Механическая ошибка

15.04.2011 ТЕХНИЧЕСКАЯ ОШИБКА ПО УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ В РАЗЪЯСНЕНИИ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ

Небрежное оформление уголовных дел

Высшая судебная инстанция России сделала серьезное внушение людям в мантиях: явно небрежно сформированные материалы уголовных дел необходимо возвращать в прокуратуру в порядке положений ст. 237 УПК РФ. Этого разъяснения давно с нетерпением ждали представители стороны защиты в уголовном процессе.

Никто не вправе упрекать судью за строгое следование букве закона, ведь на кону, ни много ни мало, судьба конкретного человека.

На примерах конкретных уголовных дел Верховный суд РФ в последнем обзоре судебной практики указал, какие процессуальные решения следует принимать, когда обвинение сформировано «на скорую руку». Основополагающая установка от высшей судебной инстанции — подобное нельзя игнорировать.

Одним из основных поводов для привлечения внимание к таким нарушениям стало дело гражданки, которая, по утверждению стороны обвинения, намеревалась подыскать убийц собственной матери.

В случае, если обвинение обоснованно, наказание должно быть неотвратимым и суровым. Основной функцией суда и является тщательное, доскональное изучение и рассмотрение материалов, предоставленных стороной обвинения, с целью установить виновность либо невиновность. Но даже внутреннее убеждение не может позволить следователю забывать о процессуальной стороне дела, о юридической и элементарной технической культуре процессуального производства.

Как судьям разбираться в таком деле, если процессуальные документы, имеющие силу доказательств, составлены небрежно? Как разъяснили в Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда России по уголовному делу вышеуказанной гражданки, основанием для возвращения уголовного дела прокурору судом, в том числе, явилось то обстоятельство, что ссылки на конкретные тома и листы уголовного дела не соответствовали реальной действительности.

В составленном следователем обвинительном заключении содержалось утверждение о некоторых исключительно важных и основных доказательствах, которые, как выяснилось в стадии рассмотрения дела судом первой инстанции, в материалах дела попросту отсутствовали. Следователь предлагал суду поверить ему на слово, так как в противном случае следовало бы считать, что он их банально выдумал.

Вероятно, и скорее всего, следователю просто не хватило времени или профессионализма, чтобы грамотно и в соответствии с нормами УПК РФ выполнить свою работу, либо доказательства были утеряны вследствие преступной халатности и следователь пытался скрыть указанный факт, не обращая на него внимания: ни своего, ни непосредственного руководителя, ни прокурора. Только суд 1-й инстанции, которому уголовное дело поступило на рассмотрение, смог разобраться и заметить это существенное несоответствие.

Утрата доказательств органом следствия

Например, согласно содержанию обвинительного заключения вещественными доказательствами по этому делу были признаны два листа бумаги с составленными обвиняемой собственноручными записями. Как утверждал следователь, в одной из записок «неблагодарная» (по мнению государственного обвинения) дочь своей рукой написала инструкции подысканным ею преступникам: где проживает ее мать, где именно работает, где особенно часто и преимущественно бывает, какой у нее сложился бытовой график.

Второй документ, как утверждал горе-следователь, был ее распиской в которой она обязалась уплатить долг в размере тридцать тысяч рублей за оказанную ей услугу — убийство собственной матери. На первый взгляд, доказательства неопровержимые. Их следовало бы изучить самым внимательным образом, но сделать это оказалось затруднительно.

Как утверждал следователь в обвинительном заключении, указанные документы должны находиться в сформированных материалах этого же уголовного дела — в конкретном томе и на конкретном листе дела. Но когда рассматривающий дело судья открыл для изучения нужную страницу, то обнаружил, что там содержится только постановление о приобщении к уголовному делу указанных расписок и записей в качестве вещественных доказательств.

А это, как говорится, две большие разницы: само доказательство и лишь сведения о таковом.

Упомянутых бумаг федеральный судья в деле не обнаружил: ни на указанных страницах, ни в материалах уголовного дела вообще.

Да и в целом составленное следователем и утвержденное прокурором обвинительное заключение содержало в себе множество противоречий. Поэтому судьей было принято решение о возвращении уголовного дела, говоря обывательским языком, на доработку. И такие решения должны приниматься в каждом подобном случае.

Прокуратура, как представитель государственного обвинения, пыталась постановление судьи обжаловать.

В кассационной представлении государственный обвинитель указывал, что все якобы допущенные следователем ошибки — «технические», их возможно исправить непосредственно в процессе. Однако Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ назвала все эти доводы-оправдания необоснованными.

В данном случае речь идет о существенных для дела обстоятельствах — ключевых доказательствах, допустимость которых в порядке ст. 75 УПК РФ оспаривалась стороной защиты в суде 1-й инстанции», — говорится в определении. Суд, обоснованно признал выявленные нарушения существенными, неустранимыми, препятствующими рассмотрению дела судом, и принял легитимное решение о возвращении уголовного дела прокурору.

Плачевность ситуации в том, что в последнее время документы с ошибками, опечатками в материалах большинства уголовных дел буквально преобладают над процессуальными документами, составленными без нарушений. Можно, конечно, обвинять за такое положение вещей, в том числе, и постоянно развивающиеся информационные технологии.

Кем-то точно подмечено, что компьютер способствует потере концентрации и внимания порой даже у настоящих профессионалов. Однако, правовую дисциплину и процессуальную грамотность в правоохранительных структурах, регламентируемые уголовно-процессуальным законодательством, никто для них не отменял.

Так называемый обвинительный уклон, по мнению многих юристов и практиков, и научных светил, как раз и начинается с того, что суды «закрывают глаза» на подобные «технические» оплошности. Один раз не усмотрел нарушения и не принял процессуальных мер за допущенную следствием ошибку, второй раз «закрыл глаза» на недостатки, не признав их существенными и грубыми, и в конце-концов такое попустительство порождает системную проблему — безответственность и уверенность в собственной безнаказанности.

Какое количество якобы незначительных технических ошибок трансформировалось в ошибки судебные, сейчас невозможно установить.

Потому высший орган судебной власти страны еще раз обратил внимание на давно требовавшую огласки проблему. При этом грубо ошибаются не только расследовавшие уголовные дела следователи, но и специалисты, которым по долгу службы не допустимо ошибки допускать — судебные эксперты.

Техническая ошибка в заключении судебного эксперта

Судебная коллегия Верховного суда привела в пример уголовное дело, когда в заключениях произведенных судебно-медицинских экспертиз, как выяснилось, оказались банально перепутаны данные потерпевших — их фамилии.

Как по одному из уголовных дел утверждало государственное обвинение, обвиняемый совершил убийство двух лиц. Судебные эксперты-медики, исследовав тела, не удостоверились в личностях потерпевших, не установили, где кто, и в выводах заключения каждому из них приписали чужую причину смерти.

«В заключении судебной медицинской экспертизы в отношении каждого потерпевшего были указаны те телесные повреждения, которые фактически были обнаруженные экспертами при исследовании на теле другого, и, соответственно, была указана причина смерти одного из них, в качестве причины смерти другого, — говорится в определении судебной коллегии, «- и «наоборот».

Но храм правосудия не то место, где можно без последствий так «жонглировать» с фамилиями потерпевших и причиной их смерти.

И в этом случае уголовное дело правомерно было в порядке ст. 237 УПК РФ возвращено утвердившему обвинительное заключение прокурору — для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Основание отмены приговора или техническая ошибка

Адвокат по уголовным делам Московской коллегии адвокатов Владимир Романов полагает, что «выход в свет» указания Верховного Суда, к сожалению, не будет означать, что все судьи всех судов России станут беспрекословно его исполнять.

Ведь и раньше обзоры судебной практики высшего судебного органа периодически публиковались в СМИ и систематически передавались в суды всех уровней для использования на практике. Пленумом Верховного Суда РФ принимались постановления по конкретным категориям уголовных дел, по конкретным процессуальным ситуациям. Как свидетельствует реальность — этого было недостаточно. Причем, указанные рекомендации не выполнялись не только нижестоящими судами, но и судьями Верховного Суда, рассматривавшими доводы надзорных жалоб.

Как правило, по надзорной жалобе, состоящей из 20 пунктов о грубых нарушениях УПК РФ, допущенных органами предварительного расследования и нижестоящими судами и подкрепленных ссылками на постановления Пленума ВС РФ, приходит «отписка» объемом 1-2 страницы.

Судьи высшего судебного органа, которым по статусу положено обосновывать и мотивировать, ограничиваются дежурными фразами: нарушений не установлено, допущена техническая ошибка … не утруждая себя подробным анализом и убеждением заявителя в том, что он ошибается и его требования необоснованны. Такова судебная «тактика» уголовного судопроизводства.

Как раз с такой «скрытности» и начинаются слухи о коррупции в судебной системе. Сложно представить, что все судьи России станут вдруг внимательными и чуткими к нарушениям, допущенным стороной обвинения и судом. Остается только в это верить …

Результат деятельности адвоката по уголовным делам напрямую зависит от соблюдения судьями не только норм уголовно-процессуального законодательства, но и рекомендаций высшего судебного органа страны, основанных на реальной судебной практике.

Символично, что указанное постановление Верховного Суда было принято 06 апреля 2011 года, а 07 апреля по одной из моих надзорных жалоб было принято решение об отказе в истребовании дела. Ситуация, предложенная мной к исследованию судом, в чем-то схожа с указанной выше: для экспертного исследования следователем предоставлена женская куртка, исследуется пиджак, о котором в уголовном деле нет ни единого упоминания и именно на нем обнаружена кровь потерпевшего, а в выводах указано, что кровь обнаружена на женской куртке.

Это лишь одно из 15 указанных мной подобных нарушений.

Получается, что на одном этаже ВС РФ указания дают, а на другом их грубо игнорируют. Чего же стоит ожидать от судей, которые практикуют за пределами здания Верховного Суда, а тем более, не в Москве» — добавил защитник.

Полный список новостей»

Лекция №6.

Виды ошибок

РЕЧЕВЫЕ ОШИБКИ

Речевые ошибки – это ошибки в коде, ошибки плана выражения. Редко, но такая ошибка может внести искажение и в план содержания, то есть стать фактической ошибкой.

В современной науке нет терминологического названия речевой ошибки, но когда-то оно было. Это хорошо известное слово «ляпсус», пришедшее в русский язык из ученой латыни – lapsus. Но в русском языке произошел сдвиг значения слова: ляпсусом стали называть не просто речевую ошибку, а грубую ошибку. В профессиональной среде «ляпсус» укоротился в просторечный «ляп».

Для любознательных: lapsus происходит от labor – работа, труд. Отсюда же – лаборатория, лейборист. Мораль: ошибается только тот, кто работает.

Речевые ошибки делятся на две неравноценные и неравнообъемные группы: нормативные ошибки и обыкновенные опечатки.

  1. Опечатки

Опечатки не имеют отношения к языковой грамотности. Опечатки – это результат невнимательности или небрежности производителей текста: автора, машинистки, наборщика, корректора. Типология опечаток – замещения, пропуски, перестановки букв, слов, строк и т.п. – для литературного редактирования не представляет интереса, потому что механизм опечаток не лингвистический, а психологический. В устной реализации текста опечаткам соответствуют разного рода обмолвки.

Опечатки – механические ошибки. Они легко распознаются, ибо уродуют слово. Но все-таки есть два типа опечаток, порождающих лингвистические проблемы.

Первый тип – опечатки, маскирующиеся под орфографические ошибки. Они создают трудности для учителя – трудности оценки грамотности ученика.

Второй тип – опечатки, превращающие одно слово в другое. Они создают трудности в понимании текста. Особенность опечаток в том, что их исправление не требует особой подготовки – их может исправить любой читатель. Опечатки как тип ошибок в научной и методической литературе не выделяются. Их считают ошибками орфографическими, пунктуационными, стилистическими и т.д.

Существуют закономерности таких мелких опечаток. С точки зрения читателя и корректора:

– легче замечается замена буквы, чем ее пропуск,

– легче замечается замена или пропуск букв большой высоты (р, ф, у), чем низкой (о, л, м).

  1. Нормативные ошибки

Нормативные ошибки включают в себя различные нарушения норм речи. Этот тип ошибок дает, наверное, не менее 90% всех текстовых ошибок, поэтому будет классифицирован более подробно. Материал этот хорошо знаком по курсам русского языка и практической стилистики. Новым будет только подход.

Во-первых, вводится новый термин «нормы речи» («речевые нормы»), который объединяет известные вам понятия: из русского языка – языковой нормы и из стилистики – стилевой нормы. Во-вторых, в этом учебном пособии будет предложена и рассмотрена третья норма речи – эстетическая.

Соответственно трем нормам речи выделяются и три типа нормативных ошибок: 1) нормативно-языковые, 2) нормативно-стилевые, 3) нормативно-эстетические.

Кроме того, и это в-третьих, нормативные ошибки могут быть очень разными по своему весу, по своей неправильности. Эту разницу и в практических и в учебных, целях полезно градуировать, выделив четыре степени ошибок:

1) индивидуальные ошибки – редкие, поэтому грубые ошибки, которые допускаются немногими; это непростительные ошибки, безоговорочно осуждаемые редакторами;

2) регулярные ошибки – нередкие, поэтому негрубые ошибки, которые допускаются многими и встречаются довольно часто; это простительные ошибки, неоднозначно оцениваемые редакторами (то ли ошибка, то ли погрешность; то ли исправлять, то ли оставить);

3) массовые ошибки, которые допускаются почти всеми и которые уже не осознаются ошибками; это победившие ошибки, с которыми, как правило, но не всегда, невозможно бороться;

4) узаконенные ошибки, то есть массовые ошибки, признанные нормализаторами языка и подаваемые в словарях и грамматиках как норма. Они ошибки только исторически и, естественно, не редактируются.

НОРМАТИВНО-ЯЗЫКОВЫЕ ОШИБКИ

Нормативно-языковые ошибки – это, как было сказано, нарушения языковых норм, точнее норм литературного языка, поэтому и нормы иногда называются литературными.

Разновидностей, типов нормативно-языковых ошибок семь: а) орфографические, б) пунктуационные, в) лексико-семантические, г) грамматические (морфологические и синтаксические), д) фразеологические (структурные и семантические).

1.1. Орфографические ошибки

Орфография – самая нормированная сторона языка. Правила орфографии – самые строгие нормы речи, своего рода, ГОСТы – Государственные стандарты, обязательные для всех. Вспомните пометы орфоэпических словарей: допустимое, разговорное, устаревающее и т.п. А сколько равноправных вариантов произношения? Ничего этого как будто нет в орфографическом словаре – только правильные варианты, все остальное – безграмотность.

1.2. Пунктуационные ошибки

Правила расстановки знаков препинания менее строгие, чем орфографические. Здесь больше вариантов, больше выбора, особенно в экспрессивных текстах. Даже возможны индивидуальные особенности в расстановке знаков препинания.

Вообще тире в наше время превратилось в агрессивный знак, вытесняющий другие знаки, прежде всего двоеточие, частота которого уменьшилась. Редко встречается в современной печати и точка с запятой. Вместо точки с запятой авторы предпочитают ставить просто точку и, тем самым, делить длинное предложение на два коротких. В этом отражается особенность газетного синтаксиса.

Пунктуационная система русского языка более гибкая, чем система орфографическая. Поэтому она более открыта для стихийных процессов, не сдерживаемых официальными правилами. И редактор должен хорошо знать эти процессы. Продемонстрируем два из них, может быть, самых малозаметных.

Первый процесс – уменьшение количества закавыченных слов в газете. Кавычки, этот малозаметный знак препинания, был, между тем, самым любимым, самым агрессивным знаком препинания в советской печати.

Кроме своей прямой задачи – выделения цитат, чужих слов – кавычки выполняли также очень специфическую функцию подстраховки автора текста: как бы меня не поняли превратно, как бы чего не вышло. Закавычивались газетные метафоры: «второй хлеб», «королева полей». Вдруг читатель поймет буквально? Закавычивалось ироническое словоупотребление: «солидная» газета, новая «конституция». Вдруг читатель не поймет иронии? Закавычивались разговорно-просторечные слова: «заколачивать» деньги, «подкинуть» идею. Вдруг читатель подумает, что это слова из моего лексикона? Особенно тщательно закавычивалась идеологически чужая лексика: «холодная война», «советская угроза», «права человека», «инакомыслие». Лингвисты усматривали в кавычкомании некоторую стилистическую ущербность советской газеты, но журналисты-практики этого в упор не видели.

Рухнула советская идеология, и кавычки незаметно исчезли со страниц обновленных газет. Следы старой болезни можно встретить у журналистов старшего поколения. Молодежь от нее свободна.

Второй процесс – стихийная попытка изменить правописание русских буквенных аббревиатур на западный манер: ставить в сокращениях после заглавных букв точки: театр-студия А.К.Т., фирма Т.А.К.Т., А.О. Наблюдаются колебания: на телеэкране – студия О.С.П., в телепрограмме – ОСП; на телеэкране – программа V.I.Р., в телепрограмме – VIР. Примеров немного, но они показательны. Процесс пошел.

Таким образом, разделение точками заглавных букв в русских аббревиатурах на английско-американский манер – это, во-первых, безграмотно, во-вторых, неуважение своего языка, в-третьих, нарушение законов русского языка. И, в-четвертых, редактор должен безжалостно исправлять такие вольности.

1.3. Лексико-семантические ошибки

Лексико-семантические ошибки возникают от неточного знания значения слова, а иногда и от совершенно ложного знания и изредка от невнимательности. Обычно такие ошибки допускаются в словах из периферийной зоны словарного запаса человека.

Ложная или частичная синонимия могут привести к контаминации словосочетаний.

«Предлагается в окружении собора запретить автомобильное движение. (Газета). Надо: вокруг (в районе) собора. Но можно сказать: в окружении президента. Можно рассматривать эту ошибку и как смешение паронимов.

«Завтра, как сообщают синоптики, состоится облачная с прояснениями погода». (Газета). Погода ожидается, а состоится матч.

Ложная этимология (другое название – народная этимология) – явление, по сравнению с ложной синонимией, довольно редкое.

Приведем два типичных примера.

Первый пример без искажения формы слова: слово «заглавный» некоторые, по ложной этимологии, производят от слова «главный» и наделяют значением «самый главный», «первый».

«Заглавным шел жеребец Хиус». (Газета). То есть – первым.

«Заглавная профессия». (Газетный заголовок). То есть – самая главная.

В устной речи встречаются: заглавная фигура, заглавный вопрос, заглавная должность.

А между тем слово «заглавный» происходит от слова «заглавие». Отсюда: заглавная буква, заглавная тема в печати, заглавная партия в опере, заглавная роль в пьесе (роль персонажа, именем которого названа пьеса). Поэтому в пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад» нет никакой заглавной роли.

Индивидуальные ошибки имеют субъективную основу и характеризуют отдельного человека. Кто-то не различает слов «коренной» и «закоренелый» и говорит: «Она закоренелая москвичка». Для кого-то синонимичны «природный» и «прирожденный», и у него в тексте можно встретить: «Он природный наставник молодежи», третий пишет в газете: «Большинство времени уделялось профилактике». Вместо: большая часть времени.

Регулярные ошибки имеют другое качество. Их нельзя считать субъективными. Если многие регулярно спотыкаются на одном и том же месте, значит, там что-то есть. «Заглавный вопрос», «надеть очки», «представить слово» – такие ошибки встречаются нередко.

Регулярные ошибки требуют такого же жесткого исправления, как и индивидуальные, хотя и могут быть частично объяснены. Разберем еще три характерных примера.

Массовые ошибки – это ошибки, получившие широкое, повсеместное распространение, но не узаконенные словарем.

Массовой ошибкой является также словосочетание «правительственная награда». Никто эту ошибку не видит, заметил рядовой читатель в 1987 году. Приведем полностью его письмо-заметку:

Правильно называйте награды

Хочу обратить внимание журналистов на распространенную ошибку – ее можно встретить почти во всех газетах. Нередко в печати советские ордена и медали – как боевые, так и трудовые – называют правительственными наградами. А это неверно, Совет Министров СССР орденами и медалями не награждает.

В нашей стране ордена и медали правильно называются государственными, а не правительственными наградами.

Три разряда ошибок – индивидуальные, регулярные, массовые – это также и три ступени, которые может пройти каждое конкретное языковое изменение. Полный цикл такого изменения заканчивается тем, что можно назвать узаконенной ошибкой.

Узаконенные ошибки – это ошибки в историческом плане, они не осознаются носителями языка и не являются объектом редактирования. Но редактору полезно знать само явление. Поэтому рассмотрим несколько примеров таких бывших ошибок.

1.4. Грамматические ошибки

Основной класс речевых ошибок составляют грамматические ошибки, место которых в курсах русского языка и практической стилистики. Не имеет смысла давать даже краткий обзор таких ошибок: весь этот материал вам известен. Ограничимся только некоторыми (несистемными) редакторскими замечаниями.

Грамматические ошибки возникают, как правило, тогда, когда в языке есть варианты: один вариант правильный, нормативный (обеих рук), другой – неправильный, ненормативный, неграмотный (обоих рук). Возможна, правда, ситуация, когда оба варианта нормативны, правильны (обусловливать и обуславливать). Поэтому главное понятие в этой области языка – понятие языковой (литературной) нормы, которое вами усвоено.

Грамматические ошибки (и варианты) подразделяются на две группы: 1) морфологические (словоизменительные и словообразовательные) и 2) синтаксические.

1.4.1. Морфологические ошибки

С точки зрения статистики есть варианты равноправные, равно-употребительные – в городе Суздале (48%) и в городе Суздаль (52%) – и неравноправные – у Василенко (95%) и у Василенки (5%). Предметом редактирования могут быть только неравноправные варианты, один из которых правильный, а другой неправильный. Но трудность в том, что существует масса переходных случаев: слесари (89%) – слесаря (11%), сто граммов (80%) – сто грамм (20%), в цехе (68%) – в цеху (32%) и т.д. Механического рецепта статистика не дает, нужен и качественный, стилистический комментарий: к речевой статистике нужно лингвистическое образование.

Особый тип морфологических ошибок – грамматический плеоназм в заимствованных словах.

1.4.2. Синтаксические ошибки

Синтаксические ошибки так же, как и морфологические, очень разнообразны. Поэтому и среди них выделим только три типа – три показательные проблемы, требующие усиленного внимания редактора.

Первая проблема – координация сказуемого и подлежащего, когда подлежащее выражено количественным сочетанием типа «100 человек сидело/сидели». Так как газета богата количественной информацией, то эта синтаксическая модель в газетной речи представлена широко.

1.5. Фразеологические ошибки

Фразеологические ошибки выражаются в деформации фразеологических оборотов. Основных причин деформации две: затемнение смысла фразеологизма и смешение близких по смыслу фразеологизмов. Поэтому и типов деформации два: внутренняя деформация фразеологизма и контаминация (гибридизация) фразеологизмов.

1.5.1. Внутренняя деформация фразеологизмов

Так как фразеологизмы, а также многие поговорки имеют весьма почтенный возраст, то затемнение их первоначального смысла – обычное дело в языке. Но десемантизация отдельных членов оборота не мешает его употреблению, ибо значение фразеологизма не складывается из значений его частей. Кто знает, что:

– в выражении «у черта на куличиках» слово «куличка», «кулыга» означает – расчищенная лесная поляна,

Во фразеологизмах, как и в лексике, идет непрерывный процесс изменения, трансформации, который современниками этих изменений оценивается как искажение. Искажения – это ошибки, и с ними надо бороться. И на наших глазах происходят такие искажения-изменения. Литературный редактор должен их знать. Мастерство редактора в данном случае заключается в том, чтобы различать: какой процесс закончился, и трансформация превратилась в узаконенную ошибку, а какой процесс еще идет, и деформация признается ошибкой.