Квалификация действий исполнителя

I. Уголовный закон применяется в отношении деяния, совершенного в период от введения закона в действие до утраты им силы. Если преступное деяние начато и окончено за время действия данного уголовного закона, то вопрос о применении этого уголовного закона не вызывает каких-либо осложнений. Специфические вопросы возникают, когда действие или бездействие совершены при сохранении силы за прежним законом, а результат, например смерть потерпевшего, наступил уже при действии нового закона. Подобные же вопросы возникают и в отношении длящихся или продолжаемых преступлений, ответственности соучастников и т. д.

Как и при определении места совершения преступления, моментом совершения преступления надо признать наличие всех признаков объективной стороны состава данного преступления в деянии виновного.

Следовательно, когда закон связывает момент окончания преступления только с совершением действия или бездействия, то в случае их совершения до утраты силы прежним уголовным законом, преступление считается совершенным в период действия прежнего закона. В подобных случаях не имеет значения для решения рассматриваемого вопроса, что общественно опасные последствия наступили при действии новою уголовного закона.

Например, если заведомо ложный донос о совершении преступления, сделанный в 1960 г., повлек тяжкие последствия для потерпевшего уже после вступления в силу УК РСФСР 1960 г., т. е. после 1 января 1961 г., то преступление все же следует считать совершенным при действии УК РСФСР 1926 г. (ст. 95 УК РСФСР 1926 г.).

Если же состав преступления включает в качестве признака объективной стороны деяния наступление общественно опасных последствий, то преступление надо считать совершенным тогда, когда эти последствия наступили.

Если преступление по обстоятельствам, не зависящим от воли виновного, не было доведено до конца и, следовательно, было совершено покушение или приготовление, преступное деяние следует считать совершенным тогда, когда имела место неудача попытки довести преступление до конца.

М. Н. Блум полагает, что если последствие входит в объективную сторону состава, временем совершения является последнее действие, повлекшее последствие, так как виновный уже не может изменить последствия Таково же мнение авторов Научно-практического комментария УК РСФСР, изданного в 1964 г. , а также С. Г. Келиной

С мнением названных авторов нельзя согласиться. Последствие и есть воплощение действия (или бездействия) в объективном мире, конечный результат его развития Наступление результата при материальных составах обязательный и очень важный признак объективной стороны

Неосновательно мнение, что лицо не может изменить последствия. Поскольку имеется промежуток времени между последним действием и последствием, то после опубликования нового, более сурового закона и до дня введения его в действие виновный может в большинстве случаев предотвратить общественно опасные последствия своего деяния, совершенного три действии прежнего закона.

Таким образом, если действие или бездействие совершено при прежнем законе, а последствия, образующие признак состава преступления, наступили при действии нового хотя бы и более сурового закона, то, по нашему мнению, в принципе применяется новый закон. Лишь в тех случаях, когда лицо при неосторожных деяниях не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и потому лишено бы то возможности их предотвратить до вступления в силу нового закона, а также когда предотвращение последствий до введения в действие нового закона было объективно невозможно, по нашему мнению, следует определять ответственность по ранее действовавшему менее суровому закону.

II. Существенное значение имеет вопрос о времени совершения преступления соучастниками преступления — соисполнителями, организаторами, подстрекателями, пособниками Некоторые авторы считают, что для каждого соучастника момент совершения преступления определяется окончанием его собственных действий, а не моментом совершения преступления исполнителем Так, по мнению М. И. Блум, для организатора — это время совершения другими участниками всех действий, приведших к результату, для подстрекателя — момент, когда он склонил исполнителя, для пособника — совершение действия, способствующего преступлению. Однако если виновный сознавал, что действия исполнителя будут совершены при действии нового закона, то он подлежит ответственности по новому закону .

Авторы Научно-практического комментария УК РСФСР полагают, что если деяние выразилось в организаторской деятельности, подстрекатетьстве, пособничестве, то оно считается совершенным в момент выполнения соответствующих действий, независимо от того, когда совершено преступление исполнителем

Это неверно Ст. 17 Основ говорит о соучастии как о совместном умышленном участии в совершении преступления В отношении организаторов, подстрекателей, пособников момент совершения преступления определяется действиями исполнителя , а не действиями названных соучастников по созданию условий для совершения преступления.

Действия организатора, подстрекателя, пособника не имеют самостоятельного значения и непосредственно не причиняют вреда объекту, они воплощаются в действиях исполнителя При этом у соучастников имеется возможность после опубликования, но до вступления в силу нового более сурового закона предотвратить совершение преступления, а у пособника большей частью, кроме того, возможность устранить совершенное пособничество, например отобрать данное исполнителю оружие; лицу, заранее обещавшему укрыть преступление, достаточно сообщить об отказе от своего обещания и т. д.

Поэтому моментом совершения преступления для соучастников следует признать момент совершения преступления исполнителем Заранее обещанное укрывательство, как вид пособничества, признается (ст 18 Основ) оконченным тогда, когда исполнитель, получив обещание укрыть преступление, совершит это преступление Позднейшие действия по реальному сокрытию преступника, следов преступления, предметов, добытых преступлением, не создают новых оснований уголовной ответственности. Следовательно, если обещание укрыть было дано и преступление было совершено до издания нового более сурового закона, а реальное укрывательство уже совершенного преступления — после его издания, укрыватель, как и исполнитель, подлежит ответственности по прежнему уголовному закону.

Заранее не обещанное укрывательство по действующему уголовному законодательству как самостоятельное преступление (ст. 882, ст. 189 УК РСФСР) подпадает под действие закона, имеющего силу в момент совершения укрывательства. Поскольку укрывательство большей частью есть длящееся преступление, к нему относятся и все особенности действия уголовных законов в отношении длящихся преступлений.

III. Длящиеся преступления подпадают под действие нового закона в том случае, если непрерывное осуществление состава преступления длится и после введения в действие нового уголовного закона.

Продолжаемое преступление характеризуется тем, что виновный последовательно при единстве умысла совершает несколько или даже множество одинаковых или однородных действий или актов бездействия, посягающих на один и тот же объект, которые в делом составляют одно преступление, а не ряд преступлений. Таковы, например, систематическое обвешивание покупателей продавцом, систематическое хищение вверенного государственного или общественного имущества каждый раз небольшими суммами и т. д.

Продолжаемое преступление не осуществляется непрерывно в отличие от длящегося, а состоит из отдельных, разъединенных во времени действий, каждое из которых содержит признаки состава данного преступления. В целом же продолжаемое преступление — одно преступление.

Однако продолжаемое преступление может по характеру и степени общественной опасности весьма существенно отличаться от каждого звена, взятого в отдельности. Например, продолжаемое хищение, совершаемое каждый раз мелкими суммами, в целом может образовать по размерам похищенного хищение в крупных и даже особо крупных размерах и соответственно должна квалифицироваться и наказываться.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 4 марта 1929 г., дополненном постановлением от 14 марта 1963 г., разъяснил, что по продолжаемым преступлениям амнистия применяется, если они вполне закончены до издания амнистии и не применяется, если хотя бы одно из преступных действий, образующих продолжаемое деяние, совершено было после издания акта амнистии .

Отправляясь от смысла этого разъяснения, которое рассматривает все длящееся или -продолжаемое преступление как одно целое, следует признать, что длящееся преступление, которое осуществлялось и после издания нового уголовного закона, равно как и продолжаемое преступление, из которого хотя бы одно действие учинено после введения в действие нового уголовного закона, следует рассматривать как совершенные при действии этого нового закона.

Роли, выполняемые лицами в совместно совершаемом преступлении, могут различаться, и в зависимости от характера действий соучастников выделяются следующие виды соучастников преступления: исполнитель, организатор, подстрекатель, пособник (ч. 1 ст. 33 УК).

Квалификация действий организатора, подстрекателя, пособника должна осуществляться по ст. 33 УК и по статье Особенной части УК, предусматривающей ответственность за совершенное ими преступление. Следует обратить внимание на то, что квалификация действий организатора, подстрекателя, пособника должна осуществляться обязательно со ссылкой на конкретную часть ст. 33 УК; неуказание в процессуальных документах части ст. 33 УК является нарушением уголовно-процессуального закона, и в случае с приговором является основанием к его отмене (п. 1 ст. 382 УПК).

В соответствии с ч. 2 ст. 33 УК исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами (соисполнителями), а также лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, предусмотренных уголовным законом. Таким образом, закону известны три разновидности исполнителя.

Первая из них — исполнитель, непосредственно совершающий преступление, т.е. единолично выполнивший всю объективную сторону преступления. Он также может действовать вместе с соучастниками, выполняющими иные роли.

Второй разновидностью исполнителя является соисполнитель, непосредственно участвующий в совершении преступления совместно с другими лицами. Все эти лица именуются соисполнителями, поскольку все вместе они выполняют объективную сторону преступления.

При этом полного выполнения каждым соисполнителем всей объективной стороны преступления не требуется; для констатации соисполнительства достаточно, чтобы каждый из соисполнителей выполнил хотя бы часть объективной стороны преступления. Так, при изнасиловании действия лиц, лично не совершавших насильственного полового акта, но путем применения насилия к потерпевшей содействовавших другим в ее изнасиловании, должны квалифицироваться как соисполнительство в групповом изнасиловании <1>.

<1> Пункт 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. N 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации» // БВС РФ. 2004. N 8. С. 2 — 5.

В судебной практике соисполнительством признаются и более сложные случаи распределения ролей между соучастниками, когда фактически те или иные из них оказывают помощь в совершении преступления, не выполняя непосредственно объективную сторону преступления. Тем не менее юридически эти действия признаются соисполнительством, именуясь техническим распределением ролей.

Наиболее показательна в этом отношении позиция судебной практики по делам о хищениях, где согласно п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» «уголовная ответственность за кражу, грабеж или разбой, совершенные группой лиц по предварительному сговору, наступает и в тех случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них. Если другие участники в соответствии с распределением ролей совершили согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления (например, лицо не проникало в жилище, но участвовало во взломе дверей, запоров, решеток, по заранее состоявшейся договоренности вывозило похищенное, подстраховывало других соучастников от возможного обнаружения совершаемого преступления), содеянное ими является соисполнительством и в силу части второй статьи 34 УК РФ не требует дополнительной квалификации по статье 33 УК РФ» <1>. Иными словами, согласно указанному Постановлению действия лиц, выполняющих на месте совершения преступления (т.е. непосредственно содействующих исполнителю) пособнические или организаторские функции, квалифицируются как соисполнительство в хищении <2>.

<1> БВС РФ. 2003. N 2. С. 2 — 6.

В этой связи интересно Постановление Президиума Верховного Суда РФ по делу С., осужденного за разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору с незаконным проникновением в помещение. Согласно обстоятельствам дела Т. вместе с С. осуществили разбойное нападение, в ходе которого Т. проник в помещение и напал на потерпевшего, тогда как С. остался у дверей мастерской обеспечивать безопасность действий соучастника и наблюдать за окружающей обстановкой. Как отметил Верховный Суд РФ, заранее согласованные с Т. действия С., направленные на совершение разбоя, связанные с оказанием помощи непосредственному исполнителю разбоя, правильно квалифицированы как соисполнительство в разбойном нападении <1>.

<1> БВС РФ. 2005. N 4. С. 17 — 18.

И напротив, нет соисполнительства в совершенном Х. и С. деянии, в котором Х., не принимая непосредственного участия в хищении, всего лишь рассказал С. в деталях о том, где и как можно его совершить <1>.

<1> БВС РФ. 2005. N 1. С. 14.

Третьей разновидностью исполнителя является посредственный исполнитель. Его действия характеризуются совершением преступления «чужими руками». Например, способный нести уголовную ответственность субъект использует малолетнего для совершения кражи через форточку, невменяемого — для совершения убийства, лицо, не подозревающее о наличии в продаваемом им пакете наркотического средства, — для сбыта последнего. Во всех приведенных примерах способный понести уголовную ответственность субъект непосредственно не участвует в выполнении объективной стороны преступления и фактически выполняет роль организатора (пособника, подстрекателя). Однако в силу закона (ч. 2 ст. 33 УК) он рассматривается как посредственный исполнитель преступления, совершенного не подлежащим уголовной ответственности лицом <1>, и его действия квалифицируются по статье Особенной части УК как действия исполнителя преступления без ссылки на ст. 33 УК. При этом пределы ответственности посредственного исполнителя определяются направленностью его умысла: в случае совершения «негодным» субъектом иного преступления квалификация действий посредственного исполнителя осуществляется с учетом правил об эксцессе исполнителя (ст. 36 УК).

<1> Пункт 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. N 7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» // БВС РФ. 2000. N 4. С. 9 — 13.

Если же лицо использовало для совершения преступления лицо, не подлежащее в силу каких-либо причин уголовной ответственности, не осознавая этого обстоятельства, то его действия надлежит квалифицировать как покушение на организацию совершения соответствующего преступления или как покушение на подстрекательство к его совершению (например, действия подстрекнувшего малолетнего совершить кражу и не осознающего этого обстоятельства должны квалифицироваться по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 33 и ч. 1 ст. 158 УК).

При наличии двух и более посредственных исполнителей их действия квалифицируются по статье Особенной части УК как действия исполнителей преступления без ссылки на ст. 33 УК и с вменением квалифицирующего признака совершения преступления группой лиц или группой лиц по предварительному сговору, если он указан в статье Особенной части УК.

В случае же склонения к совершению преступления нескольких лиц, из которых кто-то способен нести уголовную ответственность, а кто-то не подлежит ей в силу каких-либо причин, действия склоняющего в целом квалифицируются как подстрекательство к соответствующему преступлению или как организация его совершения.

Из определения организатора преступления, данного в ч. 3 ст. 33 УК, можно выделить четыре разновидности организаторской деятельности.

Во-первых, организатором преступления признается лицо, организовавшее совершение преступления, т.е. подготовившее совершение преступления в целом или в большей его части посредством разработки плана совершения преступления, приискания соучастников, орудий и средств совершения преступления, обучения соучастников и т.д.

Во-вторых, организатором признается лицо, руководившее исполнением преступления, т.е. лицо, упорядочивающее деятельность соучастников по непосредственному совершению преступления как на месте его совершения, так и вне его.

В-третьих, организатором признается лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию), т.е. лицо, итогом деятельности которого по приисканию соучастников, орудий и средств совершения преступления, разработке планов совершения преступлений и т.д. стало создание организованной группы (ч. 3 ст. 35 УК) или преступного сообщества (преступной организации) (ч. 4 ст. 35 УК).

В-четвертых, организатором признается лицо, руководившее организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией), т.е. лицо, возглавляющее уже созданную им самим или другим лицом организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию).

При квалификации действий лица как организатора необходимо иметь в виду, что излишне в такой ситуации квалифицировать эти же действия как пособнические или подстрекательские (т.е. организация совершения преступления охватывает пособничество и подстрекательство к его совершению) <1>.

<1> БВС РФ. 2001. N 12. С. 12 — 13.

Подстрекателем (ч. 4 ст. 33 УК) является лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом. Подстрекатель воздействует на исполнителя преступления или других соучастников, возбуждая в них решимость, желание совершить преступление. Склонение к совершению преступления должно носить конкретный характер, т.е. вызывать у индивидуально определенного лица желание совершить определенное преступление, и быть направлено на возбуждение такого желания, хотя при этом и не требуется четкой детализации преступных действий.

В частности, интересно решение по делу, в котором было признано неправильным осуждение лица за подстрекательство, поскольку высказывание «Что ты распустил нюни? Иди, дай ему» было неопределенно и не нацеливало исполнителя на конкретное причинение потерпевшему вреда здоровью <1>. Также правильным следует признать решение по делу, в котором были сочтены не образующими подстрекательства к совершению преступления действия, выразившиеся в простом сообщении без цели склонить его к совершению кражи о том, что потерпевший халатно относится к сохранности имущества и оставляет его без охраны <2>.

<1> БВС РСФСР. 1966. N 11. С. 8 — 9.

<2> БВС РФ. 1995. N 10. С. 4 — 5.

В зависимости от характера деятельности пособника (ч. 5 ст. 33 УК) пособничество делится на два вида: интеллектуальное и физическое.

К интеллектуальному пособничеству относятся дача исполнителю советов, указаний и представление иной информации, существенно облегчающих совершение преступления и содержащих информативные сведения. К интеллектуальному пособничеству также относятся заранее данное обещание скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, а равно заранее данное обещание приобрести или сбыть такие предметы. В этой связи интересно дело К. и других, осуждение которых за пособничество хищению было признано необоснованным, поскольку хотя они и помогли перенести и скрыть похищенное, зная, что совершена кража из магазина, однако заранее не обещали этих действий <1>.

<1> БВС РФ. 1999. N 2. С. 18 — 19.

При квалификации пособнических действий в форме заранее данного обещания приобрести или сбыть предметы, добытые преступным путем, их следует отличать от прикосновенности к преступлению в форме заранее не обещанного приобретения или сбыта имущества, заведомо добытого преступным путем (ст. 175 УК). Последнее преступление отличается от пособничества, как указано в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 31 июля 1962 г. N 11 «О судебной практике по делам о заранее не обещанном укрывательстве преступлений, приобретении и сбыте заведомо похищенного имущества», тем, что при соучастии «эти действия были обещаны исполнителю до или во время совершения преступления» <1>.

<1> Судебная практика по уголовным делам / Сост. Г.А. Есаков. М., 2005. С. 9 — 10.

Вместе с тем в исключительных случаях заранее не обещанные приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем, могут быть признаны пособничеством. Как указано в п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. N 4 «О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества», «следует квалифицировать как соучастие в хищении… систематическое приобретение от одного и того же расхитителя похищенного имущества лицом, сознававшим, что это дает возможность расхитителю рассчитывать на содействие в сбыте данного имущества» <1>.

<1> Там же. С. 23 — 28.

Пособничество следует также отличать от укрывательства преступлений (ст. 316 УК), при котором соответствующие действия заранее не обещаются лицу.

К физическому пособничеству относятся предоставление средств или орудий совершения преступления либо устранение препятствий. Физическое пособничество возможно как путем действия, так и в ряде случаев путем бездействия и должно оказывать исполнителю существенную помощь в совершении преступления.

Вместе с тем необходимо отметить, что не может квалифицироваться как пособничество бездействие лица при совершении преступления (если конечно же на него не возложена обязанность воспрепятствовать совершению преступления), даже если лицо осведомлено о преступных намерениях иных лиц. Интересно в этой связи дело Ю., осужденного за пособничество разбойному нападению. Отменяя приговор и прекращая уголовное преследование в этой части, вышестоящий суд указал следующее: «Допрошенный на предварительном следствии и в суде Ю. категорически отрицал свою вину в совершении разбойного нападения, но признал тот факт, что ему было известно о намерении Юшк. и Л. совершить нападение и что после совершения преступления он получил от Юшк. и Л. 3,5 тыс. руб… О помощи со стороны Ю. Юшк. и Л. или о совместном совершении разбойного нападения договоренности между ними не было, и Ю. не оказывал им таковую. Юшк. лишь велел Ю. подождать его и Л., что Ю. и сделал, Юшк. же вместе с Л. пошел разыскивать Б. с целью его ограбления. После совершения преступления они встретились с ожидавшим их Ю., в квартире поделили деньги между собой, купив затем на них спиртные напитки… С объективной стороны пособничество должно выражаться в содействии в совершении преступления физически или интеллектуально, а с субъективной стороны деятельность пособника должна быть умышленной и он должен сознавать, что его действия (или бездействие) создают или облегчают возможность исполнителю совершить преступление. По данному делу ни одного из этих признаков в действиях Ю. не установлено, а обвинение его в пособничестве не основано на материалах дела. В показаниях осужденных не содержится сведений о том, что Ю. принимал участие в обсуждении необходимости нападения на Б… Таким образом, Ю. хотя и был заранее осведомлен о преступном намерении Юшк. и Л., но участия в разбойном нападении не принимал и содействия им не оказывал. Поэтому считать Ю. соучастником данного преступления нет оснований» <1>. Аналогичным образом не было признано пособничеством в совершении изнасилования нахождение в стороне от места происшествия без слежения за обстановкой <2>; напротив, как можно предположить, наблюдение за обстановкой образовало бы пособничество.

<1> БВС РФ. 1995. N 4. С. 15 — 16.

<2> БВС РФ. 1997. N 8. С. 9 — 10.

Напротив, примером пособничества в форме бездействия могут послужить действия работника охраны, не препятствующего либо заранее обусловленному, либо обнаруженному им хищению имущества: как указывается в п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. N 4 «О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества», «работник охраны, умышленно содействовавший лицу, совершающему хищение, в выносе имущества, похищаемого с охраняемой территории, или иным способом устранявший препятствия для хищения, несет ответственность за соучастие в хищении… имущества».

Пособнические действия возможны на стадиях приготовления к преступлению и покушения на преступление, а также на стадии оконченного преступления вплоть до момента фактического окончания преступления.

Некоторые проблемы посредственного причинения вреда в уголовном праве России Чинахова О. Н.

Чинахова Оксана Николаевна / СЫпаккоуа Окзапа Мко1аета — магистрант, юридический факультет, Алтайская академия экономики и права, г. Барнаул

Аннотация: статья посвящена раскрытию некоторых проблем, касающихся посредственного причинения вреда в уголовном праве, в том числе использования невиновно действующего лица, а также посредством привлечения специальным субъектом к совершению преступного деяния неспециального субъекта в преступлениях со специальным составом. На основе анализа действующего уголовного законодательства и имеющихся в науке позиций предлагается устранение некоторых пробелов, связанных с институтом посредственного причинения вреда. Ключевые слова: посредственное причинение вреда, ответственность за посредственное причинение вреда, исполнитель, специальный субъект преступления.

Вопросы посредственного причинения вреда в уголовном праве рассматривались еще теоретиками древнего мира. Так, римский юрист Ульпиан в тридцать восьмом томе «Комментариев к эдикту» писал: «Своими ли руками кто-то (это сделает) или же рабу велит подсечь, ободрать срубить деревья, он отвечает по этому иску» .

На сегодняшний день, вопрос посредственного причинения вреда выступает предметом научного исследования в юридической литературе и имеет большую практическую значимость, так как выступает обоснованием ответственности преступника, использующего для совершения запрещенного деяния лицо, не подлежащее уголовной ответственности. Однако, в имеющихся публикациях имеются значительные расхождения мнений в отношении места и наименования института посредственного причинения вреда, характеризующих его объективных и субъективных признаков.

В современном уголовном праве под посредственным причинением понимается использование для совершения преступления тех, кто по закону вообще субъектом преступления быть не может , поскольку не достиг возраста, с которого наступает уголовная ответственность за данное преступление , либо в силу пороков сознания или воли является невменяемым , а также в силу других обстоятельств, предусмотренных УК РФ (ч. 2 ст. 33 УК РФ). Примером такого общественно опасного деяния является установленная пп. VII п. «е» ч.2 ст. 8 Римского статута международная уголовная ответственность за «набор или вербовку детей в возрасте до пятнадцати лет в состав вооруженных сил или групп или использование их для активного участия в боевых действиях», а ст. 26 данного документа подчеркивает, что «суд не обладает юрисдикцией в отношении любого лица, не достигшего 18-летнего возраста на момент предполагаемого совершения преступления» .

Действующий УК РФ, а именно ч. 2 ст.33 УК РФ устанавливает три варианта посредственного причинения, когда лицо, не выполняя объективной стороны состава преступления, между тем, признается исполнителем:

1) при использовании лиц, не подлежащих уголовной ответственности согласно возрасту;

2) по причине невменяемости;

3) при иных обстоятельствах, определенных УК РФ.

Таким образом, в соответствии с нормами УК РФ посредственное причинение имеет место исключительно в случае прямого указания об этом в уголовном законе. В качестве примера приведем норму ст. 42 УК РФ, устанавливающую ответственность лица, за отдачу незаконного приказа — исходя из того, что заведомость незаконности приказа является обязательным критерием для ответственности исполнителя, то ее

отсутствие превращает лицо в средство (орудие) исполнения воли субъекта, отдающего незаконный приказ.

В современной российской теории уголовного права и судебной практике превалирующей является позиция, в соответствии с которой ответственность за посредственное причинение наступает также в случае использования невиновно действующего лица. Подтвердим данное положение примером из практики: «Так, А. приговором суда был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ, за совершение кражи шести колесных пар от тепловоза принадлежащих, Эксплуатационному локомотивному депо. Для совершения данного преступления приискал И., П., и Д., которых ввел в заблуждение относительно правомерности своих действий, пояснив, что вышеуказанные колесные пары вывозятся им правомерно. Данные лица, не осознавая, что А. использует их для совершения кражи, полагая, что действуют правомерно, сняли с тележек колесные пары и увезли с места преступления. Общая стоимость похищенных колесных пар составила 472370 рублей 60 копеек, что признается крупным размером .

Проблему же составляет тот факт, что УК РФ не закрепляет указанного положения. В связи с изложенным считаем целесообразным ч. 2 ст. 33 УК РФ после слов «в силу возраста, невменяемости» дополнить следующим словосочетанием: «невиновно действующих…», что позволит устранить имеющийся законодательный пробел.

Также не является разрешенной в российской науке и практике уголовного права проблема посредственного причинения вреда специальным объектам.

Посягательство на специальные объекты может осуществляться специальными субъектами посредством привлечения лиц, способных нести уголовную ответственность. Такого рода проявление посредственного причинения вреда может иметь место в таких ситуациях, когда, как указывает С.С. Аветисян, «состав данного преступления требует в качестве исполнителя специального субъекта, признаками которого не обладает лицо, исполняющее его объективную сторону, и которые присущи лицу, склонившему к совершению преступных деяний либо способствовавшего их совершению» .

Проблему составляет то, что при наличии любого вида посредственного исполнения действительный исполнитель не выполняет деяния, описанного в диспозиции статьи Особенной части УК РФ. В связи с изложенным, С.Ф. Милюков, в частности, пишет, что российский законодатель необоснованно признает посредственного причинителя исполнителем, так как последний в соответствии с законом отнесен к соучастникам преступления. В связи с этим цитируемый автор предлагает внести в УК РФ положение о том, что «не признается соучастием посредственное причинение вреда, то есть умышленное использование для совершения преступления других лиц, действовавших по неосторожности или вообще не подлежащих уголовной ответственности в силу оснований, предусмотренных уголовным законом» .

Однако, анализируемая форма проявления посредственного причинения вреда специальным объектам при этом остается законодательно неурегулированной. Так, посредственное причинение не только по внешним, но по внутренним (субъективным) признакам может совпадать с соучастием, в частности, в случае посягательства на специальные объекты, то есть посредством привлечения специальным субъектом к совершению преступного деяния неспециального субъекта.

Так, например, В. Г. Павлов указывает, что в воинских преступлениях в тех случаях, когда исполнителем выступает гражданское лицо, а военнослужащий исполняет роль организатора, подстрекателя, пособника, нецелесообразно говорить о воинском преступлении со специальным субъектом. В этой ситуации, по мнению данного ученого, гражданские лица, выступающие исполнителями, должны нести уголовную ответственность не за воинское преступление, а за преступление против личности. Военнослужащий же, склонивший гражданских лиц к совершению преступления, должен отвечать за подстрекательство к нему (с отсылкой к ст. 34 УК РФ) .

Считаем, что эта позиция не вполне обоснованна, так как не соответствует положениям УК РФ. Так, посягательство на специальные объекты посредством нарушения специально установленного порядка возможно только со стороны участников этих специальных отношений, то есть — специальных субъектов. Согласно ч. 4 ст. 34 УК РФ не могут являться исполнителями либо соисполнителями преступлений со специальным составом неспециальные субъекты. Посредственный причинитель полностью осознает, что по подстрекательству специального субъекта причиняет преступный вред специальным объектам и желает его наступление. Исходя из изложенного, считаем, что квалификация такого рода действий не по специальной, а по аналогичной норме УК РФ будет нарушением принципов законности и справедливости.

Непосредственным элементом причинения вреда выступает лицо, являющееся субъектом не специального, а общего состава преступления. Указанное лицо в преступлениях с общим составом не может быть использовано в качестве средства (орудия) преступления, поскольку само выступает полноправным субъектом отношений, в системе которых совершается это преступное деяние. Важно понимать, что в подобного рода ситуациях, как показывает практика, наступление вреда опосредуется волей самого исполнителя, но не подстрекателя или организатора преступного общественно опасного деяния.

Исходя из изложенного, можно сделать вывод, что в отношении посредственного причинения вреда исполнителем преступления должно признаваться то лицо, которое совершило преступное деяние посредством использования других лиц, не только не подлежащих в соответствии с нормами УК РФ ответственности, но и подлежащих уголовной ответственности, однако, за те умышленные преступления, исполнителем которого может быть специальный субъект. Считаем целесообразным данное положение закрепить законодательно в ч. 2 ст. 33 УК PФ.

Таким образом, институт посредственного причинения вреда в уголовном праве России не является совершенным. Внесение предложенных дополнений в УК РФ позволит решить отдельные проблемы правоприменения.

Литература

3. Дигесты Юстиниана / Перевод с латинского; Отв.ред. Л. Л. Кофанов. Т. VII. Полутом 1. М.: Статут, 2005. С. 564.

4. Милюков С. Ф. Российское уголовное законодательство. Опыт критического анализа. Санкт-Петербуг, 2000. С. 79 — 81.

5. Павлов В. Г. Субъект преступления. Санкт-Петербург: Нева, 2001. С. 312.

6. Прозументов Л. М. Групповое преступление: вопросы теории и практики. Томск: Изд-во Том. Ун-та, 2010. С. 164.

7. Уголовное дело. Дело №1-2/2016 // Новосокольнический районный суд Псковской области — СУДЕБНЫЕ АКТЫ. Электронный ресурс.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.