Мовчан экономист

Содержание

До января 2020 года мировая экономика росла со скоростью около 3% в год. А к 1 апреля мировой спрос упал на 28% – таких цифр мир не видел уже девяносто лет. Процессом оказались охвачены больше половины стран мира. Сложившаяся ситуация – это следствие административных решений властей крупных стран, считает Андрей Мовчан, основатель группы компаний по управлению инвестициями Movchan’s Group. О том, куда пойдут «лишние» деньги после снятия карантина, на что ориентироваться при разработке стратегий, он рассказал на онлайн-конференции «Есть ли жизнь после COVID-19: макроэкономический обзор», которую организовал ВТБ для клиентов группы Привилегия.

«Никто не смог предсказать такого развития событий»

– 2020 год обещал быть годом скучным, годом низких доходов, потому что все сектора рынка были уже достаточно дорогими, ставки были невысокими, ликвидности было много. А уже к 1 апреля 2020 года мировой конечный спрос упал на 28%. Процессом оказались охвачены более ста из 194 стран мира. Ни одно крупное агентство не смогло предсказать такого развития событий. Даже в конце февраля, когда в Китае уже бушевал кризис, речь шла о том, что из-за коротких карантинов снизится рост ВВП Китая. Все считали эпидемию локальной и, соответственно, не придавали ей первостепенного значения. Из того, что сейчас происходит, важно понимать главную вещь – нынешний мировой экономический кризис создан административными методами, это следствие решений властей крупных стран. Я совершенно не хочу сказать, что это были неправильные решения. Но то, что сделано административно, может быть административно переделано в любой момент, и это очень важно понимать.

«В сценарии двух карантинов мировой ВВП в текущем году снизится на 10%»

– На сегодня есть несколько точек зрения относительно того, что будет происходить дальше. Базовый сценарий, которого придерживаемся мы, и которого придерживаются крупнейшие экономические институты, выглядит примерно так.

Вторая волна эпидемии и карантина приходится на осень примерно в том же объеме, что и первая. Третья волна – более локальная, и только затем затухание. После двух волн мы, наверно, увидим, что переболели 30-40% населения, и это будет сильно снижать контагиозность данного вируса, то есть, его передаточное число. В этом сценарии двух карантинов мы ожидаем, что мировой ВВП по итогам текущего года будет на 10% ниже прошлогоднего.

«Общество устало от того, что происходит»

– Есть и другие сценарии, предполагающие, что на первой волне эпидемии все закончится. Этому есть объяснение – общество устало от того, что происходит. Если в период 8-15 марта количество публикаций в центральной прессе про эпидемию превышало примерно в четыре раза количество публикаций про экономику, то на конец апреля ситуация была примерно обратная, несмотря на то, что эпидемия продолжала разрастаться.

«На весах экономика против здравоохранения»

– Главный критерий того, можно ли ослаблять карантин, разрешать людям выходить на работу и общаться – количество тяжело заболевших. Именно это определяет загрузку медицинских систем, систем здравоохранения. Пока кривая идет вниз. Но политики не могут сидеть и ждать, пока все закончится – им надо принимать решения. И они будут опираться на мнение общества. Опросы показывают, что общество перестало бояться заболеть, и стало бояться экономических проблем. Поэтому карантины постепенно ослабляются. Это хорошая новость для экономики и плохая для здоровья.

«Ситуацию вытягивать некому»

– О том, как чувствует себя экономика, видно по итогам первого квартала: ВВП Америки упал на 4%, Еврозоны – на 3,5%, Китая – на 7%. Напомню, Китай в первом квартале был закрыт на карантин два месяца, США и Еврозона – около месяца. Так что прогноз на второй квартал – грустный. В целом понятно, что 2020 год – год серьезной рецессии, с этим надо смириться. Если сравнивать с 2008 годом, ситуация сейчас более тяжелая – тогда Юго-Восточная Азия вытягивала наверх все показатели мира. Нынче Китай не просто упал – он упал в отрицательную область, и ситуацию вытягивать некому.

«Американская безработица – это не страшно»

– Однако долгосрочных последствий все-таки не стоит бояться. Если мы посмотрим на американскую безработицу, там не все так страшно, несмотря на показатель 17%. Надо понимать, что такое американская безработица. Сегодня это не только уволенные люди, но и те, кто оказались в неоплачиваемом отпуске. Эти люди автоматически получают пособия. Таким образом, огромное количество компаний, отправив людей в неоплачиваемый отпуск, очень быстро решило свои проблемы. Как только карантин будет снят, работников отзовут из отпусков и уровень безработицы упадет так же быстро, как вырос.

«Если закрываем отели – страдает нефтехимия»

– Но надо понимать, что после выхода из карантина дырка в огромном количестве индустрий останется – мы не сможем быстро восстановить разрушенные экономические цепочки. Рынок и мир невероятно взаимосвязаны: если мы закрыли кафе и рестораны, это не значит, что страдает HoReCa (гостинично-ресторанный бизнес – прим.ред.), и не страдают другие индустрии. Те же отели каждый день меняют постельное белье, это в семь раз чаще, чем дома, и используют для стирки порядка 400 тонн химикатов в год. Снижение спроса на услуги отелей не сможет не повлиять на спрос в нефтехимии. И таких цепочек мы можем найти огромное количество.

«Летнего туристического сезона не будет»

– Как обстоят дела сейчас, мы примерно понимаем. Единственный способ узнать, что будет потом – посмотреть на Китай. Все страны идут сейчас по тому же пути, с тем отличием, что Китай справлялся с ситуацией лучше уже на уровне 70 дней с начала эпидемии. В январе-феврале китайцы начали запасать еду, перестали покупать одежду и ювелирные украшения, перестали пользоваться ресторанами – все то же самое, что стали делать другие страны в марте-апреле. Конечно, в Китае произошло переключение из офлайна в онлайн, но надо сказать, что не весь онлайн оказался в бенефициарах – там, где покупок можно было избежать, китайцы ушли с рынка. Потому что помимо смены канала они еще переоценивали свои доходы.

Естественно, после локдаунов (массовое закрытие учреждений и отмена мероприятий из-за эпидемии – прим. ред) пошло восстановление: стало расти потребление энергии, увеличились продажи домов, начали восстанавливаться перелеты, но ситуация по отелям остается не очень оптимистичной. Люди, которые вынуждены по работе ездить в командировки, уже начали ездить, а направления отдыха вообще исчезли с графиков, то есть китайцы пока не готовы отдыхать. Если мы будем вести себя как китайцы – а мы будем вести себя как китайцы, согласно статистике, – летнего туристического сезона не будет ни в Европе, ни в США, ни в России.

«Банковский сектор практически не пострадал, и это очень хороших знак»

– Интересно, что в нынешний кризис практически не пострадал банковский сектор. Это очень хороший знак, он говорит о том, что рынок верит банкам, в отличие от 2008 года, и, наверно, нам не стоит ждать серьезного кризиса ликвидности. К слову, кризис 2008 года – это кризис 2007 года, потому что ипотечные брокеры и компании рушились именно в 2007 году. Просто все считали, что это локальный кризис, а когда оказалось, что инфицирована финансовая система, было уже поздно. Сейчас все понимают, что происходит – генералы хорошо готовы к прошедшей войне, – и финансовая система реагирует до того, как что-то начало рушиться.

Этим, кстати, объясняется и быстрое восстановление фондового рынка. S&P500, например, резко упав с 3300 до 2200 пунктов, также резко вернул себе почти половину падения. Почему было падение, понятно – все испугались, что не будет ликвидности: 30% экономики иммобилизовали (сделали неподвижным – прим. ред), а экономика – это замкнутая цепь: если вы из нее вынимаете кусочек, движение останавливается. Чтобы этого не допустить, ФРС США пообещала вернуть в экономику четыре с лишним триллиона долларов: банки получили заверения властей, что плохие долги будут покрывать или выкупать. В этом смысле для крупных банков угроз нет.

В России ситуация несколько хуже, поскольку у нас такой Double Hit – нефть плюс вирусный кризис. Так что у частных банков, наверно проблемы будут. Хотя крупным банкам государство, конечно, поможет.

«Нам скорее угрожает дефляция, чем инфляция, хотя и до нее дело не дойдет»

– Сейчас в экономике денег много, это видно невооруженным взглядом. Ждать ли нам в связи с этим гиперинфляции? Нужно смотреть комплексно. Огромное количество денег остановилось и никуда не двигается из-за карантина. Спрос, а это прямая характеристика денежного обращения, упал, притом, что потребности у людей никуда не делись: мы не стали хотеть меньше есть и одеваться. Тем не менее, мы сейчас будем тратить меньше. Это означает, что нам скорее угрожает дефляция, чем инфляция. Тем не менее, и дефляция нам не угрожает, потому что дефляция – очень длинный процесс. Больших карантинов во второй волне эпидемии, скорее всего, не будет – все откроется, и мы просто не успеем дождаться дефляционной продукции.

«Лишние деньги пойдут в инвестиции, недвижимость, здравоохранение и образование»

– После снятия карантина «старые» деньги потекут в экономику, а «новые» продолжат там оставаться. Что с ними будет происходить? Поскольку мы не голодаем, не страдаем от отсутствия у нас одежды, а у детей игрушек, то есть, «золотой миллиард» не штопает носки, то «лишние» деньги мы будем использовать не на потребление. Первое, на что пойдут «лишние» деньги – это инвестиции. Вот здесь мы можем увидеть некую рыночную интоксикацию – цены на рыночные активы пойдут вверх. Второе – недвижимость. Инфляцию мы вряд ли успеем здесь увидеть, потому что недвижимость – очень длинный циклический продукт. Третье и четвертое – это здравоохранение и образование. Вот там в момент, когда рынки откроются, мы увидим интоксикацию деньгами. Но это не будет большим сюрпризом для нас – последние годы инфляция там и так двузначная.

«Лишнюю ликвидность легко можно изъять»

– До остальных отраслей инфляция скорее всего не дойдет, потому что у монетарных властей мира есть два отличных рычага воздействия. Первый – это то, что огромная масса денег дана возвратно: это либо кредиты, либо выкуп активов с рынка, которые можно продать обратно. Второй рычаг – это ставки. После 2008 года ставка в Америке упала с 6% до 0%. Повышением ее на 0,5 п.п. можно изъять с рынка 20-25% той ликвидности, которую дала ФРС. При этом подъем ставки с нуля скорее всего будет несущественным для кредитования и не помешает реализации инвестпроектов, но позволит вывести с рынка лишнюю ликвидность. Поэтому и с этой точки зрения я бы инфляции не опасался.

«Риск нового падения рынка есть»

– Инвесторов, конечно, больше всего интересует, что будет с рынками. S&P500 выглядит как в 2008 году: упал, частично восстановился, потом произошло падение еще в два раза и только через 160-170 дней после начала падения рынок восстановился. Есть ли риск второго снижения сейчас? Конечно, есть. Главный фактор этого риска – новая волна эпидемии. Первая волна началась с одного пациента, сейчас у нас по всему миру резервуары с тысячами пациентов – так что почему бы второй волне не быть после снятия карантинов? Еще важно то, что рынки продолжают быть дорогими.

«Сейчас можно увидеть, как борются между собой страх и жадность»

– Единственное, что можно сказать точно – рынок сейчас очень сильно ушел в декаплинг, то есть, там есть много интересных компаний, которые достаточно дешевы и есть много компаний, которые слишком дороги. Если сравнивать с шахматной партией, на рынке сейчас миттельшпиль (стадия, в которой развиваются основные события – прим. ред) – можно увидеть, как борются между собой страх и жадность. Перед инвесторами стоит альтернатива: инвестировать сейчас или через некоторое время в надежде «поймать дно». Я бы выбирал инвестировать сейчас. Потому что если рынок пойдет вниз, мы «посидим» в убытках какое-то время, но через несколько месяцев уже забудем о них. Если же рост начнется сейчас, мы не упустим доход. Собственно, мы как инвесторы и управляющие семейством фондов, так и делаем – работаем уже сейчас.

«Самолет с выключенными двигателями тоже какое-то время летит»

– С выбором бумаг надо быть очень осторожными. Когда начинается кризис, компания по инерции еще живет какое-то время. Это как высоко летящий самолет, у которого выключаются двигатели – недолго он может планировать, но ему жизненно необходимо добраться до аэродрома. Если в кризис у бизнеса не случится аэродрома в виде рефинансирования, компания уйдет в дефолт. Плохих эмитентов много. Работа управляющих как раз и состоит в том, чтобы параноидально выбирать хороших эмитентов в плохой ситуации. Для этого нужен некий пинцет в виде нескольких аналитиков и большой кропотливой работы с данными. С помощью такого пинцета мы выбираем то, что работает лучше.

«Когда прибыли нет – какие дивиденды?»

– У дивидендной стратегии всегда, безотносительно к сегодняшнему дню есть один недостаток: компания, которая платит большие дивиденды по сравнению со стоимостью акций – это компания, которая стоит очень дешево по сравнению со своими дивидендами. Надо всегда себе задавать вопрос – почему так? Часто можно найти причину этого. Что касается сегодняшнего дня, огромное количество компаний отказываются платить дивиденды. Некоторые отказываются сами, потому что обстоятельства изменились, а некоторым, например, в Англии, Штатах, Германии – запрещают платить дивиденды, если компания хочет получить помощь государства. Наверняка подобная ситуация будет и в России. Дивиденды платятся из прибыли, а когда прибыли нет – какие дивиденды? Мне кажется, сейчас не время это слово употреблять, надо подождать пока восстановится экономика.

7 Сентября, 12:04, 2020 г.

Экономист Андрей Мовчан уехал жить из России в Великобританию. Об этом он рассказал в своем Facebook. «Не знаю, навсегда или нет; в мире сегодня переезд перестал быть решением жизни и стал периодической рутиной. Пока выглядит как «навсегда», но я хорошо знаю, что лучший способ насмешить Б-га это рассказать ему о своих планах», — написал Мовчан.

По его словам, он будет продолжать заниматься российской повесткой. «Я читаю и буду читать российские новости, работать с российскими клиентами, говорить дома по-русски, писать для русскоязычных, переживать по поводу событий в России», — заявил Мовчан.

Андрей Мовчан (справа) и Евгений Чичваркин. Фото: Facebook Андрея Мовчана

О причинах переезда Мовчан не сказал. На этот вопрос он пообещал ответить «обязательно, но чуть позже». Он уточнил, что в России ему ничего не угрожало. «Никто нас не останавливал, не преследовал, ничто, казалось, в России нам не угрожало кроме отсутствия миндального молока в «Кофемании» по случаю коронавируса», — пишет Мовчан.

Контекст. Андрей Мовчан — известный российский экономист и специалист по инвестициям. Он является управляющим партнерам в собственной Movchan’s Group и известен как независимый эксперт, часто критикующий экономическую и политическую ситуацию в России. Он регулярно публиковался в Forbes, Republic, «Ведомостях», «Коммерсанте», РБК и т. д. В 2019 году вышла его книга «Россия в эпоху постправды. Здравый смысл против информационного шума».

It’s My City работает в интересах городского сообщества. Если вам важно наличие такого медиа, поддержите нас донатом.

– Я так и не понял, что такое «дедолларизация». В чём её смысл? Есть разные способы расчёта за товары. Есть доллары, евро, юани, украинские гривны, узбекские сомы, индийские рупии и даже российские рубли. Хотя рубль в последние годы потерял больше любой другой валюты за последние 30 лет, не считая боливара в Венесуэле. Какая разница, в чём мы рассчитаемся, кроме наших издержек на перевод денег? Ну рассчитаемся мы за что-то в другой валюте, и что?

— Сразу много гордости у людей. Смогли избавиться от «грязной зелёной бумажки», как говорил Жириновский.

– Не понятно. Это всё равно, как три раза повернуться на месте перед тем, как зайти на эскалатор. Ну покрутились вы у эскалатора, ок, возникла гордость. Дальше-то что? Вы оборудование Siemens за какие деньги пойдёте покупать? За сомы или за гривны? За евро. И вы ведь не станете сперва менять рубли на рупии, а потом рупии на евро. Нет смысла. Давайте держать баланс. Россия очень много продаёт за доллары. Нефть, газ. Давайте рассчитываться долларами за доллары. Зачем изобретать идиотизм? Сколько мы в юанях покупаем? Суммарно на $ 40 млрд долларов. Если ещё наберём эту цифру. Ну и давайте рассчитываться с китайцами на эту сумму, если получается. Какой нам смысл делать лишний перевод денег? Это всё уровень психологии необразованных подростков! Тех, кто придумывает, как им сделать причёску с синими волосами, чтобы они при этом ещё и стояли, и надеть драные джинсы. Это всё, чтобы выпендриться. Есть ведь нормальная одежда и нормальные причёски.

— Боюсь, что подростки, занятые этими проблемами, более профессионально подходят к вопросу, чем экономические власти с их проблемами.

– Да. Но я про то, что у взрослых дядей это тот же самый выпендрёж. На выходе только синие волосы.

— Вы, про Siemens когда сказали, ведь на «Сапсаны» намекнули. Нас от этих технологий когда могут отрезать?

– Это всё зависит от того, кто сидит в Кремле. Я боюсь, что там вообще любая идея может вдруг родиться. Нападём на какого-нибудь северного соседа по ЕС, и точно ничего больше продавать не будут. Но на данный момент ситуация в рамках статус-кво. Всё вполне благоприятно, чтобы Siemens продолжал с нами работать.

— Доллар за 70 рублей когда ждём?

– Я не жду. Я не держу денег в рублях никогда. И это «никогда» и 30 лет назад было «никогда». Зачем держать деньги в рублях, когда есть нормальные валюты. Мне всё равно, будет ли доллар по 70, 80 или 90 рублей. Но вообще я не жду сильного падения курса рубля в 2019 году. По крайней мере, если нефть не провалится. Если нефть будет – как сейчас, то рублю особо некуда падать. Если только ЦБ будет его удавливать, как в прошлом году. Тогда и 80 увидим. Но это будет искусственный курс за счёт лихорадочной печати денег и скупки рублей, как это они уже делали.

— Зачем это делать ЦБ?

– Чем ниже у вас курс национальной валюты, тем автоматически лучше для бюджета. ЦБ это делает для поддержки экспортёров. Чем ниже курс рубля, тем нетто экспортёрам лучше. В принципе, ЦБ и правительство меньше волнуют импортёры, высокие технологии, в которых высокая доля импорта, и меньше волнует потребление. Граждане ведь не протестуют. Значит, пусть кушают меньше. Наша политика с американской в некотором смысле схожа. Американцы поднимают ставку рефинансирования, пока не наступит рецессия. А мы сокращаем людям доходы, пока они не начнут выходить на улицы. И в том и в другом случае мы ждём «реакции рынка». У нас, пока народ молчит, можно сокращать ему питание. Пусть кушают меньше. Если выйдут, то можно прекратить сокращать рацион.

— Вы сказали про стабильную нефть как признак стабильной национальной валюты. Нам за рост цен на топливо кому спасибо сказать? Скорее «Роснефти», которая качает цены своими выходами с биржи, или скорее правительству, которое не спешит уменьшать акцизы?

– Всем спасибо! Но это рынок. Можно сколько угодно говорить про рост цен на топливо. Но у нас топливо сильно субсидируется. Реверсным типом субсидий. У нас столько отбирается в акциз на экспорте, что предприятиям в России выгодно продавать топливо дёшево. У нас бензин дешевле, чем в Европе, в 2 – 2,5 раза. Боюсь сравнить с Америкой. Там может быть уже близко. А в принципе, могли бы установить рыночные цены. И он стоил бы вдвое больше, чем сейчас. У нас и газ, и электричество, и топливо субсидируются в стране. Пусть реверсным способом, но субсидируются.

— Вы сколько прибавляете к декабрьским ценам на бензин, чтобы понять цены 2019 года? Чиновники в госзакупках заложили рост в 10 – 25%.

– Цены на топливо будут расти по мере того, как будет снижаться субсидирование этих цен. Цены будут расти в зависимости от того, как правительство будет дальше договариваться с нефтяными компаниями. Сегодня компании могут поднять цены. Рынок у нас эластичный. У нас много людей с большими моторами. Ездят много. Бензин особо не считают. В Москве дикие пробки стоят во все стороны. Огромное количество машин с номерами из других регионов. Едут. Есть деньги. Всё это резервы в каком-то смысле. Станет дорого, будут меньше потреблять топливо. Начнут, как в Чехии в своё время, докатывать автомобиль до парковки вручную. Начнут переходить на маленькие машинки. Резерв есть. И на самом деле резерв есть, пока люди не вышли на улицы. Пока на улицы ходит один Навальный со школьниками, цены повышать будут.

— Это же не призыв?

– Нет, конечно. Я же не призываю выходить несанкционированно. Я говорил про согласованные акции. Но я знаю про новые правила штрафов и арестов за вовлечение детей в протест, поэтому скажу иначе. Пока несовершеннолетние не выйдут на санкционированные митинги, цена на топливо будет повышаться.

— Инфляция по итогам года выскочила из всех прогнозов властей в 3%. Вы бы как оценили инфляцию в РФ в 2018-м? Что будет в 2019-м?

– Инфляция в России вообще вещь весьма интригующая. Мне давно не нравится, как её считают. Мне кажется, что она занижается. В последнее время очень сильно. Недаром у нас постоянно меняется методология её подсчёта, а главу Росстата уволили. Ожидаемая инфляция, то есть инфляция, о которой люди говорят в своих ожиданиях, ниже 8% у нас не падала многие годы. Это само по себе удивительно. В этом году, если считать с учётом недвижимости, которая не росла в цене, потому что спроса нет, действительно может оказаться, что реальная инфляция 6 – 7%. В следующем году она будет сильно выше. Не знаю, что покажет Росстат, потому что он уже полностью под контролем Минэкономразвития. Не удивлюсь, если данные обновленного Росстата от нас спрячут, как и курсы валют на уличных табло. Я бы ожидал, что инфляция подскочит до двухзначного уровня, если говорить о реальной инфляции. То есть за 10%. Ничего удивительного нет. Налоги растут, цены растут. Плюс рубль дешевеет. Только в 2018 году на 20%.

— Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков сказал, что на смену оттока капитала обязательно придет приток.

– Я знаю про 70 млрд оттока капитала из России. Меня это не пугает. У нас и так инвестиции нулевые. Ну были бы эти деньги иммобилизованы в России. Сейчас они иммобилизованы за границей. Были бы в рублях. Сейчас в условных долларах. Ну и что? Отток капитала мало влияет на экономику, при прочих равных. На экономику влияют причины оттока капитала. А с этими самыми причинами у нас всё как нельзя лучше. Бизнес постепенно убивается и умирает. И он заменяется госкомпаниями лишь частично. Крайне неэффективными вороватыми госкорпорациями.

— Пенсионная реформа кому и сколько денег подарила? Для россиян это решение Владимира Путина так же важно, как Крымский мост. Каждый второй и то и другое отмечает в списке «важнейшего» за 2018 год.

– Это просто отсрочка проблемы. Деньги, которые как бы экономятся, не сложно найти в других местах. С точки зрения государственной политики, это совершенно аварийная политика, потому что это плевок в лицо людей, о которых государство должно заботиться в первую очередь. Но я не толкователь снов. И я не знаю, что им снится. На мой взгляд, это решение объясняется тем, что оно элементарно проще всего. У военных ведь пенсии не отнимешь, у других силовиков, а их много, тоже. У госмонополий тем более ничего не отберёшь. У олигархов не отберешь. У чиновников не отберёшь. Экономику поднимать не умеем. Поэтому отбираем у тех, кто беззащитен. Почему беззащитны? Да потому что для них Крымский мост так же важен, как пенсионная реформа. Если в какой-то момент этот условный «крымский мост» станет сильно менее важен, то наверняка удастся что-то исправить. Вне демократии власть меняется где угодно, только не на выборах. Насколько жёсткой бы ни была автократия, пусть сажают на 15 суток или 15 лет, власть сменяется, когда ей положено смениться. Все эти запретительные законы никогда никому не помогали. Если общество готово с этим мириться, оно мирится с этим и без законов. Но когда общество устанет мириться, никакие законы не помогут.

— То есть вы уверены, что экономика однажды начнёт толкать российскую политику?

– Нет. Я в этом не уверен. Есть масса примеров стран гораздо более бедных, чем Россия, намного хуже развивающихся, в которых ничего никуда не толкается вообще. Или власть меняется на ту же, какую столкнули. Я говорю про другое. Охранительство в РФ бесполезно. Приходило бы на митинги не 1000 человек, как сейчас, а 50 000, ничего бы страшного не случилось для власти, пока общество не решит её поменять.

— Тут вообще без прогнозов?

– Я бы сказал так. Наверняка в России есть люди, которым кажется, что в 2019 году будет хуже, чем на самом деле. А на самом деле будет лучше, чем им кажется.

Николай Нелюбин,
специально для «Фонтанки.ру»

Андрей Мовчан — приглашенный эксперт программы «Экономическая политика» Московского Центра Карнеги. В сферу его исследовательских интересов входит ситуация в российской экономике, будущее Евразийского экономического союза и перспективы взаимоотношений России и Евросоюза.

С 1993 года Мовчан занимал топ-менеджерские должности в российских и международных финансовых институтах. С 1997 года он в течение шести лет был исполнительным директором компании «Тройка Диалог», в 2003-2009 гг. руководил основанной им группой «Ренессанс Управление инвестициями», в 2006-2008 гг. являлся главой банка «Ренессанс Кредит». В 2009 году он основал инвестиционную компанию «Третий Рим» и был управляющим партнером данной компании до конца 2013 года. С 2016 года — основатель группы компаний по управлению инвестициями Movchan’s Group.

Андрей Мовчан — один из самых известных финансовых менеджеров России. Журнал Forbes в 2006 году назвал его «Самым успешным руководителем управляющей компании в России», а журнал «Финанс» в 2008 году — «Лучшим руководителем управляющей компании». А. Мовчан является лауреатом премии РБК «Персона года — 2006» и гран-при финансовой премии Chivas Top 18 Financials 2007. В 2009 году он стал победителем SPEAR’s Russia Wealth Management Awards в номинации «Легенда индустрии».

Мовчан Андрей Андреевич родился 25 апреля 1968 года в Москве.
Образование
Окончил механико-математический факультет МГУ имени М. В. Ломоносова, Финансовую академию при правительстве РФ и University of Chicago Booth GSB.
Имеет Certificate of Professional Competence of Supervisors and Employees of Banks and Investment Firms (Кипр), а также квалификационный аттестат ФСФР 1.0.
В 2003 году был избран членом почетного академического сообщества Beta-Gamma-Sigma US.
Трудовая деятельность
Уже более 25 лет занимается экономикой и управлением. На протяжении шести лет работал исполнительным директором компании «Тройка Диалог».
Основал и возглавлял правление группы «Ренессанс Управление инвестициями», был исполнительным директором банка «Ренессанс Кредит».

В 2009 году создал инвесткомпанию «Третий Рим» и был ее управляющим партнером, удачно продал свое детище в 2013 году.
В 2015 году возглавил программу «Экономическая политика» Московского центра Карнеги. В 2018-м стал приглашенным экспертом программы «Экономическая политика» центра Карнеги.
У него есть инвестиции в информационные и технологические проекты. Это туристические, маркетинговые В2С-ресурсы и market places, куда он вкладывает деньги или (чаще) знания.
Генеральный директор Movchan Consultants.
Рейтинги и награды
За свою деятельность был отмечен целым рядом наград и премий. В 2006 году журнал Forbes назвал его самым успешным руководителем управляющей компании во всей России; а РБК в том же 2006 году — «Человеком года».
Его проект, Renaissance Investment Management, также признавался финансовой компанией года.
Дважды становился победителем конкурса деловой журналистики «Pressзвание».
Публикации
Широко известен как автор экономических историй, например, о том, как «Рабы разорили Русь» или о «Ресурсном проклятии Древнего Рима». Является автором колонок для Forbes, Slon.ru и «Ведомости». Регулярно пишет для «Сноба», выступает на «Дожде» и пишет различные эссе на финансово-экономические темы и не только.
Семейное положение
Женат, есть четверо детей. Жена, Ольга, врач-кардиолог. Старшая дочь замужем. У Мовчанов четверо детей, младшему, Льву, всего 5 лет.

Почти все каникулы и длинные выходные родители посвящают творческому развитию сына, показывая ему мир. А когда семейство остается в городе, то дружно отправляется на дачу в поселке «Лесной Ручей», что в Чеховском районе.
Увлечения
Любимое хобби — стрельба из лука. Также не прочь поиграть в шахматы или покурить сигары. Как он сам признался в одном из интервью, периодически любит вставать в 5:30 и сидеть в кабинете работать, до 9:30 примерно, пока сын не прибежит. Это 4 часа эффективного времени.

Не ходит в клубы, предпочитает музеи и много времени проводит с женой. Вместе с Ольгой они занимаются бальными и спортивными танцами: начинали много лет назад с классических танцев, потом увлеклись танго, затем аргентинским танго.