.: Политиздат, 1981. С. 238-239. цезорепапизм, особый характер религии, обусловившей амбивалентность мировосприятия и т.п.), стало продуцирующим основанием для воспроизводства из века в век отчужденных форм социального бытия, определяющих во многом качественные характеристики русского менталитета.

2. Катастрофизм развития России дает нам основание утверждать, что амбивалентность, утопизм, гражданственно-индивидуальная неразвитость, явившись результатом суммарного воздействия разнообразных условий, сами во многом определяют характер процессов в экономической, социально-политической, духовной сферах жизни российского социума.

3. Понимание особенностей формирования и функционирования русского менталитета как амбивалентного явления способствует поиску адекватных способов формирования нового ценностно-смыслового ядра русского менталитета, что в целом должно способствовать выходу России из системного кризиса.

Научно-практическая значимость работы заключается в том, что:

• Результаты данного исследования могут быть использованы для создания и практической реализации новой, более полной и глубокой концепции менталитета.

• Результаты данной работы можно использовать для дальнейшего изучения динамики действия русского менталитета и выработки действенных программ по его купированию и оптимизации в зависимости от потребностей развития общества.

• Материалы диссертационного исследования можно использовать при подготовке лекционных курсов и проведения практических занятий по социальной философии.

• Материалы диссертации могут быть применены для дальнейшего более глубокого и содержательного исследования понятий общих и особенных условий формирования русского менталитета и их воздействия на духовную ситуацию в России, созданную усилиями разных социальных групп, активно действующих в стране в последнее время.

Апробация исследования

Результаты исследования изложены в шести научных публикациях:

1). Цигвинцева Г.Л. Проблемы формирования демократического менталитета у молодежи // Сборник материалов V региональной научно-практической конференции «Формирование гуманитарной среды и внеучебная работа в вузе, техникуме, школе». В 2-х т.; т. 2. Пермь, 2002.

2). Цигвинцева Г.Л. Роль образования в формировании менталитета // Сборник материалов III научно-практической конференции в Чайковском филиале Пермского государственного технического университета. -Чайковский, 2003.

3). Цигвинцева Г.Л. К проблеме устойчивости и изменчивости российского менталитета // Сборник материалов Всероссийской научно-прктической конференции «Гуманитарное образование в информационном обществе». Екатеринбург, 2003.

4). Цигвинцева Г.Л. К вопросу религиозности россиян // Сборник материалов Международной научно-практической конференции «Нравственность и религия». Пенза, 2004.

5). Цигвинцева Г.Л. Образование и гражданственно-индивидуальная неразвитость как черта российского менталитета // Сборник статей IV Международной научно-практической конференции «Проблемы образования в современной России и на постсоветском пространстве». Пенза, 2004.

Основные аспекты исследования апробированы на заседаниях кафедры философии Пермского государственного технического университета, на научных конференциях (см. публикации), а также обсуждены на заседаниях кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин в Чайковском филиале Пермского государственного технического университета, в течение 2002-2004 г.г.

Структура диссертации

Диссертация включает в себя:

-Введение;

ГОУ ВПО

«Воронежская государственная медицинская академия им. Н.Н. Бурденко»

Реферат на тему:

«Характеристика особенности российского менталитета».

Выполнила: студентка П-509

Лямина О. С.

Воронеж 2009

Менталитет — это одно из основных понятий современного гуманитарного знания. Оно включает в себя главные характеристики этноса и является одним из ведущих критериев при сопоставлении наций друг с другом.

Менталитет является предметом рассмотрения нескольких гуманитарных наук, каждая из которых вносит свою черту в определение данного понятия. Современный Философский энциклопедический словарь трактует менталитет как образ мышления, общую духовную настроенность человека или группы ограничиваясь лишь изучением мышления. Энциклопедический словарь Терра Лексикон под данным понятием подразумевает определенный образ мыслей, совокупность умственных навыков и духовных установок, присущих отдельному человеку ил общественной группе. В такой трактовке отсутствует упоминание о языке как о важной составляющей менталитета, а из культурных особенностей, вероятно, учитываются только особенности поведения.

Односторонняя трактовка не является особенностью только лишь современной науки. Менталитет как самостоятельный предмет исследования стал рассматриваться в 20-30-е гг. XX в. В начале XX века термин «ментальность», видимо, применялся двояким образом. В обычной речи этим в некоторой степени модным термином обозначались предпочтительно коллективные системы мироощущения и поведения, «формы духа». В это же время он появляется и в научном лексиконе, но опять же как «образ мыслей» или «особенности мироощущения».

Существует много определений что такое менталитет, приведем не которые из них:

Менталитет – это особая «психологическая оснастка» (М. Блок), «символические парадигмы» (М. Элиаде), «господствующие метафоры» (П. Рикер), «архаические остатки» (З. Фрейд) или «архетипы» (К. Юнг), «… присутствие которых не объясняется собственной жизнью индивида, а следует из первобытных врожденных и унаследованных источников человеческого разума».

Термин менталитет зародился во Франции. Он встречается уже в отдельных работах Р. Эмерсона в 1856 г. Кроме того, У. Раульф на основе анализа французской публицистики рубежа XIX-XX вв. пришел к выводу, что смысловой заряд слова менталитет образовался до того, как термин появился в обыденной речи.

Принято считать, что в научный терминологический аппарат категорию менталитет одним из первых ввел французский психолог и этнограф Л. Леви-Брюль после публикации своих работ. В своей сущности ментальность представляет собой исторически переработанные архетипические представления, через призму которых происходит восприятие основных аспектов реальности: пространства, времени, искусства, политики, экономики, культуры, цивилизации, религии. Рассмотрение ментальных особенностей сознания той или иной социальной группы позволяет проникнуть в «скрытый» слой общественного сознания, более объективно и глубоко передающий и воспроизводящий умонастроения эпохи, вскрыть глубоко укоренившийся и скрытый за идеологией срез реальности — образов, представлений, восприятий, который в большинстве случаев остается неизменным даже при смене одной идеологии другой. Это объясняется большей, по сравнению с идеологией, устойчивостью ментальных структур.

Еще Ж. Ле Гофф отмечал, что «менталитеты изменяются более медленно, чем что-нибудь другое, и их изучение учит, как медленно шествует история». Если идеология, с теми или иными отклонениями, в целом развивается поступательно, так сказать линейно, то в рамках ментальности представления изменяются в форме колебаний различной амплитуды и вращений вокруг некой центральной оси. В основе подобного движения и развития ментальности лежит определенный образ жизни.

Итак, ментальность — весьма насыщенное содержанием понятие, отражающее общую духовную настроенность, образ мышления, мировосприятие отдельного человека или социальной группы, недостаточно осознанное, большое место в котором занимает бессознательное.

Ментальные характеристики русской культуры характеризуются целым рядом специфических особенностей, которые обусловлены тем, что любая попытка представить русскую культуру в виде целостного, исторически непрерывно развивающегося явления, обладающего своей логикой и выраженным национальным своеобразием, наталкивается на большие внутренние сложности и противоречия. Каждый раз оказывается, что на любом этапе своего становления и исторического развития русская культура как бы двоится, являя одновременно два отличных друг от друга лица. Европейское и азиатское, оседлое и кочевое, христианское и языческое, светское и духовное, официальное и оппозиционное, коллективное и индивидуальное — эти и подобные пары противоположностей свойственны русской культуре с древнейших времен и сохраняются фактически до настоящего времени. Двоеверие, двоемыслие, двоевластие, раскол — это лишь немногие из значимых для понимания историк русской культуры понятий, выявляемых уже на стадии древнерусской культуры. Подобная стабильная противоречивость русской культуры, порождающая, с одной стороны, повышенный динамизм ее саморазвития, с другой, — периодически обостряющуюся конфликтность. внутренне присущую самой культуре; составляет ее органическое своеобразие, типологическую особенность и называется исследователями бинарностыо (с лат. двойственность).

Бинарность в строении русской культуры — несомненный результат пограничного геополитического положения Руси-России между Востоком и Западом. Россия, по всей своей истории и географии, столетиями являлась евразийским обществом, то стремившимся сблизиться со своими европейскими соседями, то тяготевшим по всему строю жизни к азиатскому миру.

Это была (со времен Золотой Орды) страна пограничной цивилизации. Деятелями культуры Запада Россия воспринималась как страна иного, неевропейского порядка. Так, Г. Гегель даже не включал русских в свой перечень христианских народов Европы. Многие наблюдатели приходили к выводу, что Россия — некий евразийский гибрид, в котором нет четких признаков ни той, ни другой части света. Освальд Шпенглер утверждал, что Россия — кентавр с европейской головой и азиатским туловищем. С победой большевизма Азия отвоевывает Россию, после того как Европа аннексировала ее в лице Петра Великого.

Кроме того, культурно-исторические парадигмы в русской истории наслаивались друг на друга: один этап еще не завершился, в то время как другой уже начался. Будущее стремилось осуществиться тогда, когда для этого еще не сложились условия, и, напротив, прошлое не торопилось уходить с исторической сцены, цепляясь за традиции, нормы и ценности. Подобное историческое наслоение этапов, конечно, встречается и в других мировых культурах — восточных и западных, но в русской культуре оно становится постоянной, типологической чертой: язычество сосуществует с христианством, традиции Киевской Руси переплетаются с монгольскими новациями в московском царстве, в петровской России резкая модернизация сочетается с глубоким традиционализмом допетровской Руси и т. д. Русская Культура на протяжении столетий находилась та историческом перекрестке, с одной стороны, модернизационных путей цивилизационного развития, свойственных западноевропейской культуре, с другой, — путей органической традиционности, характерных для стран Востока. Русская культура всегда стремилась к модернизации, но модернизация в России шла медленно, тяжело, постоянно тяготилась однозначностью и заданностью традиций, то и дело восставая против них и нарушая. Отсюда и многочисленные еретические массовые движения, и удалая жажда воли (разбойники, казачество), и поиск альтернативных форм власти (самозванчество) и т. п.

Ментальные характеристики русской культуры исторически закономерно складывались как сложный, дисгармоничный, неустойчивый баланс сил интеграции и дифференциации противоречивых тенденций национально-исторического бытия русского народа, как то социокультурное равновесие (нередко на грани национальной катастрофы или в связи с приближающейся ее опасностью), которое заявляло о себе в наиболее решающие, кризисные моменты истории России и способствовало выживанию русской культуры в предельно трудных для нее, а подчас, казалось бы, просто невозможных общественно-исторических условиях и обыденных обстоятельствах как высокая адаптивность русской культуры к любым, в том числе прямо антикультурным факторам ее более чем тысячелетней истории.

Русскому менталитету присущ абсолютизм — что находит отражение даже в русском языке: частотность таких слов, как «абсолютно», «совершенно» — так же, как синонимичных им «ужасно», «страшно» — более чем в десять раз выше в русском языке, чем, скажем, в английском. И сама синонимичность тех и других понятий рисует образ глобальных, потрясающих и экстремальных перемен. Порой они выходят за рамки рационального и разумного, поскольку коллективный разум, как и идеология, есть сохранение существующего — и ради радикального изменения требуется опрокинуть и его тоже.

Постоянная потребность в принципиально новом дает стремление активно перенимать чужое (столь же быстро предавая забвению свое: пренебрегая им как отжившим). Русской мысли нередко ставили в вину обращение к иностранному наследию, за отсутствием своего собственного. Однако при этом не указывали обратную сторону медали: способность усвоения и воплощения чужих идей как общечеловеческих. Именно постоянное стремление к принципиально иному, новому, как и восприятие универсализма (объективности) идей дает возможность взращивать их на своей почве.

Второй русской чертой является выход за рамки своего: не только на уровне общества, но прежде всего на уровне личности, что проявляется в преодолении межличностных барьеров. Эта черта ярко видна всем, кто был за границей: русские стремятся объединять своих и чужих, в любых условиях организуя коллективное взаимодействие. Им легко удается это сделать, в отличие от представителей других наций, и это связано с отсутствием страха и наличием привычки вторгаться в самую суть чужой жизни, переступая личностный барьер и преодолевая изолированность индивидуальности. Обычно это качество обозначают как «русскую душевность». Иностранцы же нередко воспринимают его как агрессию: нападение на личность. Для подавляющего большинства наций границы личности святы, и психологический барьер между душами непреодолим.

Понятие нравственности неразрывно связано с очень значимым для русского менталитета понятием правды — что подтверждает русский язык. Русское слово «правда» не только имеет высокую частотность в русском языке по сравнению с другими, но и эпитет «мать» (правда-матка, правда-матушка), живописующий кровную близость правды человеку, его изначальное лоно и прибежище. А также и синоним «истина», означающий высшую правду: правду в духовном смысле, что смыкает его с понятием истока нравственности и идеала.

Можно смело сказать, что стремление к объединению людей/народов идеалом или некоей универсальной идеей является типичным для нашего характера. Исполняя такую роль, Россия (русский человек) имеет лицо перед другими народами (людьми).

Также важны для русского менталитета понятия души: как особого внутреннего, значимого мира — и судьбы, соотносящейся со смирением и выражением «ничего не поделаешь». Такие понятия души и судьбы как уникальные: присущие только русскому языку.

Эта черта характера в физическом отношении подтверждается более чем полугодовой спячкой природы и внешней пассивностью в этот период — на фоне которой происходит внутреннее, бессознательное брожение психики, предрасполагающее к глубинно-религиозному восприятию (в последнее время появились исследования, доказывающие, что краткость светового дня способствует медитации, хотя также и депрессии). Следствием этого становится философская глубина душевной жизни, проявленная в первую очередь даже не у философов, а у писателей, чьи произведения завоевали мировую известность (Толстой или Достоевский). Когда умолкает ясный разум, говорят образы. На то, что русская философия выражает себя в художественной литературе ярче, чем в рационально-логических концепциях, неоднократно указывали историки русской философии, среди них Э.Л.Радлов и А.Ф.Лосев.

Нации, лишенные столь продолжительного вынужденного снижения физической активности (неизбежного в нашем климате, как бы ни влиял на нее ныне напряженный, насильственный социальный ритм жизни), не развивают такой эмоционально-душевной философской глубины.

Так же в формировании ментальных особенностей русской культуры огромную роль сыграло русское православие. Оно придало внутреннюю определенность менталитету русского народа и в течение последнего тысячелетия определяет духовный потенциал нации. Православная вера выполняет для русского национального менталитета роль духовного стержня или духовной субстанции. Православие не проповедовало идеи предопределения. И потому ответственность за грехи, творимые по собственной воле, ложилась на грешника. Это было понятно и приемлемо. Православие в этом контексте тождественно эмоционально-художественному строю русского менталитета: оно отражает русскую приверженность абсолютным духовным ценностям, максимализм, образно-символическое построение отечественной национальной культуры.

Исторические условия существования, пространственная среда, православная религия и русская православная церковь как социокультурный институт наложили неизгладимый отпечаток на русский национальный менталитет.

Православная вера есть особое, самостоятельное и великое слово в истории и системе христианства. На православии основан русский национальный дух и национальная нравственность, уважение и любовь ко всем племенам и народам.

Нравственно-религиозная доминанта порождает ряд особенностей русского культурного менталитета. Во-первых, ни у одного народа не было христианской идеи на национально-государственном уровне, только у русских. Во-вторых, русский народ способен к религиозно-философскому мышлению. В-третьих, только русским свойственно познание мира религиозной интуицией, в отличие от Запада. В-четвертых, из всех европейских народов славяне и особенно русские являются наиболее склонными к религии, ибо они веровали в древности в единого Бога, а в нашем монотеистическом язычестве было предчувствие Христа и Богородицы, а христианские понятия, такие как Бог, рай, пекло, бес были исконно славянскими.

Ментальной характеристикой русской культуры, которая была обусловлена православием являются особенности отношения к частной собственности, богатству и справедливости в российском менталитете. В экономическом опыте русских доминировал не экономический интерес, а сложившаяся моральная экономика, которая главной целью имеет выживание. Поэтому люди отказывались от экономических успехов и связанного с ним риска, от тех ценностей, которые кажутся естественными в современной либеральной цивилизации. Имущественные отношения для основной массы населения носили трудовой характер, а достижения материального благополучия не являлись самоцелью. Отсюда в характере русских относительное безразличие к материальному богатству, индивидуальной собственности. Отсутствие традиций частной собственности в России есть православный взгляд на богатство, которое не есть результат труда, оно посылается Богом и дается не для скопления и хранения, но для благоугодного к ближним полезного употребления. Внимание сосредоточено на праведном употреблении богатства, а не стяжании его. Богатство должно служить человеку, а не наоборот. Доход не был самоцелью.

В России была создана православная этика предпринимательства и товарно-денежных отношений, тогда как западное христианство культивировало в человеке прагматизм, накопительство, страсть к деньгам и богатству. В русском менталитете наибольшую ценность приобретает категория достатка, как мера духовности в приобщении к богатству. Предприниматели смотрели на свою деятельность иначе, чем на Западе, не столько как на источник наживы, а как на выполнение задачи, возложенное на него Богом или судьбой. Предпринимательство рассматривалось как определенный вид творчества, самоутверждения.

Богатство в православной этике воспринималось как нарушение справедливых механизмов. И если в основе рыночной экономики лежат принципы рациональности и целесообразности, то в России отдают приоритет идеям справедливости. В исторической ментальности у русских выработалось уравнительное понимание справедливости, связанное с суровыми климатическими условиями России, необходимостью физического выживания людей. Здесь не существовало объективной возможности обеспечить распределение производимых материальных благ пропорционально заслугам каждого человека перед обществом. Представления о равенстве несут в русском менталитете преимущественно моральный, а не правовой характер.

Под влиянием православия в русском менталитете сформировалась моральная традиция мироосвоения и хозяйствования, сохраняющаяся и там, где сознательная религиозность оказалась утраченной. Для русского мироосвоения характерны принципы религиозно-этического подхода к освоению жизни.

Многие исследователи отмечают равнодушие русских к устроению своей земной жизни, какое-то странное пренебрежение к материальному пласту, комфорту, удобству существования. Когда культура ориентирована на вечность, то человеческое существование в ней осознается особенно кратким и эфемерным. В «Херувимской песни» есть слова: «Всякое ныне житейское отложи попечение…», что означает отодвигание на задний план всех хлопот, связанных с обеспечением материального благосостояния, устройства в этом мире. При этом мир для такой личности — лишь временное пристанище, и ведущий тип мироощущения — это «деликатное терпение гостя».

Обращенность культуры в вечность объясняет то, почему в ней слабо разработана временная перспектива, ориентированность на будущее. Поэтому в таких культурах невероятно трудно что-либо реформировать. Они сильно сопротивляются всяким изменениям, и если они происходят, то они носят революционный, а точнее — апокалиптический характер.

Еще одной ментальной характеристикой русской культуры является самопожертвование. Самопожертвование в нашей культуре — абсолютная ценность. В истории несколько раз происходили довольно странные вещи — накануне и во время страшных бед, грозивших человечеству уничтожением, многие европейские страны, их уникальные, самобытные культуры и народы бывали спасены добровольной кровавой жертвой России.

Конечно, самобытная русская культура и ее духовный центр — православие сложны для понимания представителей иных национальных культур. Об этом блестяще сказал Пушкин: «греческое вероисповедание, отдельное от всех прочих, дает нам особенный национальный характер». Не удивительно, что Запад нас не знает и не понимает, гораздо важнее, чтобы мы сами знали и понимали свою культуру и менталитет.

Список литературы

1. Ануфриев Е. А., Лесная Л. В. Российский менталитет как социально-политический феномен // СПЖ., 1997. № 4

2. Гуревич А.Я. Средневековый купец //Одиссей. Человек в истории. (Личность и общество. — М., 1990.

3. Горюнов Е.В. Соотношение народной и ученой культуры Средневековья в зеркале церковных обрядов и священных предметов // Одиссей. Человек в истории. (Картина мира в народном и ученом сознании). — М., 1994.

4. Культурология: теория и история культуры. — М.: Знание, 1998.

5. Раульф У. История ментальностей. К реконструкции духовных процессов. Сборник статей. — М., 1995.

6. Россия и Запад: Диалог культур. М., 1994.

ШУШАРИН Станислав Александрович, аспирант, ассистент кафедры «Дизайн и технологии медиаиндустрии». Статья поступила в редакцию 11.04.2013 г.

Адрес для переписки: stanislav.shusharin@gmail.com © л. М. Дмитриева, С. А. Шушарин

УДК 1331б.33 Э. М. ДУМНОВА

Новосибирская государственная архитектурно-художественная академия

СПЕЦИФИКА РУССКОГО МЕНТАЛИТЕТА В СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИХ КОНЦЕПЦИЯХ XX ВЕКА________________________________

В статье рассматривается проблема поливариативности трактовки русского национального менталитета в социально-философской мысли. Приводится анализ концепций ряда русских религиозных философов: Н. Я. Данилевского, Н. А. Бердяева, И. А. Ильина, Н. О. Лосского. Выявляется общее и особенное в их взглядах относительно факторов-детерминант русского менталитета и их влияния на становление ментальных качеств русского народа.

Ключевые слова: менталитет, факторы-детерминанты, ментальные качества, русский характер, антиномичность.

Современному российскому обществу присущи динамичные социальные процессы, формирующие новые условия жизни, сопряженные с рядом последствий. Одним из них является трансформация менталитета. В современных социально-философских и культурологических исследованиях до сих пор отсутствует единство мнений в оценки этого процесса. Для более глубокого понимания причин изменения менталитета в российском обществе нам представляется необходимым обращение к истокам его формирования. Менталитет является определенным индикатором социального развития, поскольку сквозь него преломляются все преобразования, происходящие в социуме. В этой связи мы считаем обоснованной точку зрения, разделяемую рядом современных авторов о способности менталитета трансформироваться. Вместе с тем, чтобы выявить изменения, происходящие в русском менталитете, и закономерности его развития, необходимо проанализировать его факторы-детерминанты и характеристики в начальный период формирования.

Целью статьи является сравнительный анализ социально-философских концепций становления русского менталитета.

В современных историко-философских трудах, посвященных русской философии, упускается из виду одно из ключевых направлений теоретических изысканий русских философов — проблема своеобразия и сущности русского национального менталитета. В Х1Х — ХХ вв. специфика русского менталитета была раскрыта в ряде трудов русских социальных философов. Большой вклад в изучение русского менталитета внесли Н. Я. Данилевский, В. О. Ключевский, И. В. Киреевский, А. И. Герцен, К. Д. Кавелин, Н. А. Бердяев, И. А. Ильин, Н. О. Лос-ский и др. Сущность русского национального менталитета многогранна, т.е. представляет собой сложное сочетание взаимосвязанных ментальных

качеств. Этим и обусловлена многоаспектность его исследований. Менталитет подвержен трансформации под влиянием ряда факторов, главным образом обусловленных изменением социальной среды. Закономерности трансформации русского (российского) менталитета представляются возможным выявить исходя из анализа исконных ментальных свойств русского народа и истоков их формирования.

Идея о существовании русского народа, как отдельной социально-исторической общности, была выдвинута великим русским ученым Н. Я. Данилевским. В знаменитой работе «Россия и Европа» , изданной в 1871 г., философ обосновывает концепцию культурно-исторических типов и, как следствие, цивилизационный путь развития, уникальный у каждого общества. Одним из десяти культурно-исторических типов был обозначен славяно-русский, являющийся целостным духовным пространством и имеющим самобытную историю. Н. Я. Данилевский полагал, что каждый культурноисторический тип проявляет себя в четырех сферах: религиозной, государственной, в сфере искусства и науки, а также в технической сфере. Последняя из выделенных сфер, достижения человека в которой прямым результатом имели практическую пользу в виде усовершенствования социальной жизнедеятельности, соотносится в современном понимании с цивилизацией. В этой связи Н. Я. Данилевский видит полезным заимствования в сфере технических достижений, которые способствуют развитию любого культурно-исторического типа без ущерба его самобытности и уникальности его культуры. В силу того, что философ позиционирует каждый культурно-исторический тип как самодостаточный, он полагает, что любые заимствования в сфере культуры и традиций по сути своей деструктивны, поскольку ведут исключительно к разрушению и даже уничтожению национальной культуры.

ОМСКИЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК №3 (119) 2013 ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ

ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ ОМСКИЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК №3 (119) 2013

Многообразие форм духовного и материального существования русского народа в рамках славянорусской цивилизации в совокупности своей определило его национальное самосознание, в основе которого лежит исторический опыт народа, одной из составляющих которого является опыт религиозный. По мнению Н. Я. Данилевского, утрата религии как одной из системообразующих компонент русского сознания и менталитета в целом ведет к разрушению России как социокультурной целостности.

Анализ социально-философских концепций русского менталитета, позволяет выделить несколько факторов-детерминант менталитета русского народа, а вместе с тем и самой русской цивилизации. Н. А. Бердяева, И. А. Ильина, Н. О. Лосского объединяет общность позиции по поводу предпосылок формирования русского менталитета, который, по их мнению, сформировался в результате влияния: 1) природно-географических условий; 2) особенностей организации социальной жизни; 3) специфики духовной жизнедеятельности.

Вместе с тем каждый из них рассматривает влияние данных факторов под определенным углом зрения. В этой связи в качестве предмета исследования в данной статье выступают особенности позиционирования факторов-детерминант русского менталитета и его специфики в концепциях русских религиозных философов.

Первичным из выделенных факторов является природно-географический, который нашел глубинное толкование в русской философии. Н. А. Бердяев в работе «Судьба России» отмечает предопределенность менталитета русского народа территорией его проживания, огромными просторами. Сравнивая западный и русский менталитет, философ акцентирует внимание на объективных внешних факторах, детерминирующих специфику и несопоставимость обоих. Он отмечает, что европейский человек зависим от узости пространства и вынужден направлять максимум своей энергии для организации стабильной жизни в его рамках. Широта же русских просторов породила ряд недостатков в русском характере, среди которых «лень, беспечность, недостаток инициативы, слабо развитое чувство ответственности» . В этой связи географические условия проживания играли немалую роль в процессе складывания двух типов культур: экстенсивной (русской) и интенсивной (европейской). Русский человек возлагал надежды на огромное пространство, которое и ограничивало его активность, и давало чувство защищенности, не требуя напряжения сил. Размеры пространства земли сообразны пространству души.

И. А. Ильин в работе «Сущность и своеобразие русской культуры» рассматривает особенности русского менталитета, продолжая идею Н. А. Бердяева о том, что географическое положение и религиозность явились его основными факторами-детерминантами. Философ приходит к убеждению, что на вопрос: «В чем сущность русского народа?» невозможно дать ответ, не рассматривая взаимосвязь души и природы: «Душа народа находится в живой и таинственной взаимосвязи с его природными условиями…» .

Взгляд И. А. Ильина на сущность русской души несколько отличен от ее понимания Н. А. Бердяевым. Автор усматривает в русской натуре деятельность и страстность, затаенный заряд напряженности, своеобычную мощь бытия и существования, пламенное сердце, порыв к свободе и независимости. Эти черты, по его мнению, связаны с форми-

рованием русской души на огромных равнинных просторах, взрастивших свободолюбие русских, которое проявилось в истории в неспособности к рабскому существованию, русские «не поддаются чужому господству и друг другу подчиняются они неохотно» . Сочетание простора с суровыми климатическими условиями потребовало от русского человека выносливости и терпения, закалка стала необходимостью для выживания. При этом стойкость русского характера породила и его житейскую мудрость. И. А. Ильин отмечает: «они добродушны и сердечны, очень гостеприимны и надежны, хорошо обращаются со своими рабами и пленными, но склонны к резкой индивидуализации мнений, объединяются с трудом, с ними непросто договориться» . Необходимость к постоянному приспособлению к природным условиям, температурным перепадам, сформировало напряженность как имманентную черту русского характера. Философ видит одну из причин неуравновешенности и порывистости русской души именно в этом.

Активность русского народа, о которой умалчивает Н. А. Бердяев, И. А. Ильин видит в укреплении русского темперамента, которое происходило веками, через стремление к сохранению собственной самобытности, самостоятельности и самоосмысле-нию. Он отмечает проявление мощи, стихийности и красоты русской природы в русском характере, в его максимализме, выраженном в «русской тяге к полному достижению цели, мечте о последнем и конечном, желании заглянуть в необозримую даль, способность не страшиться смерти» . Обусловленность русского менталитета природной стихией закреплена в любви к родине, «русский, где бы он ни жил, всегда тоскует по своей суровой и могучей родине» .

Суровость и твердость русского характера сочетается со способностью обостренного чувствования. Это способность ощущать приближение весны, внутренне меняться и оживать, возрождаться к жизни вместе со всей природой, которая чужда европейцу, не знающему как «тело и душу изнуряют не столько сами изотермы, сколько крайности в перепадах температуры, требующие от человеческого организма серьезной перестройки» .

Природно-климатические условия признаны в русской социальной философии весьма значимым фоном для формирования таких ментальных свойств русских как: материальная непритязательность, аритмический характер трудолюбия — перепады трудовой энергии и лени, надежда на «авось», душевная открытость, щедрость, свободолюбие в специфически русской безмерной окраске, терпимость к иноплеменникам, отсутствие национального эгоизма, слабовыраженная внутриэтническая солидарность.

Религиозный фактор, проявившийся со временем, дополнил воздействие природно-географического, и в совокупности они обусловили дуализм русского менталитета.

Н. А. Бердяев выделяет черты русской души сквозь призму религиозности. В работе «Истоки и смысл русского коммунизма», вышедшей в свет в 1937 г., философ отмечает некоторые устойчивые свойства, выработанные русской душой, такие как: догматизм, аскетизм, способность нести страдания и жертвы во имя своей веры . При этом особо подчеркнута мистичность, присущая русскому народу, которая в сочетании с мощной религиозной энергией направляет его на целедостижение. Транс-

цендентность русской души выражается не только в достижении религиозных, но также социальных целей.

Религиозность определяет уникальность русской души, ее стремление к целостности и некоторую отрешенность от мирских дел. Вместе с тем религиозность русского человека весьма специфична. По мнению Н. А. Бердяева, русское православие снисходительно, оно не ставило высоких нравственных задач. Главное требование и форма дисциплины личности — это смирение. Добродетель смирения как некий реально достигаемый идеал освобождала русского человека от идеала святости, к которому у него не было смысла стремиться. Он выработал свое отношение к святости: «русский человек не идет путями святости, никогда не задается такими высокими целями, но он поклоняется святым и святости,. возлагается на святых, на их заступничество.» . Святость трансцендентна для русского народа, она не является его имманентным состоянием, что обуславливает ряд ментальных качеств. Честность для него не есть необходимое качество, формирующее стержень личности, поскольку смиренность освобождает от честности. Н. А. Бердяев отмечает, что в понимании русского человека «.бесчестность — не великое зло, если при этом он смиренен в душе, не гордится, не превозносится» .

Пассивность православного, которую философ определяет как женственную религиозность и женственную мораль, выражается в стремлении спрятаться, укрыться, найти защиту. Подобные жизненные ориентиры русского народа предопределяют не только судьбы отдельных людей, но и всей России. В этой связи Н. А. Бердяев доводит мысль о том, что русскому человеку пора развивать в себе сознание ответственности, жизненную духовную активность, чего требует историческое время. Парадоксальным является незыблемая константность русского менталитета, независящая от течения исторического времени, от изменения роли религии в обществе и степени религиозности русского народа. Качества русского человека, детерминированные в свое время православной религиозностью, выступают основой русского национального характера и в условиях нерелигиозного общества.

Представляется важной антиномия славянского Востока и Запада, которая раскрывается в творчестве Н. А. Бердяева посредством сравнения русской и польской души. Вражда между русскими и поляками имеет глубокие исторические корни. Философ отмечает, что единая расовая принадлежность, общеславянский корень не способствуют лучшему взаимопониманию двух народов. Он определяет противостояние русской и польской душ, как противостояние православной и католической душ, каждой из которых свойственен свой уклад и свое чувство жизни. Русский православный человек является таковым по своему душевному типу, в котором сконцентрированы качества, не повторяющиеся в душе католического типа, поэтому православной душе так трудно постичь и понять католическую. Русская душа, как отмечает Н. А. Бердяев, полна простоты, прямоты и безхитренности. Это душа грешащая, не стремящаяся ввысь, как душа католическая. Автор приходит к осознанию русской души как души народной, в какой-то степени обезличенной через ее смирение во Христе. Индивидуализм, не присущий русскому человеку, выступает остовом католического духовного типа. Философ видит его проявление в жертвенности католической души и неспособности

к смирению, а, напротив, в стремлении к свободе. Русский человек в отличие от поляка находится в состоянии внутреннего рабства, с которым не борется, поскольку и не видит его, оно является его имманентным состоянием.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Отмечая созерцательность и чувственность русской души, И. А. Ильин уточняет, что русская душа основывается на двух видах сил: первичных и вторичных. К первичным, определяющим сущность русской души, он относит чувство и созерцание, свободу совести и свободу молитвы, таким образом, не обходит значимость религиозной составляющей в формировании русской души. Позиционируя созерцательность сердца как основное ментальное качество русского народа, философ при этом не отрицает значения вторичных сил русской души, которые дополняют первичные. «В качестве вторичных сил выступают воля, осознанная мысль, сознание и организаторские функции» .

И. А. Ильин высоко оценивает русскую созерцательность, понимая ее как исконную стихию русского народа, от которой невозможно отказаться или преодолеть. Более того, философ делает вывод о том, что созерцающее сердце является источником русской православной веры. Дисциплина и рационализм способны только разрушить ее. В отличие от

Н. А. Бердяева, который рассматривает формирование русского менталитета через православную веру и религиозность народа, И. А. Ильин полагает, что созерцательность русского сердца породила сущность и своеобразие русско-православного религиозного опыта. Именно это ментальное свойство русского народа приблизило его к Богу. Ильин пишет: «Бог — это само совершенство и сама любовь» . Русский человек взирает на Бога с любовью, которая приближает к нему, к совершенству. Философ видит в этой любви любовь духовную, которая и есть путь к совершенству.

И. А. Ильин не отождествляет православную и католическую веру, и, вместе с тем, не отрицает стремления православных к духовному совершенствованию, которое Н. А. Бердяев закрепляет исключительно за католиками, то есть представителями западноевропейского и западного славянского менталитета. И. А. Ильин пишет о том, как «потрясающим образом сумела восточная православная церковь показать человеку огромное расстояние между его земным несовершенством и его высоким святым призванием. Она привила ему искусство любви к совершенству, искусство созерцания его и поклонения ему и наряду с этим <умение> видеть бездну собственных прегрешений» . Православный осознает свое несовершенство, отличие от Бога и в этом его грех, который он искупает переживанием жизненных тягот, лишений, болезней, это и есть путь его духовного очищения и выражение стремления к совершенствованию. Смиренность трактуется И. А. Ильиным как колоссальная выносливость и сила жертвенности русского народа, а вовсе не попытка спрятаться, как определял ее Н. А. Бердяев.

И. А. Ильин аргументирует наличие духовного восхождения православных христиан обращением к феномену отшельничества в истории православной церкви и это не подлежит никакому сомнению. Аскет доходит до истинного смирения, самоотречения, преодоления страха и растворение собственного Я в служении Богу. Отличительной чертой русского православия И. А. Ильин считает первичность сердечного созерцания, которое направляет волю. Воля в принципе не отвергается, но она подчинена

ОМСКИЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК №3 (119) 2013 ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ

ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ ОМСКИЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК №3 (119) 2013

созерцанию. Воля без созерцания способна породить «субъективный человеческий произвол». Вслед за волей возникает мысль. Философ приходит к выводу о том, что «сначала любовь, затем созерцание с любовью и из любви, затем действие, соответственное волевой установке. И только затем разумное осмысление любимого, постигнутого, пережитого. Именно так развивалось восточно-православное богословие» .

H. О. Лосского, так же как Н. А. Бердяева и И. А. Ильина, интересует религиозность русского народа, его основные ментальные свойства, которые обуславливают самобытность русского характера, его загадку. Он связывает религиозность народа с его основным и первичным свойством — добротой. Вопреки Н. А. Бердяеву, который отмечал женственную сущность русского народа, Н. О. Лосский пишет о сочетании в русском характере «мужественной природы с женственною мягкостью» . Н. О. Лосский подчеркивает распространенность этого качества у представителей всех социальных слоев, особенно у простолюдинов. Он отмечает проявление доброты в русском характере через отсутствие злопамятности, неожиданно сочетающееся с максимализмом, тем неоспоримо присущим русскому народу свойстве, которое не обошли в своих работах и другие русские философы. Н. О. Лосский пишет, что «нередко русский человек <…> испытывает сильное чувство отталкивания от другого человека, однако при встрече с ним <…> сердце у него смягчается, и он как-то невольно начинает проявлять к нему свою душевную мягкость.» . Религиозность, как основополагающий компонент русского менталитета, по мнению автора, созидательна и воплощена в доброте, в способности к беззаветной любви. Это чувство философ рассматривает в разных ипостасях: как любовь женщины и мужчины, как любовь к ребенку и, в целом, как любовь к человеку.

Традиционно русскому народу был свойственен христианский идеал добра. Н. О. Лосский полагает, что абсолютное добро осуществимо только в Царстве Божием, где люди могут освободиться от эгоизма посредством любви к Богу, которая становится больше, чем любовь к самому себе. Цель жизни людей в Царстве Божием состоит в творении добра, красоты и познании истины. Идея правдоискательства, по мнению философа, всегда существовала в русском менталитете, хотя меняла свои формы выражения. Н. О. Лосский делает вывод о наличии у русского человека ряда первичных свойств, определяющих его своеобразие. Они получили свое развитие в рамках православной религиозности, которая сделала возможным накопление нравственного и эстетического опыта, сформировавшего способность к сопереживанию и чувствованию чужой боли.

Исходя из проведенного анализа, мы полагаем возможным сделать следующие выводы:

I. Авторы рассмотренных выше концепций сходятся во мнении о влиянии православия на внутреннюю структуру национального менталитета. В определенной степени религиозность русского народа обусловила доминирование в нем чувственно-созерцательного начала над волевой и рациональной составляющей. Русский народ — это народ сердца

и чувства, национальное сознание которого носит ярко выраженную эмоциональную окраску, иррациональное здесь доминирует над рациональным началом. Следовательно, холизм выступает как основная общая характеристика русского менталитета.

2. Комплементарный характер выделенных факторов, обусловил противоречивость русского менталитета, выразившуюся в ряде антиномий, которые, на наш взгляд, следует позиционировать как уникальное ядро русского менталитета. Антиномич-ность русской души воплощается в сочетании женственной пассивности и мятежной непокорности; в ее внутренней борьбе, внутреннем несогласии, в страдании, в обреченности, поэтому, на вечный поиск правды; в наличии таких ментальных качеств как доброта, сострадание, смиренность — с одной стороны, а с другой — проявление жестокости, свободолюбия. В целом, дуализм русского менталитета сформировался в процессе накопления русским народом специфического социально-исторического опыта.

3. Анализ факторов-детерминант, выявленных в ряде рассмотренных концепций, делает возможным их условную классификацию по критерию относительной константности. К константным факторам, на наш взгляд, следует отнести природно-географические условия. Их устойчивость обеспечивает пролонгированную детерминацию и воспроизводство ряда ментальных качеств русского народа, которые сохраняются в современном российском менталитете. Что касается менее стабильных факторов, то к ним следует отнести особенности организации социальной жизни и специфику духовной жизнедеятельности. Предложенная классификация может служить аргументом для обоснования процесса трансформации русского менталитета, который при этом сочетается с сохранением базовых черт национального характера.

Библиографический список

1. Данилевский, Н. Я. Россия и Европа / Н. Я. Данилевский. — СПб., 1871.

2. Бердяев, Н. А. Судьба России. Опыты по психологии войны и национальности / Н. А. Бердяев. — М. : Мысль, 1990. — 207с.

5. Лосский, Н. О. Характер русского народа / Н. О. Лосский. — М. : Посев, 1957. — Кн. 2. — 98 с.

ДУМНОВА Эльнара Михайловна, кандидат философских наук, доцент кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин.

Адрес для переписки: dumnova79@yandex.ru