Общая семиотика

1.2.2. Образ и знак (семиотический аспект анализа)

Ключевые слова: произведение, художественный образ, образ, знак, анализ

Художественная целостность образа – эстетического объекта – создает большие трудности для структурно-семиотического подхода к искусству, в особенности индивидуально-творческому, не традиционалистскому, где очень ценится оригинальность. Ведь образ многозначен и сопротивляется причислению его к иконическому знаку, где означаемое похоже на означаемое, декодировке, где последовательно применяется один «код». Тем более многозначна система образов, произведение в целом. Структуралистское же понимание читателя как «зеркального отражения автора» в сущности упрощает процедуру интерпретации, уподобляя ее расшифровке монологических текстов: «Между автором и таким слушателем не может быть никакого взаимодействия, никаких активных драматических отношений, ведь это не голоса, а равные друг другу абстрактные понятия».

Каковы же возможности структурно-семиотического подхода к произведению, насколько плодотворно применение здесь ключевых понятий семиотики: знак, знаковая система, код? Ведь у каждого научного метода свой предел возможностей, свои цели.

Вряд ли распознавание используемых в произведении литературных, культурных кодов способно объяснить суть творения. Но само выявление кодов – тех, которые затрудняют понимание, требуют от читателя соответствующей подготовки, – это тоже условие адекватной интерпретации, и прежде всего ее необходимый ограничитель. Здесь прежде всего и поможет семиотика.

Поэзия, вопреки известным словам Маяковского, не вся – «езда в незнаемое». Ее «язык» в значительной мере традиционен и узнаваем. И к знакам в произведении применимы измерения, предлагаемые общей семиотикой: семантика (т.е. отношение знака к объекту, к внезнаковой действительности), синтактика (отношение знаков друг к другу в знаковой системе), прагматика (воздействие знака на интерпретатора).

В литературе романтизма выразительна семиотика портрета. Так, устойчивая черта, отличающая романтического героя, – его бледность. «Семантику» этого знака поясняет В.А.Жуковский (баллада «Алина и Альсим»):

    Мила для глаза свежесть цвета,
    Знак юных дней,
    Но бледный цвет, тоски примета,
    Еще милей.

В повести Пушкина «Барышня-крестьянка» Лиза Муромская, воспитанная на литературе романтизма, уверена, что у Алексея Берестова «лицо бледное». Она с нетерпением расспрашивает Настю:

— Ну что ж? правда ли, что он так хорош собой?
— Удивительно хорош, красавец, можно сказать. Стройный, высокий, румянец во всю щеку…
— Право? А я так думала, что у него лицо бледное.

Продолжение разговора Лизы и Насти вводит читателя в «синтактику» знаков романтического героя:

— Что же? Каков он тебе показался? Печален, задумчив?
— Что вы? Да этакого бешеного я и сроду не видывала. Вздумал он с нами в горелки бегать.
— С вами в горелки бегать! Невозможно!

Бледное лицо и задумчивость дополняют друг друга как атрибуты романтического портрета. «Прагматика» же подхода к знаку здесь в том, что правильно его понять может лишь читатель, посвященный в ценности и «язык» романтизма. Диалог комичен вследствие несовпадения представлений об идеале у собеседниц, причем автор явно на стороне Насти, ему ближе естественные проявления красоты и молодости.

Знакообразование (семиозис) в художественной литературе — процесс неизбежный. Можно условно разграничить два постоянных источника кодов. Во-первых, в зеркале литературы отражаются знаковые системы, действующие в других сферах культуры: мифологии, религии, политике, науке, а также в повседневном общении (язык жестов, цветов и пр.).

В «Евгении Онегине» Татьяна видит «страшный сон». В отличие от ее французского письма к Онегину, это очень русский сон – «органический сплав сказочных и песенных образов с представлениями, проникшими из святочного и свадебного обрядов». Для расшифровки символики, сюжетных мотивов сна Татьяны (переправа через реку, медведь как знаки близкой свадьбы и др.) нужно погрузиться в мифологию и народный быт.

Во-вторых, это знаки как элементы собственно поэтического «языка», обновление которого не означает забвения старых кодов. Так, Онегин и Ленский обмениваются друг с другом литературными сравнениями. Онегин называет Ольгу Филлидой («Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль / Увидеть мне Филлиду эту…»), а Ленский Татьяну – Светланой. Филлида (Филида) – традиционное имя героини эклоги (пасторали), оно упомянуто в «Поэтическом искусстве» Н.Буало: «Ракан своих Филид и пастушков поет…». Светлана – героиня известной баллады Жуковского. Таким образом, друзья свободно владеют «языками» эклоги и баллады. Использование литературных кодов способствует емкости, лаконизму изображения «внутреннего» портрета героев.

Степень насыщенности знаками, интенсивность семиозиса разнятся по стадиям развития литературы, направлениям, жанрам и т. д. Средневековую литературу Д.С.Лихачев называет «искусством знака» . Без знания соответствующих кодов понимание художественных текстов будет неполным, а часто и произвольным.

отправить сообщение с этой страницы по е-mail: Защита от спам-ботов!