Нарушение права участия лица в деле

В свете реформирования законодательства об адвокатской деятельности1, направленной, прежде всего, на эффективное обеспечение соблюдения принципа состязательности участников уголовного судопроизводства, а также предстоящего введения «адвокатской монополии» на судебное представительство, остается нерешенной проблема участия в качестве защитников наряду с адвокатом близких родственников обвиняемого или иных лиц, о допуске которых он ходатайствует (ч. 2 ст. 49 УПК РФ).
Неопределенность правового статуса
Анализ статей УПК РФ позволяет сделать вывод, что лица, указанные в ч. 2 ст. 49 УПК РФ, фактически являются представителями обвиняемого.
Практика участия защитников, предусмотренных этой нормой, вызывает ряд существенных проблем. Так, некорректная имплементация положений ч. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в уголовно-процессуальное законодательство РФ позволяет правоприменителям допускать процессуальные нарушения в отношении близких родственников обвиняемого или иных лиц, выступающих в качестве защитников наряду с адвокатами. Например, типичными нарушениями являются:
– немотивированный отказ суда защитнику в допуске к участию в уголовном деле;
– отказ в удовлетворении заявления обвиняемого или осужденного о свидании с защитником, оказывающим юридическую помощь в связи с намерением обвиняемого обратиться в Европейский Суд по правам человека;
– безосновательное отклонение администрацией ИВС, СИЗО, ИК просьбы о предоставлении свидания защитнику с обвиняемым.
Данные нарушения свидетельствуют о неопределенности правового статуса таких защитников в уголовном судопроизводстве, что требует внесения изменений в действующее уголовное законодательство РФ, а также разъяснений Пленума Верховного Суда РФ относительно процессуальных полномочий защитника на каждой стадии уголовного судопроизводства.
Так, часто встречающимся поводом отказа суда в допуске в уголовное судопроизводство является отсутствие юридического образования у защитника. Подобный отказ грубо нарушает ч. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ч. 2 ст. 48 Конституции РФ, в соответствии с которыми обвиняемый имеет право защищать себя посредством выбранного им защитника, пользоваться его помощью.
Таким образом, только обвиняемый решает, может ли выбранный им защитник оказать ему достаточную юридическую помощь. Следует учесть, что, в соответствии с грамматическим и систематическим толкованием, термин «защитник» шире термина «адвокат». Исходя даже из этого, обвиняемому предоставляется возможность пользоваться помощью не только адвоката, но и близкого родственника или иного лица наряду с адвокатом.
Конституционный Суд РФ неоднократно указывал в своих определениях, что «одним из способов защиты от предъявленного обвинения, который не только не запрещен, но и прямо закреплен ч. 2 ст. 49 УПК РФ, является приглашение для участия в судебном заседании по ходатайству обвиняемого в качестве защитника одного из его близких родственников или иного лица; отказ суда в предоставлении обвиняемому возможности воспользоваться этим способом и тем самым — ограничение гарантируемого ч. 2 ст. 45 Конституции РФ права может иметь место лишь при наличии существенных к тому оснований»2.
Тем не менее, Конституционный Суд РФ не раскрывает перечня таких «существенных оснований», что создает почву для произвола судьи в данной сфере деятельности и снижает степень защищенности обвиняемого в уголовном процессе.
На всех стадиях уголовного процесса
По нашему мнению, недостатком УПК РФ является также отсутствие конкретной формулировки по поводу того, на какой стадии уголовного судопроизводства возможен допуск защитника. Так, Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 30 июня 2015г. № 29 указывает, что защиту обвиняемого в досудебном производстве вправе осуществлять только адвокат (п. 10)3. Однако это противоречит как ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, так и Конституции РФ, существенно ограничивая право обвиняемого на защиту.
В связи с вышесказанным предлагаем изложить ч. 3 ст. 49 УПК РФ в следующей редакции: «Защитник допускается дознавателем, следователем в уголовное дело наряду с адвокатом по постановлению или определению суда».
Необходимость внесения законодательной новеллы в ст. 49 УПК РФ требуется еще и потому, что нынешняя ее редакция в корне не согласуется со ст. 18 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ, в соответствии с которой подозреваемым и обвиняемым на основании письменного разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, предоставляются свидания с их представителями в Европейском Суде по правам человека и лицами, оказывающими им юридическую помощь в связи с намерением обратиться в Европейский Суд по правам человека. Внесение поправок в ст. 18 указанного Закона связано с рассмотрением 10 июня 2010 г. в ЕСПЧ дела «Захаркин против Российской Федерации», когда Суд подчеркнул, что российские власти препятствовали встречам В. Захаркина с его представителями в ЕСПЧ, нарушая тем самым ст. 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Стоит отметить, что подобные свидания предоставляются на все время подготовки жалобы в ЕСПЧ продолжительностью до 4 часов. Несоблюдение указанных прав обвиняемых и их защитников считается нарушением норм уголовно-процессуального законодательства РФ и подлежит обжалованию в суде в порядке ст. 125 УПК РФ.
Так, в ответ на обращение защитника П. обвиняемого М. о предоставлении свидания в связи с намерением обратиться в ЕСПЧ от следователя отдела СЧ ГУ МВД России по г. Москве Б. поступил отказ с мотивировкой «ввиду особенностей производства предварительного следствия по уголовному делу»4.
Нередко сотрудники исправительных учреждений не предоставляют осужденному свидание с защитником, мотивируя это тем, что, во-первых, в ст. 89 УИК РФ не содержится термин «защитник», а указан термин «иное лицо», во-вторых, защитник оказывает помощь только обвиняемым.
Между тем подобная позиция неоправданно ограничивает конституционное право осужденного на юридическую помощь. По смыслу правовых позиций, изложенных Конституционным Судом РФ в постановлении от 26 декабря 2003 г. № 20-П и определении от 8 февраля 2007 г. № 257-О-П, Конституция РФ определяет начальный, но не конечный момент осуществления обвиняемым права на помощь адвоката (защитника), следовательно, указанное право должно обеспечиваться на всех стадиях уголовного процесса, в том числе при исполнении приговора. При этом лицо, допущенное к участию в уголовном деле в качестве защитника, не утрачивает свои уголовно-процессуальные права и обязанности в последующих стадиях производства по делу.
Нарушено право на защиту
Наличие подобных нарушений является основанием для отмены приговора, апелляционного определения, а также направления уголовного дела на новое судебное разбирательство.
Президиум Московского городского суда в постановлении от 13 мая 2016 г. по делу № 44-у-146/2016, рассматривая уголовное дело по кассационной жалобе осужденной К. на приговор Преображенского районного суда г. Москвы от 2 декабря 2014 г., установил, что в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства в отношении осужденной К. было нарушено право на защиту, так как в судебном заседании подсудимая К. дважды заявляла ходатайство о допуске наряду с адвокатом в качестве защитников социальных работников Г. и С., мотивируя это тем, что эти лица являются сотрудниками Фонда содействия защите здоровья и социальной справедливости, обладают знаниями и опытом социальной работы5.
Кроме того, подсудимая в своих ходатайствах указывала, что адвокаты, назначенные судом, неоднократно менялись и фактически не осуществляли ее защиту, однако отказаться от их услуг она не имела возможности в силу требований ч. 2 ст. 49 УПК РФ. При этом суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявленных К. ходатайств о допуске наряду с адвокатом в качестве защитников Г. и С., сослался на отсутствие оснований для допуска этих лиц в качестве защитников наряду с адвокатом, а также указал на то, что защиту подсудимой осуществляет профессиональный адвокат.
При изложенных обстоятельствах президиум Московского городского суда пришел к выводу о том, что при рассмотрении уголовного дела было нарушено право осужденной К. на защиту, в связи с чем приговор суда и апелляционное определение подлежат отмене, а уголовное дело — направлению на новое судебное разбирательство, в ходе которого необходимо рассмотреть уголовное дело с соблюдением процедуры уголовного судопроизводства.
Таким образом, институт представительства в уголовном процессе требует внесения существенных изменений в уголовно-процессуальное законодательство, с тем чтобы максимально обеспечить право на защиту лица, подвергшегося уголовному преследованию, на всех стадиях уголовного судопроизводства.

1 См.: Государственная программа РФ «Юстиция», утвержденная Постановлением Правительства РФ от 15 апреля 2014 г. № 312 (ред. от 31 марта 2017 г.).
2 См., например: определение Конституционного Суда РФ «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ежкова Сергея Валерьевича на нарушение его конституционных прав частью второй статьи 49 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» от 19 февраля 2009 г. № 152-О-О // СПС «КонсультантПлюс».
3 См.: постановление Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве» от 30 июня 2015 г. № 29 // СПС «КонсультантПлюс».
4 Материалы предоставлены благотворительным фондом помощи заключенным и их семьям «Русь сидящая».
5 Материалы предоставлены благотворительным фондом помощи заключенным и их семьям «Русь сидящая».

26 февраля 2020 Что юристы думают о поправках в АПК и ГПК | комментарии Дениса Архипова и Дениса Голубева для «Коммерсант»

Отводы судей, дипломы юрфака и сплошная кассация
Что юристы думают о поправках в АПК и ГПК

2019 год ознаменовался окончанием масштабной реформы законодательства о судопроизводстве, которую в юридическом сообществе многие окрестили «процессуальной революцией». «Ъ” узнал у юристов, какие новеллы они считают наиболее важными, какие проблемы остаются нерешенными и что еще следует изменить в российском процессе.

С 1 октября прошлого года вступили в силу изменения в Гражданский процессуальный и Арбитражный процессуальный кодексы РФ (ГПК и АПК). Задачи реформы — унификация и оптимизация судопроизводства, снижение нагрузки на судей и ускорение судебного разбирательства. Поправки широко обсуждались в юридической среде и вызвали самые разные отклики. «Ъ” попытался разобраться, какие изменения оказались в итоге наиболее полезными, а какие — как минимум спорными и как они повлияли на судебных юристов.

«Важный и полезный тектонический сдвиг»

Общей новеллой для АПК и ГПК стало введение так называемого образовательного ценза: теперь представителями в суде (за исключением мировых и районных судов) могут выступать лица, имеющие высшее юридическое образование либо ученую степень по юридической специальности. Старший партнер КА «Юков и партнеры» Марк Каретин уточняет, что лица, которые до вступления в силу поправок начали участвовать в деле в качестве представителя, подав иск или заявление, сохраняют свои полномочия вне зависимости от наличия требуемого образования.

Руководитель арбитражной практики юрфирмы Vegas Lex Виктор Петров характеризует новеллу как «важный этап в развитии процессуального законодательства РФ». Партнер юрфирмы ЮСТ Александр Боломатов напоминает, что впервые такое требование было введено по делам административного судопроизводства в 2015 году и тогда это был «аккуратный и консервативный шаг законодателя». Управляющий партнер АБ КИАП Андрей Корельский отмечает, что это «самая острая поправка», вызвавшая наиболее горячее обсуждение в профессиональном сообществе.

Так, советник судебно-арбитражной практики АБ «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Денис Голубев полагает, что эта поправка по замыслу законодателя должна сделать судебный процесс «более профессиональным». «В значительной мере это вопрос бизнеса и имиджа юридической профессии, а оказание неквалифицированной юридической помощи негативно сказывается на рынке услуг и бросает тень на все сообщество»,— добавляет господин Боломатов. С этой точки зрения, считает он, наличие юробразования «не столько гарантия качества, сколько некий минимальный обязательный стандарт, которому должен соответствовать участник судебной деятельности, который позволит отсечь недобросовестных участников рынка». Он также уверен, что это следующий шаг на пути к адвокатской монополии.

Партнер практики по разрешению споров Bryan Cave Leighton Paisner Russia Иван Веселов, напротив, считает, что требование об образовании и обязанность представлять в суде диплом «добавляет лишь некие технические препятствия доступу к правосудию, но не делает сам судебный процесс более «профессиональным»»: «Это никак не влияет на избрание способа защиты и распределение бремени доказывания, которые как раз и должно было затронуть появление профессиональных представителей».

Второе место по накалу дискуссии/страстей занимает новый порядок рассмотрения отводов судьям: теперь в арбитражном процессе этот вопрос разрешает сам судья, которому заявлен отвод. Большинство юристов относятся к этой новелле негативно. «Это правило было заимствовано из других процессуальных кодексов, но правильнее было бы, наоборот, распространить на другие суды старую норму АПК»,— указывает Иван Веселов. Марк Каретин называет это «одним из наиболее неудачных решений законодателя»: «Нарушается принцип Nemo judex in propria causa («Никто не может быть судьей в собственном деле»). Если раньше удовлетворения заявлений об отводе были редкими, то сейчас их количество будет стремиться к нулю, так как судьи не будут сами расписываться в своей заинтересованности». Денис Голубев тоже считает эту поправку спорной: «Отвод должен рассматривать председатель суда или его заместитель, иначе подменяется сама суть этого института».

Впрочем, Александр Боломатов видит у этой «медали» две стороны. «В теории разрешение отвода единолично судьей, которому и был заявлен отвод, фактически уничтожило данный правовой институт. Удовлетворяя заявление об отводе, судья в действительности реализует свою обязанность взять самоотвод»,— говорит юрист. Но на практике, указывает господин Боломатов, все иначе: отвод судье редко бывает мотивирован, чаще всего он направлен на затягивание процесса либо связан не с заинтересованностью судьи, а с несогласием стороны с конкретным процессуальным решением (например, с назначением судебной экспертизы или отказом отложить заседание). «Из-за таких необоснованных заявлений раньше приходилось ждать председателя судебного состава, отнимать время у судей, представителей сторон, да и участников других судебных процессов, ожидающих своего заседания в коридоре»,— указывает Александр Боломатов. По его мнению, разрешение отвода единолично тем же судьей реализует принцип процессуальной экономии, а судья как объективный профессионал должен быть способен сам оценить наличие у него заинтересованности.

Фундаментальным изменением для судов общей юрисдикции (СОЮ) стало появление пяти отдельных апелляционных и десяти кассационных судов для обжалования решений судов субъектов федерации. Андрей Корельский называет это «действительно важным и полезным тектоническим сдвигом для системы СОЮ». Это «давно назревшее изменение», приближающее гражданский процесс к арбитражному, и главное, что новые суды неплохо начали работу, говорит он. Иван Веселов положительно отзывается о выделении кассации из судов субъектов в отдельные суды, добавляя, что законодатель пошел дальше: «Теперь все кассационные жалобы, которые соответствуют формальным требованиям, должны быть рассмотрены кассационной коллегией (сплошная кассация). Можно сказать, что наконец-то в СОЮ появилась полноценная третья инстанция».

Денис Голубев тоже считает это главным нововведением: «Если раньше при подаче кассационной жалобы существовал барьер на входе — судья единолично решал, заслуживают ли аргументы внимания и следует ли передать жалобу в коллегию, то теперь поданные надлежащим образом жалобы будут рассматриваться в судебном заседании». Позитивно оценивает эту новеллу с позиции реализации права на судебную защиту и партнер АБ «Андрей Городисский и партнеры» Марина Абрамова: «Ни для кого не секрет, что процент дел, пересматриваемых на стадии кассации, крайне мал, но обязательность рассмотрения дела в кассации коллегиальным составом судей все же повышает шансы на пересмотр». «За основу была взята модель отбора жалоб в арбитражном судопроизводстве, предусматривающая передачу на рассмотрение любой кассационной жалобы, соответствующей требованиям законодательства. Это изменение определенно носит положительный характер ввиду потенциального обеспечения более высокого уровня доступа к правосудию»,— отмечает Марк Каретин.

Александр Боломатов называет эту поправку важным шагом к унификации судебного процесса, уточняя, что она, очевидно, повлекла увеличение нагрузки на судей и на бюджет, «но это того стоит, ведь ранее институт кассационного обжалования был практически нерабочим». «Раньше апелляционная инстанция воспринималась как последняя надежда проигравшей стороны донести до суда свою правоту. После введения сплошной кассации появляется еще одна возможность реально объяснить судьям свою позицию. Немаловажно и то, что кассационный суд теперь физически и юридически отделен от апелляционного суда, и это, безусловно, должно способствовать беспристрастному рассмотрению кассационной жалобы»,— подчеркивает он.

Иван Веселов относит к знаковым и позитивным изменениям также отмену понятия «подведомственность» в АПК и ГПК (заменено словом «компетенция»): «Это не просто смена терминологии, но и исключение одного из оснований для отказа в принятии иска и прекращения производства по делу — подведомственность спора арбитражным судам или СОЮ. Возможность передачи дела в суд другой ветви устраняет риск пропуска исковой давности в ситуациях, когда вопрос о компетенции судов является спорным». «Это вносит ясность и гарантирует доступ к правосудию в тех ситуациях, когда лицо даже допустило ошибку при подаче иска»,— приветствует новеллу Денис Голубев. Эту точку зрения разделяет и Виктор Петров: «Введение института сквозной компетенции позволяет оперативно передавать спор в корректную судебную инстанцию для его рассмотрения». Замена одного понятия на другое, считает Марк Каретин, не повлияет на институт подведомственности по существу, так что эту поправку можно назвать «косметической» или даже «технической», но возможность передать дело из одного суда в другой при выявлении факта неподведомственности дела является позитивным изменением.

Марина Абрамова видит потенциальные проблемы в этой сфере: «Новые правила я бы оценила неоднозначно. С одной стороны, у истца нет необходимости еще раз подавать иск, зачастую уже с риском пропустить срок на обращение в суд. С другой стороны, возможность передачи дела из СОЮ в арбитражный суд открывает дорогу для разного рода злоупотреблений, связанных с затягиванием рассмотрения дела. Кроме того, может возникнуть ситуация, когда дело передано в арбитражный суд, а ранее принятое определение СОЮ об обеспечительных мерах будет обжаловаться по ГПК». «В связи с этим потенциально в новом году можно будет столкнуться со случаями намеренного «неправильного» обращения в СОЮ, где обеспечительные меры получить легче»,— предупреждает и Иван Веселов.

Андрей Корельский также отмечает увеличение сроков на рассмотрение дел в арбитражном суде первой инстанции с трех до шести месяцев (по особо сложным делам — до девяти месяцев): «Это существенная помощь судьям, особенно в судах крупных городов, где очень высокая нагрузка. В трехмесячные сроки многие просто не укладывались, что негативно сказывалось и на статистике, и на качестве правосудия соответственно, когда судьям приходилось не до конца подготовленные дела подгонять под сроки в угоду статистике»,— указывает господин Корельский.

Александр Боломатов обращает внимание и на изменение правил по групповым искам в АПК: они стали «более структурированными и понятными», поэтому данный институт имеет все шансы прочно войти в юридическую практику. Нормы о групповых исках включили теперь и в ГПК, что может повлечь появление громких и массивных потребительских исков, не исключает он. Марк Каретин добавляет, что это дает возможность группам граждан обращаться в СОЮ за защитой прав потребителей, возмещением вреда и отстаивать права неопределенного круга лиц в сфере ЖКХ, что позволит снизить судебные расходы и сделать правосудие доступнее для людей. По его мнению, это также усилит роль «гражданского надзора» при осуществлении деятельности предпринимателями и госорганами.

Юристы также отмечают расширение сферы упрощенного и приказного производства. Для «упрощенки» цена иска увеличена до 800 тыс. руб. для юрлиц (ранее 500 тыс. руб.) и до 400 тыс. руб. для ИП (ранее 250 тыс. руб.). Судебный приказ арбитражные суды будут выдавать при цене иска более 500 тыс. руб. по требованиям, основанным на неисполнении или ненадлежащем исполнении договора, признанным должником, а также на совершенном нотариусом протесте векселя в неплатеже, неакцепте и недатировании акцепта. В приказном производстве цель по разгрузке судей должна сработать, но в упрощенном это вряд ли произойдет, полагает Марк Каретин: «Ответчики будут просить о рассмотрении дела по общим правилам, ссылаясь, например, на необходимость провести осмотр доказательств или экспертизу. С другой стороны, такой порядок может быть удобен для сторон ввиду отсутствия необходимости очного присутствия и возможности направления документов и ознакомления с ними дистанционно».

«Сначала было много неопределенности»

Вопросы по поводу применения новелл во многом были решены постановлениями пленума от 9 июля и обзором практики Верховного суда РФ от 25 декабря 2019 года.

По словам опрошенных «Ъ” юристов, больше всего проблем возникло с подтверждением юридического образования. «Сначала было много неопределенности, все суды по-разному оценили нововведения, кто-то просил оригиналы дипломов, кто-то даже проверял оценочные листы и шутил, когда видел «тройки» по процессам у представителя, кто-то просил нотариальные копии, кому-то хватало обычной ксерокопии»,— говорит Андрей Корельский. Ряд юристов предлагает разработать механизм аккредитации юриста в суде или создать некую единую базу, куда бы вносились данные о дипломе, чтобы представителям не было необходимости каждый раз носить его в суд, а судье — проверять его наличие.

Кроме того, из поправок не ясно, нужен ли диплом только для участия в судебном заседании или при любом процессуальном действии. Марина Абрамова рассказывает, что практика здесь самая разная: «СИП свободно разрешает знакомиться с материалами дела и снимать копии лицам с доверенностью, но без юробразования. При этом в одном из региональных судов лично я столкнулась с тем, что при наличии адвокатского удостоверения, ордера и доверенности у меня потребовали предоставить подлинник диплома». Она считает, что на этот счет нужны разъяснения ВС.

По мнению Виктора Петрова, проблемы связаны в основном с эксцессами исполнителей в конкретных случаях: подходит ли копия диплома о высшем юридическом образовании или нужен оригинал, как следует оформлять раздел иска о примирительных процедурах и пр. Разночтения по ним, считает юрист, устранятся с формированием единообразной практики, а разъяснения ВС потребуются, только если проблемы не будут разрешены в течение длительного времени.

Господин Веселов обращает внимание, что введение образовательного ценза повлияло и на статус сотрудников компании (бухгалтеры, инженеры и др.), которые ранее давали в суде пояснения как представители стороны: «Сейчас такие сотрудники могут выступить лишь как свидетели или специалисты, что влечет действие специальных норм АПК и ГПК (правила отвода для специалиста; возможность допроса свидетеля другой стороной; риск того, что суд откажет в вызове свидетеля или специалиста). Письменные же пояснения таких лиц могут быть восприняты судами как доказательства, которые в обход закона подменяют собой допрос свидетеля. Возможно, в будущем законодатель или высшие суды поставят перед собой вопрос, оставить, как есть, или представить таким лицам некий специальный статус».

Александр Боломатов также считает востребованными разъяснения ВС о правилах применения процессуального закона в отношении дел, возбужденных до процессуальной реформы.

Движемся по пути унификации

В целом юристы оценивают итоги реформы положительно, отмечая, что правила арбитражного и гражданского судопроизводства все больше сближаются. Андрей Корельский: «Вектор на сближение двух процессов, арбитражного и в судах общей юрисдикции, уже налицо. Общая же задача — чтобы рано или поздно процесс стал единообразен и слился в единую систему на всех инстанциях с единым процессуальным кодексом, а не существовал бесконечно долго в двух исторически сложившихся параллелях с разными процессуальными правилами игры для граждан и бизнеса».

Александр Боломатов тоже констатирует, что «процессуальное законодательство движется по пути унификации» и «имеющиеся тенденции можно в целом оценить как положительные». Виктор Петров указывает, что процессуальное законодательство РФ, с одной стороны, заимствует зарубежный опыт профессионального представительства, с другой — стремится адаптировать закон под растущее количество дел и значительно большую территорию, чем у большинства государств мира. «В связи с таким объемом споров (как арбитражных, так и в общей юрисдикции) процессуальное законодательство одновременно должно отвечать требованиям гибкости и меньшего формализма»,— считает юрист.

Марк Каретин: «Очевидно, в вопросах процессуального законодательства законодатель пошел по пути гармонизации и конвергенции процессуальных кодексов. «Основная задача, которая ставилась законопроектом,— разгрузка судов и оптимизация нагрузки судей. При этом инициатива об отмене «договорной» подсудности, предложенная ранее законодателем и решившая бы частично проблему нагрузки московских судов, так и не попала в финальный вариант закона»,— отмечает он.

Также юристы высказали ряд предложений о дальнейшем изменении правил процесса. При этом большинство экспертов высказались за возврат к старой модели отвода судей по АПК, чтобы такие заявления рассматривал председатель суда или судебного состава, и за введение такого же порядка в ГПК.

Денис Архипов, партнер АБ «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры», видит потребность в «более масштабных изменениях для опережающего развития нашей правовой среды». Так, он считает необходимым снижать судебную нагрузку путем стимулирования должников к погашению долгов, чтобы сократить число дел о взыскании бесспорной задолженности в судах. Кроме того, он призывает к сохранению и развитию системы электронного правосудия не только в арбитражных судах, но и в СОЮ. «Электронный документооборот должен стать доминирующим в судебной практике»,— указывает Денис Архипов. Юрист подчеркивает, что единообразие практики должны обеспечивать в первую очередь нижестоящие суды, которым надо «неукоснительно следовать правовым позициям Верховного и Конституционного судов». По мнению господина Архипова, нельзя допускать возбуждение уголовных дел, пока не исчерпаны все способы гражданско-правовой защиты, а если в пользу участника спора уже есть решение по гражданскому делу, то в отношении его не должно инициироваться уголовное дело, кроме случаев, когда это решение было заведомо незаконным и отменено. Эксперт также предлагает расширить в АПК и ГПК полномочия сторон и суда в сборе доказательств, приблизив их к американскому discovery или английскому disclosure, а право прокурора оспаривать сделки коммерческих юрлиц с госучастием, напротив, ограничить. «Представители публичного собственника не являются слабой стороной правоотношения, а потому могут самостоятельно защищать свои права в рамках корпоративных споров»,— объясняет господин Архипов.

Анна Занина
«Юридический бизнес». Приложение №34 от 26.02.2020, стр. 1

1. В случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, должностным лицом, в производстве которого находится дело об административном правонарушении, в качестве понятого может быть привлечено любое не заинтересованное в исходе дела совершеннолетнее лицо. Число понятых должно быть не менее двух.

2. В случаях, предусмотренных главой 27 и статьей 28.1.1 настоящего Кодекса, обязательно присутствие понятых или применение видеозаписи. Понятой удостоверяет в протоколе своей подписью факт совершения в его присутствии процессуальных действий, их содержание и результаты.

3. Об участии понятых в производстве по делу об административном правонарушении делается запись в протоколе.

4. Понятой вправе делать замечания по поводу совершаемых процессуальных действий. Замечания понятого подлежат занесению в протокол.

5. В случае необходимости понятой может быть опрошен в качестве свидетеля в соответствии со статьей 25.6 настоящего Кодекса.

6. В случае применения видеозаписи для фиксации совершения процессуальных действий, за исключением личного досмотра, эти процессуальные действия совершаются в отсутствие понятых, о чем делается запись в соответствующем протоколе либо акте освидетельствования на состояние алкогольного опьянения. Материалы, полученные при совершении процессуальных действий с применением видеозаписи, прилагаются к соответствующему протоколу либо акту освидетельствования на состояние алкогольного опьянения.

См. все связанные документы >>>

1. Понятой является одним из участников производства по делам об административных правонарушениях. Понятой привлекается должностным лицом, в производстве которого находится дело, при осуществлении строго определенных процессуальных действий.

В качестве понятого может выступать любое не заинтересованное в исходе дела совершеннолетнее лицо. Таким образом, исключается привлечение в качестве понятых лиц, находящихся в родственных или дружеских отношениях с лицом, привлекаемым к административной ответственности, потерпевшим или их законными представителями, а также иных лиц (по аналогии с требованиями, содержащимися в ст. 25.12 Кодекса, предусматривающей обстоятельства, исключающие возможность участия в производстве по делу об административном правонарушении).

Важным условием участия понятых в производстве по делу об административном правонарушении является то, что их должно быть не менее двух.

2. Присутствие понятых является обязательным в случаях, предусмотренных нормами Кодекса при применении мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях (см. комментарий к ст. ст. 27.7 — 27.10, 27.12 — 27.14). Следует отметить, что во всех этих случаях соответствующие процессуальные действия осуществляются в присутствии двух понятых.

3. Обязанностью понятого является внимательное наблюдение за совершением процессуальных действий, которые производятся в его присутствии. После завершения процедуры применения той или иной меры обеспечения производства по делу об административном правонарушении понятой обязан удостоверить своей подписью в соответствующем протоколе факт совершения в его присутствии процессуальных действий, содержание указанных действий и их результаты.

4. В протоколе о применении конкретной меры обеспечения производства по делу в обязательном порядке делается запись об участии понятых.

5. В целях обеспечения надлежащего выполнения возложенных на него обязанностей понятой наделен правом делать замечания по поводу совершаемых в его присутствии процессуальных действий. Такие замечания подлежат занесению в соответствующий протокол.

Суд вынес решение, которым затрагиваются интересы лица, не привлекавшегося к участию в судебном разбирательстве. Как быть в такой ситуации? О стратегии защиты интересов заинтересованного лица и позициях судов, которые помогут их отстоять, читайте в материале.

Ни Арбитражный процессуальный кодекс РФ, ни Гражданский процессуальный кодекс РФ не содержат определения или перечисления признаков заинтересованного лица как участника судопроизводства. Вместе с тем было бы неверно сказать, что такая категория лиц не участвует в арбитражном и гражданском процессе, а следовательно, потребность ее определения существует объективно.

Представляется, что к заинтересованным могут быть отнесены лица, которые пока не являются участниками судопроизводства по конкретному делу, но полагают, что их права и интересы могут быть затронуты принятым по такому делу судебным актом.

Конституционный суд РФ в п. 6 постановления от 26.05.2011 № 10-П указал, что по смыслу ст. 1 (ч. 1), 2, 18, 46, 55 (ч. 3) и 118 Конституции РФ, обязывающих Российскую Федерацию как правовое государство к созданию эффективной системы защиты конституционных прав и свобод посредством правосудия, неотъемлемым элементом нормативного содержания права на судебную защиту, имеющего универсальный характер, является право заинтересованных лиц, в том числе не привлеченных к участию в деле, на обращение в суд за защитой своих прав, нарушенных неправосудным судебным решением.

Тем не менее, несмотря на достаточно подробную позицию Конституционного суда РФ и релевантные нормы законодательства, нередко заинтересованные лица слишком поздно узнают о том, что принят судебный акт, которым затрагиваются их права и законные интересы. В таких случаях у лиц, не привлеченных к участию в деле, остается достаточно ограниченный круг процессуальных мероприятий для устранения допущенного нарушения.

Способы защиты своих прав для таких заинтересованных лиц могут быть разделены на применимые для текущего дела и применимые для последующих отношений.

Процессуальные способы защиты прав лица, не привлеченного к участию в деле, в рамках незавершенного спора

И Арбитражный процессуальный кодекс РФ, и Гражданский процессуальный кодекс РФ предоставляют лицу, не являющемуся стороной спора, но обос­нованно заинтересованному в исходе его рассмотрения, ключевое право — право обращаться в суд с заявлением о вступлении в дело в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований или заявляющего собственные требования относительно предмета спора.

Процессуально такое заявление подлежит самостоятельной защите, поскольку определение об отказе в удовлетворении заявления третьего лица о вступлении в дело может быть обжаловано (в отличие от определения об отказе в удовлетворении ходатайства стороны о привлечении к делу третьего лица).

Если дело уже рассмотрено судом первой инстанции, то для заинтересованного лица предусмотрена возможность подачи соответствующих жалоб на принятые судебные акты (в зависимости от той стадии, на которой рассматривается спор, — суд апелляционной или кассационной инстанций).

Следует отметить, что вступ­ление заинтересованного лица в дело на стадии апелляционного и кассационного производства допускается исключительно путем подачи соответствующей жалобы. Суды апелляционной и кассационной инстанций лишены права рассматривать заявления третьих лиц о вступлении в дело. Принятие судебного акта о правах и обязанностях третьего лица, не привлеченного к участию в деле, рассматривается в процессуальном законодательстве России как одно из без­условных оснований для отмены судебных актов.

Поскольку лицу, не привлеченному судом к участию в деле, может быть неизвестен сам факт наличия разбирательства и принятия судебного акта, законодатель отдельно предусмотрел для такого лица возможность восстановить пропущенный общий срок на подачу соответствующих жалоб (ст. 259, 276 АПК РФ и ст. 321, 376.1 ГПК РФ).

Так, например, в Определении ВАС РФ от 29.12.2011 № ВАС-11871/11 по делу № А21-5325/2010 коллегия судей указала, что лицо, не привлеченное к участию в деле, занимает особое положение, поскольку ему не было известно о судебном разбирательстве. Следовательно, процессуальный срок на подачу жалобы для такого лица начинает течь не со дня принятия решения, а со дня, когда оно узнало или должно было узнать о нарушении его прав обжалуемым судебным актом. Судьи также обратили внимание на то, что в материалах дела должны существовать доказательства, подтверждающие, что заявитель узнал или должен был узнать о принятом судебном акте ранее указанного им ­момента.

Логику особого положения лица, не привлеченного к участию в деле, развивает судебная практика, которая определяет отсутствие пресекательных процессуальных сроков для подачи соответствующих жалоб. Такая практика базируется на постановлении Конституционного суда РФ от 17.11.2005 № 11-П. Определяя взаимосвязь возможности восстановления процессуальных сроков с основными правами и гарантиями, преду­смотренными в России, Конституционный суд прямо указал на недопустимость отказа в восстановлении пропущенного срока (фактически признал отсутствие пресекательных сроков) на совершение процессуального действия для лиц, не извещенных о судебном споре и пропустивших установленный законом срок по уважительным причинам.

Применяя предложенное Конституционным судом толкование, суды не допускают формального подхода к жалобам заинтересованных лиц, не привлеченных к участию в деле. При поступлении жалобы даже за пределами установленного срока суд не вправе возвратить такую жалобу, если в ней содержится обоснование пропуска срока. В частности, в постановлении АС Московского округа от 10.04.2019 № Ф05-4050/2019 по делу № А40-221800/2017 указано, что вывод суда апелляционной инстанции о наличии оснований для возвращения апелляционной жалобы только в связи с истечением установленного п. 2 ст. 259 АПК РФ шестимесячного срока как пресекательного не основан на законе и противоречит существу и содержанию поданной апелляционной жалобы.

Аналогичным образом не допускается какое-либо нарушение прав лиц, которые не были привлечены к участию в деле ошибочно (в связи с допущенной опечаткой в имени, наименовании или ИНН, ОГРН лица). Так, например, в постановлении от 21.11.2016 № Ф05-18497/2016 по делу № А40-76705/2015 АС Московского округа, отменяя определение о возвращении апелляционной жалобы в связи с пропуском срока, указал, что в связи с указанием в первоначальном иске иных данных ответчика (некорректно был указан ИНН) надлежащий ответчик никогда стороной спора не являлся, а потому пользуется правами лица, не привлеченного к участию в деле. Вместе с тем, поскольку ошибка в ИНН была исправлена в порядке исправления описки, опечатки судом первой инстанции, права и законные интересы надлежащего ответчика являются нарушенными.

Таким образом, с процессуальной точки зрения для лица, не привлеченного к участию в деле, на каждой стадии рассмотрения предусмотрены механизмы, достаточные для защиты его прав и вступления в дело.

Помимо подачи жалоб на судебные акты, существует также процессуальный механизм пересмотра судебных актов по новым и вновь открывшимся обстоятельствам. Несмотря на формулировку положений законодательства о том, что заявление о таком пересмотре может быть подано сторонами спора, в постановлении Пленума ВАС РФ от 30.06.2011 № 52 «О применении положений Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при пересмотре судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам» разъясняется, что таким правом обладают и лица, не привлеченные к участию в деле, но о правах и обязанностях которых принят судебный акт (п. 18).

Аналогичные разъяснения существуют и для судов общей юрисдикции — в п. 2 постановления Пленума ВС РФ от 11.12.2012 № 31 «О применении норм гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении судами заявлений, представлений о пересмотре по вновь открывшимся или новым обстоятельствам вступивших в законную силу судебных постановлений». Между тем в судебной практике встречаются примеры, в которых суды не принимают во внимание указанный пункт и отказывают лицу, не привлеченному к участию в деле, в удовлетворении поданного заявления о пересмотре судебного акта по новым или вновь открывшимся обстоятельствам исключительно из-за его процессуального статуса (см., например, Определение Московского городского суда от 28.05.2018 по делу № 33-23319/2018).

Указанный процессуальный способ применим в ситуации, когда заинтересованное лицо, не привлеченное к участию в деле, является участником стороннего спора, в ходе которого узнает о наличии судебного акта, принятого о его правах и обязанностях, или обладает доказательствами о наличии обстоятельств, являющихся основаниями для такого пересмотра.

Так, например, в деле № А57-5003/2015 лицу, не привлеченному к участию в споре, удалось использовать именно механизм, предусмотренный главой 37 АПК РФ, для отмены судебных актов, затрагивавших его права и интересы. Примечательно, что суды, приходя к выводу о необходимости пересмотра принятого судебного акта по делу, применяли не только положения АПК РФ, но и нормы Конституции РФ (Определение ВС РФ от 13.09.2019 № 210-ПЭК19 по делу № А57-5003/2015). Аналогичная логика прослеживается и в Определении Судебной коллегии по административным делам ВС РФ от 18.02.2015 № 18-КГ14-179.

Обратным примером может служить Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 14.08.2018 № 18-КГ18-119, в котором высшая судебная инстанция призвала нижестоящие суды тщательно проанализировать, затрагивает ли права и интересы заявителя принятый судебный акт по делу.

Выбор из двух предлагаемых законодателем механизмов (подача самостоятельной жалобы или подача заявления о пересмотре судебного акта по новым или вновь открывшимся обстоя­тельствам) остается на усмотрение заявителя — лица, которое полагает, что судебный акт принят о его правах и обязанностях. Критерием разграничения данных способов может служить наличие у заявителя доказательств (судебного акта по иному связанному спору, письменных доказательств и пр.), которые еще не присутствуют в материалах дела, но соответствуют при этом основаниям для признания их новыми или вновь открывшимися обстоятельствами.

Определяя для себя наиболее эффективный способ из двух указанных, заявитель должен принимать во внимание необходимость соблюдения процессуальных сроков и быть готовым предоставить доказательства уважительных причин пропуска таких сроков.

Иные способы защиты прав заинтересованного лица, не привлеченного к участию в деле

Если указанные выше способы обжалования судебного акта или его пересмотра по новым или вновь открывшимся обстоя­тельствам заинтересованным лицом, не привлеченным судом к участию в деле, не дали ожидаемого результата, основной задачей становится минимизация рисков негативных для заинтересованного лица выводов судебного акта.

В том случае, если судебный акт содержит значимые для заинтересованного лица выводы и (или) в результате его исполнения нарушаются права третьего лица, основным способом защиты является предъявление самостоятельного иска. Другим сценарием является предъявление к заинтересованному лицу иска, основанного на обстоятельствах и выводах судебного акта по делу, в котором такое лицо участия не принимало. И в том и в другом случае для заинтересованного лица ключевой целью станет минимизация рисков, связанных с преюдициальным характером обстоятельств первоначального спора.

Основным возражением лица, не привлеченного к участию в первоначальном споре, в этом случае должна стать ссылка на отсутствие преюдиции в пусть и связанных спорах. Для признания обстоятельств, установленных вступившим в законную силу судебным актом, имеющими преюдициальный характер и не подлежащими доказыванию, необходимо совпадение участников спора. В рассматриваемом случае заинтересованное лицо не являлось участником дела, а потому для него обстоятельства, установленные судебным актом по такому делу, не будут иметь преюдициальный характер. Данное положение закреп­лено в п. 4 совместного постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»: по смыслу ч. 2, 3 ст. 61 ГПК РФ или ч. 2, 3 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, установленные при рассмотрении дела по иску о праве на имущество, не имеют обязательного характера для лиц, не участвовавших в деле.

Судебная практика в указанной части достаточно устойчива на уровне высшей инстанции и иных инстанций (см., например, определения ВС РФ от 21.01.2019 № 305-ЭС18-22818 по делу № А40-41070/2017, Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 23.10.2018 № 18-КГ18-163 и пр.).

Вторым немаловажным аспектом является заявление в правовой позиции доводов, которые не являлись предметом исследования суда в связанном споре. Такие доводы не должны носить очевидно искусственного характера и в любом случае должны быть релевантны спору, но при выработке правовой позиции и доведении ее до суда на них следует обратить самое пристальное внимание. С высокой долей вероятности при наличии взаимосвязи споров доводы в них могут дублировать друг друга или по крайней мере быть похожи. Оптимальным является заявление принципиально нового довода (ссылка на норму права или ее толкование), но может быть рассмотрен и сценарий заявления довода, схожего с заявленным ранее, но с иным толкованием или с иным предлагаемым подходом суда.

В Определении ВС РФ от 10.04.2017 № 305-ЭС16-18026 по делу № А40-199599/2014 коллегия судей указала, что доводы заявителя жалобы не были предметом рассмотрения в связанном споре и не могли быть отклонены судами нижестоящих инстанций исключительно со ссылкой на преюдициальный характер связанного спора.

Аналогичным образом помимо новых доводов для заинтересованного лица при рассмотрении уже нового спора с его участием рекомендуемым является предоставление в материалы дела доказательств, которые не были исследованы судами при рассмотрении связанного спора (см., например, Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 27.05.2016 № 305-ЭС15-16796 по делу № А40-95372/2014).

Следует отметить, что в отношении заявляемых доводов и предоставляемых доказательств лицу, которое не было участником связанного спора, следует опираться на доступные тексты судебных актов по делу. В случае если доказательства были представлены в материалы дела, а доводы заявлялись стороной, но ни одно из указанных обстоятельств не было отражено в судебном акте, определить позицию суда по такому доказательству или доводу не представляется возможным.

Расширительное толкование судебных актов также следует пресекать. Так, например, если по связанному спору суд принял позицию одной из сторон, но не отразил в итоговых судебных актах один из доводов проигравшей стороны, неверным было бы утверждение об отклонении такого довода. Отклонение правовой позиции в целом не означает обязательной оценки каждого довода — иногда достаточно всего одного доказательства или основания для принятия итогового судебного акта по делу (например, пропуска срока исковой давности).

***

Действующее законодательство Российской Федерации предоставляет заинтересованному лицу, не привлеченному к участию в деле, достаточный диапазон процессуальных механизмов защиты своих нарушенных прав. Так, лицо вправе напрямую обжаловать судебный акт, затрагивающий его права и законные интересы, или подать заявление о пересмотре такого акта по новым или вновь открывшимся обстоятельствам. И в том и в другом случае лицу не может быть отказано в праве на судебную защиту исключительно на том основании, что такое лицо не является участником судебного спора.

При негативном сценарии (отказе в удовлетворении жалобы на судебный акт и в его пересмотре по новым или вновь открывшимся обстоятельствам) ключевой задачей для заинтересованного лица является разработка правовой стратегии. Такая стратегия должна последовательно заключаться в следующем:

  • анализе судебных актов по связанному спору и выявлению негативных выводов, которые могли бы иметь существенное значение для прав и интересов такого лица;

  • недопущении квалификации таких обстоятельств как преюдициальных в связи с несовпадением состава участников споров;

  • заявлении в самостоятельном споре новых доводов и предоставлении в материалы дела новых доказательств относительно предмета иска, которые не были бы исследованы судами в связанном споре.

При последовательной реализации указанных шагов права заинтересованного лица даже при условии отказа в его привлечении к участию в связанном споре могут быть эффективно защищены.