Опека и попечительство в дореволюционной России

Федосова Е.В. Правовое регулирование опеки и попечительства над несовершеннолетними лицами крестьянского сословия в Российской империи…

Е.В. Федосова

Федосова Елена Викторовна — адъюнкт кафедры государственно-правовых дисциплин Нижегородской академии

МВД России

E-mail:lenusi-f@yandex.ru

Правовое регулирование опеки и попечительства над несовершеннолетними лицами крестьянского сословия в Российской империи (вторая половина XIX века)

В данной статье автор рассматривает правовое регулирование опеки и попечительства над несовершеннолетними лицами крестьянского сословия Российской империи во второй половине XIX века. На основе анализа законодательства, норм обычного права автор делает общие выводы о состоянии, развитии гражданско-правового института опеки и попечительства в указанный период, рассматривает причины неэффективности правового регулирования, учитывая особенности быта крестьян.

На сегодняшний день решение проблем правового регулирования опеки и попечительства над различными категориями российских граждан, втом числе и над несовершеннолетними, является одним из приоритетных направлений социальной политики современного российского государства. Разрабатываются и реализуются на федеральном и региональном уровнях различные программы в сфере защиты детства.

Несмотря на принятие Федерального закона от 24 апреля 2008 года № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве»1, в настоящее время существует ряд проблем, которые требуют решения, прежде всего, на законодательном уровне. Одной из такихпро-блем является, например, нецелевая растрата имущества подопечного, нарушающая его законные права и интересы, со стороны лиц, на которых возложены обязательства по охране этого имущества (опекунов и попечителей). Подобные проблемы существовали и ранее, в дореволюционной России. В связи с вышеизложенным несомненный научный интерес представляет исследование правового регулирования общественных отношений в сфере опеки и попечительства над несовершеннолетними лицами крестьянского сословия во второй половине XIX века.

До отмены крепостного права вопросы регулирования опеки и попечительства в крестьянском сословии решались в зависимости от принадлежности к определенной категории крестьян. Например, для удельных и государственных крестьян существовали постоянно действующие опекунские учреждения. Осуществлялся особый надзор местной власти по опекам над малолетними детьми

мастеров на казенных фабриках и заводах. Помещичьи крестьяне полностью находились под властью помещика, который решал и вопросы опекунского характера.

В данной статье мы предпринимаем попытку рассмотреть правовые основы организации опекунского дела у крестьян после отмены крепостного права. Для этого мы полагаем необходимым проанализировать гражданско-правовое законодательство об опеке и попечительстве, соотношение законодательных положений и норм обычного права, а также сформулировать общие выводы о состоянии правового регулирования института опеки и попечительства во второй половине XIX века.

Особенностью социальной политики государства, втом числе в области гражданско-правовых отношений, в дореволюционной России являлся ее сословный характер. В отношении самого большого по численности сословия (крестьянства) вопросы опеки и попечительства во второй половине XIX века регулировались преимущественно нормами обычного права, что вызывало ряд трудностей на этапе правоприменения. Не было единого, комплексного, всесословного законодательства, впол-ной мере регламентирующего общественные отношения в сфере опеки и попечительства.

Некоторые нормы об опеке и попечительстве встречались в отдельных статьях различных по своему содержанию и направленности нормативно-правовыхактов, которые, восновном, регулировали компетенцию органов или должностных лиц сельского самоуправления, либо устанавливали ответственность. Приведем неисчерпывающий перечень таких актов. Свод законов гражданских

1830 года (ч. 1 т. X); Уложение о наказанияхуголов-ных и исправительных 1885 года (ст. 27, 43, 50); Общее положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости от 19 февраля 1861 года (ст. 21, 51); Положение о земских участковых начальниках от 12 мая 1889 года (ст. 38, 114); Законы о состояниях 1876 года (раздел IV). Так, статья 21 Общего положения о крестьянах устанавливает правило, в соответствии с которым на крестьян, вышедших из крепостной зависимости, распространяются общие постановления законов гражданских о правах и обязанностях семейственных. Но имеется оговорка (в примечании кстатье), что, разрешая вопросы в сфере опеки и попечительства, крестьяне должны руководствоваться положениями норм обычного права («местными своими обычаями, а не общими правилами охранительного судопроизводства и гражданскими законами об опеке»2). Законы носили общий, руководящий, но не обязательный характер. Возникает вопрос: почему государство отказалось, по сути, отзаконода-тельного регулирования опеки у крестьян? Представляется, что такое решение было принято не случайно. В силу своей самобытности крестьянское общество не было готово к «внешнему» регулированию процессов, происходящих внутри крестьянской общины, которая и после отмены крепостного права еще долго играла значительную рольвжизни и быту крестьян. По мнению Н. Бржес-кого, «русская деревня в дореформенную эпоху представляла собою особый замкнутый мир, внутренняя жизнь которого в области семейных и имущественных отношений определялась требованиями обычного права»3.

В Положении о крестьянах регулируется компетенция сельских сходов, на которых были возложены функции органов крестьянской опеки4. К слову, назначение опеки над имуществом умершего крестьянина по требованию кредиторов последнего для обеспечения долга не является предметом ведомства сельского схода5. Компетенция сельского общества ограничивалась назначением опеки первого рода6, то есть над несовершеннолетними. Сельский сход не мог назначать опеку к имуществу членов сельского общества за расточительность7 и вследствие слабоумия8. Такие опеки устанавливались по общим правилам для других сословий, которые содержались вXIVтоме Свода законов гражданских. Представляется, что такое ограничение связано с особым порядком процедуры установления слабоумия, которое констатировалось специальными медицинскими учреждениями. Кроме того, сама природа расточительства требовала иной подход к ограничению дееспособности лиц, нежели в случаях установления опеки над несовершеннолетними. Пределы компетенции носили и территориальный характер — она распространялась на личность и имущество тех крестьян, которые проживали или приобрели имущество на территории сельского общества. Споры по вопросам опеки рассматривались волостным судом, на-

пример в случае предъявления к опекуну претензий несовершеннолетним, вышедшим из-подопе-ки по управлению его имением9.

Положение о земских участковых начальниках регламентирует их компетенцию в области контроля над деятельностью сельских сходов, их участия в опекунских делах. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных устанавливает ответственность частных и должностных лиц за нарушения законодательства об опеке и попечительстве.

Применялась широкая практика толкования норм закона и правового обычая, которая осуществлялась Правительствующим сенатом и имела своей целью ликвидировать пробелы в праве и законодательстве в сфере опеки и попечительства. Следует сказать, что деятельность Сената в полной мере не восполняла недостатков законодательства, создавая массив норм, что негативно сказывалось на правоприменительной практике.

Анализируя отдельные положения законодательства, мнения ученых-правоведов того времени в области гражданского, семейного права можно выделить следующие недостатки организации правового регулирования в данной сфере.

Во-первых, можно предположить, что у крестьян не существовало понятия опеки в строго юридическом смысле как организации юридической защиты и попечения о личности и имуществе лишенных дееспособности членов гражданского общества10. Данный факт можно объяснить особенностями крестьянского быта, а именно юридической неграмотностью большинства сельских обывателей.

Следует отметить отсутствие четкого разграничения опеки и попечительства в крестьянской среде. В законодательстве того времени отсутствуют формулировки этих понятий. Различие определялось степенью ограничениядееспособности лица, в соответствии с которым малолетнему назначался опекун, а несовершеннолетнему — попечитель. Степень ограничения дееспособности у несовер-шеннолетнихзависела от возраста. Здесь для крестьянского сословия действовали положения статей 217—221 тома X Свода законов гражданских11, согласно которым выделялось три возраста несовершеннолетия: с рождения до 14лет, с 14до 17 лет и с 17 лет до 21 года. До 17 лет лицо считалось малолетним и фактически не имело никаких прав относительно распоряжения своим недвижимым и большинством движимого имущества. С 14 лет малолетний мог попросить себе попечителя, но запрет на управление и распоряжение недвижимым имуществом сохранялся. С 17 лет до 21 года малолетний приобретал статус несовершеннолетнего, а вместе с ним новый круг прав, втом числе и право управления своим недвижимым имуществом. С 21 года наступает полное совершеннолетие, а также полная дееспособность, которая включает в себя право полного распоряжения своим имуществом и свободу вступления в обязательства. По замечанию А.К. Боровского, указанное раз-

Федосова Е.В. Правовое регулирование опеки и попечительства над несовершеннолетними лицами крестьянского сословия в Российской империи…

Федосова Е.В. Правовое регулирование опеки и попечительства над несовершеннолетними лицами крестьянского сословия в Российской империи…

личие не всегда соблюдалось в наименованиях и зачастую происходила подмена понятий, что характерно и для других аспектов организации опекунского дела у крестьян12.

С другой стороны, такая путаница в юридических терминах кажется вполне естественной, так как при отсутствии самого понятия опеки, его смешении с другими формами социальной заботы о гражданах со стороны государства (благотворительностью) невозможно разобраться в юридических тонкостях этого правового института, не сформировавшегося окончательно в тот временной период.

С.В. Пахман не согласен с мнением, будтоу крестьян вообще не было понятия опеки. Он приводит развернутое обоснование своей позиции и называет причины, почему понятие опеки у крестьян в юридическом смысле имеет достаточно размытые границы13:

1) отсутствие единого, четко сформулированного категориально-понятийного аппарата; сами слова «опека», «попечительство» в разных мест-ностяхне всегда отождествляются с тем смыслом, который имеется в виду в законе;

2) достаточно редки случаи назначения опеки, так как в основном такое назначение должно было быть связано с сохранением имущества до совершеннолетия, а в крестьянской среде встречалось немного сирот, которым принадлежало имущество, нуждающееся в охране; кроме того, опека назначается над круглыми сиротами, а если имелся один из родителей, он выступал в качестве естественного опекуна, то есть не происходило дополнительного назначения, обычно понимаемого под опекой;

3) опека не над имуществом, а над личностью сироты, когда опекун берет его в дом, отождествляется с мерами призрения. Но это разные по своей сущности юридические явления, и здесь мы придерживаемся точки зрения ученого, так как считаем, что главное отличие между опекой и призрением заключается в различии элементов состава правоотношений этих явлений и их связей.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Таким образом, необходимо сделать следующий вывод о существовании опеки и попечительства в среде крестьянского сословия. Опека и попечительство как явления юридические имели место быть, так как существовали соответствующие правовые нормы (нормы закона и нормы правового обычая), регулирующие общественные отношения, органы и лица, осуществляющие функции по реализации этих норм. Вместе с тем, деятельность уполномоченных органов и лиц, законодательство — все это было далеко от простых крестьян. Они не в полной мере представляли себе содержание, механизм реализации правовых норм, регулирующих отношения в сфере опеки и попечительства, отождествляли опеку как гражданско-правовой институт с опекой как формой социального призрения.

Выделялосьтри формы опеки: природная (принадлежала оставшемуся в живых родителю), по назначению общества и по завещанию. В некоторых местностях опекуном мог являться только

отец, хотя по общему правилу мать не отстранялась от опеки. К ней назначались соопекуны мужского пола из родственников или даже посторонних лиц, которые осуществляли контроль над управлением имущества подопечного. В таких случаях встречалось притеснение интересов матери, в основном заключающееся в расточительстве имущества со стороны соопекунов14. Отец мог быть устранен от опеки в силу дурного поведения. Относительно опеки по завещанию имеется мало сведений. Известно, что сельский сход без особыхосно-ваний не имел права отстранить опекунов, назначенных к малолетним сиротам по духовному завещанию их умерших родителей15. Таким образом, назначение опеки могло осуществляться не только органами сельского и волостного управления, но и прямым волеизъявлением родителей.

Во-вторых, следует отметить двойственный характер регулирования общественных отношений в сфере опеки и попечительства: законодательный и обычно-правовой.

В-третьих, ряд замечаний касался деятельности опекунов: несвоевременность, формальность описи имущества подопечного, извлечение собственной выгоды из управления имуществом в ущерб интересам подопечного, несоблюдение порядка предоставления отчетных документов по управлению имуществом, находящимся под опекой. Отчеты предоставлялись только по требованию сельского общества. Например, в случае, когда в установленном порядке был выставлен иск по удовлетворению требований должником.

По общему правилу опекуны назначались из числа родственников подопечного, но ввиду их отсутствия могли быть назначены и посторонние лица, например соседи. Особых правил по качественным критериям, предъявляемым к опекунам, не имелось. Известно, что это должен был быть человек благонадежный. Четкое понятие благонадежности отсутствовало, оно носило оценочный характер и могло включать в себя различные наборы качеств. Одним из признаков благонадежности являлось наличие собственности16.

Зачастую имущество детей-сирот, принадлежавшее им по закону, растрачивалось не по назначению, а опекуны считали это справедливой компенсацией за усилия, направленные на воспитание подопечного.

По смыслу статьи 51 Положения о крестьянах опекуны имели право отчуждать только движимое имущество подопечного, которое могло быть подвергнуто скорой порче, о чем должна была быть сделана соответствующая запись в особую книгу. Целью отчуждения являлась быстрая продажа такого имущества во избежание возможных убытков в случае его порчи. Остальное движимое (драгоценные камни, металлы, ювелирные изделия и т. д.), а также недвижимое имущество подлежало отчуждению по основаниям, предусмотренным ста-тьями277—281 части 1 томаXСводазаконовграж-данских17, по приговорам сельских сходов, утвер-

жденныхгубернским присутствием. Нотаккакопе-куны, в основном, не вели отчетности о хозяйственной деятельности по управлению имуществом подопечного, то часто имущество, особенно движимое, не сохранялось до совершеннолетия последнего. Доказать необоснованную растрату или первоначальное наличие имущества было проблематично, так как отсутствовали материальные свидетельства (отчетные документы). С течением времени (опека могла длиться более десяти лет) предъявить претензии опекуну было сложно, потому что порой и сам подопечный не знал в подробностях обо всем имуществе, которое ему принадлежало после смерти родителей.

В-четвертых, следует отметить недостатки организации деятельности опекунских учреждений. Назначение опекунов и попечителей, а также проверка их действий находились в компетенции сельского схода, где тоже наблюдались серьезные нарушения — не соблюдались требования к кандидатам в опекуны, которые часто назначались без разбора. Крометого, опекуны моглидолго незнать о своем назначении и не принимать имущество под опеку, либо отказаться от опеки. Вследствие этого образовывался промежуток времени от момента необходимости назначения опекуна или попечителя до его реального назначения, иногда достигавший нескольких месяцев, когда имущество малолетнего оставалось без должного присмотра, большая часть его расхищалась родственниками или же самим сельским обществом.

Нередки были случаи, когда малолетние крестьянские сироты лишались дохода в форме арендной платы за землю, так как принадлежащие им наделы использовались самим сельским обществом на безвозмездной основе. Н. Бржеский отмечал, что: «у малолетнихрастащутвсе имущество и взыскать не с кого»18. В компетенцию волостного суда входило разрешение жалоб, приносимых на действия опекунов и попечителей, рассмотрение дел по охране имущества малолетних сирот по существу19. Но процедура обращения в суд была достаточно сложной, и далеко не все лица в действительности могли получить судебную защиту. Сельское общество не несло ответственностьза назначение опекунов: нормы обычного права ее не предусматривали, а положения статьи 255 раздела III главы X Законов гражданских носили рекомендательный характер.

На основании вышеизложенного можно вести речь о неэффективности правового регулирования общественных отношений в сфере опеки и попечительства над несовершеннолетними лицами в крестьянском сословии во второй половине XIX века.

К основным причинам выявленного положения мы относим: отсутствие единого всесословного комплексного законодательства; отсутствие четкой регламентации компетенции должностных лиц сельского общества по контролю и надзору за организацией опекунского дела; отсутствие продуман-

ной, организованной системы отчетности по управлению имуществом подопечных; сложный процесс оспаривания действий опекунов по распоряжению имуществом подопечных в судебном порядке; произвол сельского общества по отношению к несовершеннолетним сиротам;особенности крестьянского юридического быта, претерпевающего пережитки крепостного права, самобытность крестьянской общины.

Ситуация в современном российском обществе позволяет полагать, что проблемы, рассматриваемые в настоящей статье, актуальны и на сегодняшний день. Несовершенство законодательства позволяет опекунам и попечителям уходить от ответственности за неисполнение своих обязанностей или злоупотреблять ими.

Примечания

1. Собрание законодательства РФ. — 2008. — № 178. — Ст. 1755.

2. Узаконения и решения Правительствующего Сената по крестьянским опекам. — Петрозаводск, 1900. — С. 15.

3. Бржеский Н. Очерки юридического быта крестьян. — СПб., 1902. — С. 59.

4. Сельский сход — общее собрание всех крестьян-домохозяев, принадлежащих к составу сельского общества, в которое входили также все назначенные по выбору сельские должностные лица; являлся органом управления крестьянской общины, в компетенции которого было решение вопросов общежития. (См. ст. 47 Положения о крестьянах (ru.wikisource.org/wiki/)).

5. Узаконения и решения Правительствующего Сената по крестьянским опекам. — Петрозаводск, 1900. — С. 17.

6. Согласно статье 212 Свода законов гражданских законодатель признает два рода опеки и попечительства в порядке семейственном: 1) над несовершеннолетними; 2) над глухонемыми, немыми, безумными и сумасшедшими.

7. Узаконения и решения Правительствующего Сената по крестьянским опекам. — Петрозаводск, 1900. — С. 17.

8. См. там же.

9. См. там же. — С. 19.

10. Брокгауз Ф.А. Энциклопедический словарь: В 82т. /Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон. — СПб., 1987. — Т. 43 (Опека — Оутсайдер). — С. 1.

11. Собрание законодательства Российской империи: В 16 т. — СПб., 1900. — Т. X. — Ч. 1. — С. 14.

12. См.: Боровский А.К. Опека над личностью и имуществом малолетних сирот сельского состояния. — Петрозаводск, 1900. — С. 9.

13. См.: Пахман С.В. Обычное гражданское право в России. Юридические очерки: В 4 т. — СПб., 1879. — Т. 2. — С. 347—348.

14. Аникеев А.В. Крестьянские опекуны и крестьянские опеки // Друг народа. — 1876. — № 16. — С. 48—54.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

15. См.: Узаконения и решения Правительствующего сената по крестьянским опекам. — Петрозаводск, 1900. — С. 18.

Федосова Е.В. Правовое регулирование опеки и попечительства над несовершеннолетними лицами крестьянского сословия в Российской империи…

Федосова Е.В. Правовое регулирование опеки и попечительства над несовершеннолетними лицами крестьянского сословия в Российской империи…

16. См.: Пахман С.В. Указ. соч. — С. 355.

17. В указанных статьях предусмотрены основания и порядок продажи движимых вещей: для уплаты долгов по имению, в случае если эти вещи составляли товар лица, от которого перешли к малолетнему; недвижимых имений: при разделе между малолетними и совершеннолетними наследниками, для уплаты доставшихся вместе с имением долгов, в случае если имение на-

ходится в упадке при условии, что на его содержание уходит больше средств, чем получаемые с него доходы.

18. Бржеский Н. Очерки юридического быта крестьян. — СПб., 1902. — С. 4.

19. Статья 38 Положения о земских участковых начальниках 1889 года // Хрестоматия по истории государства и права СССР. Дооктябрьский период / Под ред. Ю.П. Титова. — М., 1990. — С. 424—427.

Р.А. Хачак

Хачак Руслан Адамович — соискатель кафедры уголовного права Кубанского государственного аграрного университета

E-mail: rus001@bk.ru

Некоторые спорные моменты в законодательном определении имущества, подлежащего конфискации

В работе рассматриваются спорные моменты в законодательном подходе к определению имущества, которое может быть конфисковано. Особо обращается внимание на необходимость расширения предмета конфискации за счет включения выгод имущественного характера, которые лицо получило. Обосновывается возможность конфискации в преступлениях против собственности. Предлагается предусмотреть конфискацию имущества юридических лиц, используемого для финансирования террористической деятельности и организованной преступности.

В пункте «а» части 1 статьи 1041 УК РФ указывается, что конфискации как иной мере уголовноправового характера подлежат деньги, ценности и иное имущество, полученное в результате совершения одного или нескольких преступлений, предусмотренных рядом статей Особенной части УК РФ. Речь идет об имуществе, непосредственно захваченном (полученном) в результате преступления, а также полученном в качестве вознаграждения за совершение преступления (например, вознаграждение за убийство по найму). При этом под «совершением преступления» понимается совершение как оконченного, так и неоконченного преступления (приготовления или покушения).

Доходы в данном случае целесообразно понимать, исходя из содержания статьи 41 Налогового кодекса РФ. Это экономическая выгода в денежной или натуральной форме, исчисляемая как положительная разница между поступлениями от использования указанного имущества в сфере экономической деятельности и затратами, связанными с таким его использованием. Хотя статья 136 ГК РФ и различает в поступлениях, полученных в результате использования имущества, три их вида —

плоды, продукцию и доходы, тем не менее, как представляется, это различие значимо не для целей статьи 1041 УК РФ, поскольку в ней говорится о любых доходах. Поступления от реализации (продажи) имущества, полученного преступным путем, вдан-ном случае не рассматриваются как доходы, поскольку они предусмотрены самостоятельно в пункте «б» части 1 статьи 1041 УК РФ (превращение, преобразование).

Следует отметить, что в результате совершения преступления может быть получено не имущество, а так называемые выгоды имущественного характера. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 10 февраля 2000 года № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» указал: «По смыслу закона предметом взятки или коммерческого подкупа наряду с деньгами, ценными бумагами и иным имуществом могут быть выгоды или услуги имущественного характера, оказываемые безвозмездно, но подлежащие оплате (предоставление туристических путевок, ремонт квартиры, строительство дачи и т. п.). Под выгодами имущественного характера следует понимать, в частности, занижение сто-

1.1 Советское законодательство об опеке и попечительстве

На любом историческом этапе перед обществом стоит задача обустройства детей, стариков, инвалидов, их жизнеобеспечения и защиты их интересов. Цивилизованное общество признает человека наивысшей ценностью, а потому обращает на данную проблему особое внимание. Однако очевидно и то, что забота о тех согражданах, которые не в состоянии позаботиться о себе самостоятельно, — это вынужденная обязанность любого социального коллектива, а также любого государства, обеспечивающего собственную безопасность.

В первую очередь необходимость такой заботы проявляется в вопросе устройства детей, оставшихся без попечения родителей. Как утверждает В.Г. Глухарева, в России без попечения родителей остались от 1 млн до 3 млн детей, что сравнимо только с периодом начала 1920-х годов, когда к 1922 году в стране насчитывалось почти 7 млн беспризорников1. Сегодня все социальные явления, связанные с детской беспризорностью и безнадзорностью, попали в обозначенный Президентом РФ перечень угроз национальной безопасности2.

В разные исторические периоды в разных государствах установление опеки носило характер принудительный или добровольный. К.П. Победоносцев наряду с назначением опеки по закону, по суду или по завещанию выделял в римском праве такое основание возникновения правоотношений опеки, как «назначение по договору». С.В. Пахман, исследуя обычное право в России, обнаруживал, что в отдельных местностях допускался отказ от принятия опеки по тем или иным причинам, в то же время у менонитов отказ не допускался совсем. А.М. Нечаева, анализируя историю устройства детей в России, отмечает, что в XIX в. «случаи уклонения от опеки очень часты»1. Между тем нормы законодательства Российской империи конца XIX-начала XX в. не позволяли точно определить, может ли избранное лицо отказаться от опеки. Г.Ф. Шершеневич указывал на отсутствие отрицательных последствий такого отказа и отмечал: «…практикой высказан взгляд, что опекунство не признается обязательною общественною повинностью»2. В.И. Синайский полагал, что «…всякий вправе отказаться от опеки, не подвергаясь штрафу за беспричинный отказ»3. В то же время известно, что в Германии начала XX в. необоснованный отказ от принятия опеки мог повлечь за собой ответственность лица за возникшие у подопечного убытки, а также взимание штрафа.

Наиболее благоприятным способом устройства лиц, нуждающихся в уходе или воспитании, является проживание в семье родных и близких. Супруг, родители, дети, внуки, иные родственники (как правило, близкие) не только безвозмездно осуществляют уход за гражданином, а в отношении ребенка — воспитание, но и, что более важно, поддерживают его духовно. Необходимость в общении — естественная потребность личности, и ее реализация в полной мере возможна лишь при проживании в семье, с теми людьми, кто близок в силу родства или иных личных отношений.

И напротив, забота о гражданах может осуществляться теми или иными государственными или муниципальными учреждениями социального обслуживания. Одним из недостатков такой формы охраны прав и интересов граждан, которые являются недееспособными или не полностью дееспособными, ее затратность. В данном случае речь идет не только о том, что учреждения социального обслуживания и детские учреждения требуют соответствующего значительного финансирования со стороны государства. Дело и в том, что, к сожалению, во многих случаях помещаемые в учреждения граждане обязаны возмещать расходы на свое содержание.

Опека и попечительство тесно связаны друг с другом. В обоих случаях речь идет о лицах недееспособных или ограниченно дееспособных. Нормы, регулирующие опеку и попечительство, излагаются в одних и тех же законодательных актах, занимаются их решением одни и те же государственные органы — опеки и попечительства. Общим для этих институтов является и порядок выбора и назначения опекунов, их обязанность защищать права своих подопечных.

В дореволюционной России все нормы института опеки и попечительства располагались в гражданском законодательстве. Это не вызывало у ученых сомнений в целесообразности, хотя в 1912 г., например, М. Ошанин высказал мнение, что «призрение вообще, и в частности, покинутых детей представляет собою такого рода вопрос, который не может быть отнесен к чьей-либо определенной специальности»1.

Законодательство советского государства четко установило, что принятие опеки является обязанностью. М.В. Антокольская указывает, что по Кодексу законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве РСФСР 1918 г. «назначение опекуном рассматривалось в качестве почетной обязанности, а опека считалась должностью, на которую опекуна назначал орган опеки и попечительства»2. Действительно, отказаться от возложенных обязанностей можно было лишь при наличии физических недостатков, при наличии четырех собственных детей или при других обстоятельствах, указанных в ст. 214 Кодекса3. Немаловажным является тот факт, что назначение опекуна сопровождалось отправкой ему извещения, а также публикацией в печати. Кандидату предоставлялась возможность в течение всего одной недели подтвердить факты, указанные в ст. 214 Кодекса, и заявить об отказе в принятии опекунства, в то же время молчание этого лица приравнивалось к его согласию. При этом, несмотря на отсутствие возможности исполнять опекунские обязанности, отказавшийся должен был их исполнять до того момента, пока отдел социального обеспечения не установит опеку со стороны другого лица.

Несколько мягче относился к вопросу о принятии опеки Кодекс законов о браке, семье и опеке РСФСР 1926 г., закрепивший в ст. 78 еще несколько оснований для отказа от назначения опекуном или попечителем1. Правило о принудительном принятии опеки просуществовало в законодательстве достаточно долго. Однако, как отмечает Б.Л. Хаскельберг, даже в период принятия Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР 1926 г., оно не применялось широко, а «впоследствии вовсе не стало применяться», что было закреплено в п. 27 Инструкции от 8 апреля 1943 г.2 Следовательно, неверно высказанное в 1955 г. утверждение Г.М. Свердлова о том, что от назначения опекуном могут отказаться только «лица, достигшие 60 лет, лица, которые по болезни, физическому недостатку или по роду занятий не могут заниматься воспитанием детей, матери, воспитывающие детей в возрасте до 8 лет, лица, которые уже состоят опекунами или попечителями»3.

Таким образом, можно утверждать, что после Октябрьской революции 1917 г. основной формой устройства детей, оставшихся без попечения взрослых, стали государственные детские дома. Государство взяло на себя воспитание и материальное обеспечение всех без исключения детей.

В союзных республиках параллельно в принятые республиканские кодексы в 1928–1940 гг. вносились идентичные Кодексу законов о браке, семье и опеке РСФСР изменения, дополнения и поправки. В одних союзных республиках изменения следовали за изменениями в РСФСР, в других союзных республиках этого не происходило, и законодательство по усыновлению развивалось очень медленно вплоть до Великой Отечественной войны (Узбекская ССР, Казахстанская ССР), в-третьих союзных республиках применялось на практике не национальное законодательство, а законодательство другой республики (в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета ССР от 14 декабря 1940 г. «О временном применении кодексов Украинской ССР на территории Молдавской ССР» с изменениями и приложениями постатейно-систематизированных материалов применялся Кодекс законов о семье, опеке, браке и актах гражданского состояния УССР на территории Молдавской ССР)1 .

В годы Великой Отечественной войны активизировалась нормотворческая деятельность Советского государства по усыновлению. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 сентября 1943 г. «Об усыновлении» более детально регламентировал механизм усыновления детей в период военных действий2.

Как и раньше, усыновление допускалось только в отношении малолетних и несовершеннолетних детей и исключительно в их интересах. Как правило, усыновлялись дети, не имеющие родителей. Усыновление производилось по просьбе усыновителя решением исполкома районного, городского Совета депутатов трудящихся и регистрировалось в местном органе – загсе. В годы войны распространенным явлением было фактическое усыновление, когда детей, оставшихся без попечения родителей, брали в семьи без документального оформления усыновления. Усыновление разрешалось при наличии в семье усыновителя условий, обеспечивающих нормальное воспитание ребенка. Нередкими были случаи усыновления ребенка другой национальности.

В годы Великой Отечественной войны особое внимание Советского государства было обращено к многодетным и одиноким матерям, которые брали в семьи и усыновляли детей, оставшихся без попечения родителей.

Правовые акты помогали значительно проще решить судьбу детей, оставшихся без попечения родителей, и поддержать матерей, взявших на себя обязанность воспитывать детей-сирот, число которых в годы Великой Отечественной войны значительно увеличилось. Большинство принятых нормативных правовых актов по усыновлению имели общесоюзное значение и действовали на территории всех союзных республик.

Правовая регламентация усыновления в Советском союзном государстве в первые послевоенные годы, по нашему мнению, динамично развивалась и совершенствовалась в трех основных направлениях: в интересах детей, оставшихся без попечения родителей; в интересах граждан Советского союзного государства, желающих усыновить ребенка, и в интересах самого государства, для которого «семья была главной ячейкой общества»1.

Развитие законодательства по усыновлению нередко объяснялось обстоятельствами военного времени. Бесспорно, что и I, и II мировые войны обусловили развитие усыновления. Однако, как свидетельствовали факты, опека и попечительство особенно широко распространились в послевоенные годы. Количественный рост усыновлений не мог быть объяснен только этим обстоятельством.

Исследование причин усыновления, фактических отношений между усыновленным и членами семьи усыновителя, отношений между усыновленным и членами его прежней семьи, а также других связанных с усыновлением проблем, имело важное значение для дальнейшего совершенствования законодательства об опеке и попечительстве. Путем опеки возникали не только правовые, но и фактически близкие отношения. Создание таких отношений – основная цель опеки и попечительства в послевоенный период.

В «Основах законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье 1968 г.»1 нашли отражение опыт регулирования брачно-семейных отношений в стране, достижения правовой науки, практика работы государственных органов.

Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье 1968 г. являлись первым сводным общесоюзным актом, разрешающим все основные вопросы о браке и семье, в том числе усыновления. Раньше каждая союзная республика имела свой кодекс. Только с 1943 г. основные вопросы брачно-семейного правоотношения начали регулироваться общесоюзным законодательством (указы от 8 сентября 1943 г., от 8 июля 1944 г. и др.). Издание общесоюзного законодательства о браке и семье, регулирующего основные вопросы семейного права, определялось социально-экономическим и политическим единством народов СССР указанного периода2.

В рассматриваемом документе содержались наиболее общие положения, единые для Союза ССР и всех союзных республик. Общесоюзный закон регулировал существенные стороны отношений о браке и семье, устанавливал правила, которые обязаны были соблюдать все государственные учреждения и граждане, независимо от того, на территории каких союзных республик они находились. Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье отнесли к компетенции союзных республик такие вопросы, как тайна усыновления, определение условий признания усыновления недействительным и отмены усыновления, а также последствий отмены усыновления и др.

Только в КоБС РСФСР 1969 г. появилось прямое указание на то, что назначение опекуна или попечителя производится при наличии его согласия (ст. 126)1. В советской юридической литературе неоднократно указывалось на необходимость закрепления именно такого порядка установления опеки (попечительства). Так, еще в 1957 г. Н.М. Ершова, соглашаясь с А.И. Пергамент, предлагала внести соответствующие изменения в законодательство и установить исключительно добровольный порядок принятия опеки. В то же время встречалось утверждение, что требование закона о согласии попечителя на его назначение снижает эффективность действия положений об ограничении дееспособности гражданина: «Подыскать лицо, которое согласилось бы взять на себя тяжкий труд попечительства над алкоголиком, весьма затруднительно. Нередко по этим мотивам не обращаются в суд с просьбой об ограничении его дееспособности даже члены семьи алкоголика»2. На наш взгляд, в этом явлении присутствует другой аспект: лицо, которое будет осуществлять попечительство, должно быть в достаточной степени заинтересовано в исполнении своих обязанностей. Как видно, даже родство и брак не способны породить неимущественный интерес, потребность в заботе со стороны членов семьи алкоголика.

Анализируя Кодекс о браке и семье РСФСР 1969 г., Фабричная Т.Б. констатирует, что данный правовой акт достаточно подробно и тщательно регулировал отношения, связанные с опекой и попечительством, сущность которых определялась тем, что закон приравнивал усыновленного (удочеренного) ребенка к родным детям3.

Сходство и единство кодексов о браке и семье союзных республик не означало, что они были абсолютно тождественными. Несмотря на то, что многие различия не являлись существенными, имелись расхождения не только в названиях глав, статей, но и в круге разрешаемых вопросов, детализации и дополнении отдельных вопросов или даже в установлении неодинаковых правил, регулирующих одни и те же отношения.

Фабричная Т.Б. приходит к выводу, что различия в структуре и содержании кодексов о браке и семье союзных республик объяснялись не только национальными, культурно-бытовыми или иными особенностями, но и тем, что каждая из республик, как суверенное государство, сама определяла наиболее целесообразный порядок решения конкретных вопросов усыновления1. При этом учитывались законодательные традиции республик, сложившаяся практика, обоснованные научные мнения.

Советское союзное законодательство о браке и семье предусматривало минимальное количество ограничений для реализации права на усыновление (удочерение) ребенка. Оно содержало нормы, которые обеспечивали более благоприятные условия как для усыновителя, так и для несовершеннолетнего.

В результате усыновления удовлетворялись интересы усыновителя: естественное стремление иметь и воспитывать детей, стремление иметь именно данного ребенка и др. Эти интересы учитывались при усыновлении. Фабричная Т.Б. подчеркивает, что они могли быть удовлетворены лишь в том случае, если не противоречили интересам усыновляемого ребенка2. Цели усыновления достигались только тогда, когда в семье усыновителя обеспечивались максимальные условия для воспитания и проживания ребенка.

Кодекс о браке и семье РСФСР 1969 г. являлся первым нормативным документом, предусматривающим обеспечение тайны усыновления (удочерения). Тайна усыновления способствовала созданию подлинных родственных отношений между усыновителем и усыновленным, стабильности усыновления, облегчала воспитание ребенка. Во всех республиканских семейных кодексах также имелись общие нормы, прямо предусматривающие правило, что тайна усыновления охраняется законом. Тайна усыновления – это не просто декларированный советским семейным законом правовой институт, но и институт, проведение которого в жизнь обеспечивалось целым комплексом правовых норм.

Новый Кодекс о браке и семье РСФСР 1969 г. и республиканские кодексы объединили в себе основные правовые нормы, регламентирующие вопросы усыновления в течение 43 лет, после принятия кодексов 1926–1927 гг. В них получило закрепление дальнейшее развитие института усыновления. Они ввели такие понятия, как «удочерение», «тайна усыновления (удочерения)», «отмена усыновления (удочерения)» и «признание усыновления (удочерения) недействительным», что ранее отсутствовало в дореволюционном и советском законодательстве1.

Вопросы усыновления, несомненно, рассматривались в первую очередь семейным законодательством. Вместе с тем в других отраслях права они также нашли свое отражение и развитие, так как результатом усыновления являлось возникновение комплекса юридических отношений: семейных, гражданских, жилищных, трудовых и др.

Позже, как уже указывалось, нормы об опеке меняли свое место. В советской литературе первоначально отмечалась искусственность размещения этих норм в семейном законодательстве, хотя аргументы при этом приводились довольно спорные. Так, А.Г. Гойхбарг считал, что опека отдалилась от семьи и забота о детях перестала быть только семейным делом. При этом помещение правил об опеке в Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве он объяснял «соображениями законодательной техники». Но со временем принадлежность опеки семейному праву перестала оспариваться. Так, в 1966 г. А.И. Пергамент отмечала распространение «взгляда на опеку как на институт семейного права». Однако, например, Г.М. Свердлов считал, что «институт опеки и попечительства в целом рассматривается наукой гражданского права (в связи с вопросом о дееспособности физического лица). В семейном же праве вопросы опеки и попечительства рассматриваются лишь в той мере, в какой они касаются детей и семьи»1.

Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье, а также КоБС РСФСР 1969 г. сохранили положения об опеке и попечительстве. В ГК РСФСР 1964 г. (в соответствующих положениях о дееспособности граждан и о деликтах) присутствовали лишь несколько отдельных норм об опеке2. В науке этого периода не был выработан единый подход к определению места института опеки и попечительства. В.А. Рясенцев полагал, что законодательство об опеке и попечительстве как особая совокупность норм «включает семейно-правовой и гражданско-правовой институты опеки и попечительства»3. Таким образом, он допускал одновременное существование двух институтов опеки и попечительства, с чем нельзя согласиться, поскольку и гражданско-правовые, и установленные семейным законодательством обязанности опекунов охвачены общей задачей, общим назначением.

Необходимо отметить непоследовательность позиции Н.М. Ершовой по этому вопросу. Так, в 1971 г. она называла опеку и попечительство самостоятельным институтом советского права, а в 1977 г. предлагала определять его как часть семейного права (его институт), отмечая, что «в гражданском законодательстве нормы об опеке и попечительстве не образуют обособленного автономного раздела, поскольку они входят составным элементом таких институтов гражданского права, как дееспособность, представительство, сделки, возмещение вреда». В то же время уже в 1984 г. ею высказана мысль о том, что опеку и попечительство следует считать «комплексным разделом семейного и гражданского права»4. Все эти взгляды, разумеется, базировались на ныне утративших силу нормах, поэтому с позиции нового законодательства анализируемые мнения отчетливо представляются ошибочными.

Итак, Конвенция ООН «О правах ребенка» была ратифицирована СССР в 1990 г.1 Ее задачей в первую очередь было приведение национального законодательства в соответствие с положениями Конвенции. Согласно данной Конвенции семейное воспитание являлось приоритетным для всех государств, подписавших этот документ.