Кто должен доказывать вину в административном правонарушении

Административно-наказуемое бездействие имеет неограниченное число выражений и комбинаций (с учетом содержания норм законодательства иной отраслевой принадлежности), например, в непредоставлении отчетов, актов КС-2, КС-3, ненаправлении ответа на обращение, неразмещении информации и т.д.

По ряду категорий дел о бездействии ничего предрассудительного и в помине нет. Речь идет о блоке нарушений, когда есть объективные средства фиксации совершения действия, например, на сайтах http://bus.gov.ru, http://zakupki.gov.ru. Или о ситуации смешанного бездействия, когда на руках письмо или данные, из содержания которых устанавливается неполное исполнение обязанности и т.д. Соответственно бремя доказывания лежит на административном органе – нужно вложиться трудом в сбор доказательственного материала, а потенциальный виновный может не напрягаться, если дело собрано хлипкое.

А вот есть случаи и посложнее, когда объективных средств фиксации нет, а если средства и есть, то носят неофициальный характер, являются документом / базой / реестром с ограниченным доступом, да который еще и ведется на бумаге или в самопальной excel-таблице, а то и вообще когда средства фиксации нет. Это случаи, когда след не имеет слабооспоримого формализованного выражения.

К примеру, есть регламентация предоставления отчета в орган государственной (муниципальной) власти. И этот отчет не представлен (тут массу статей КоАП РФ можно подобрать). При этом отсутствует информационный ресурс в сети Интернет, «дублирующий» предоставление, фиксирующий его факт. Какой коронный вопрос всегда поступает на рассмотрениях от лица, рассматривающего дело? Правильно: «А вы можете предоставить доказательства того, что предусмотренное законом (подзаконным актом) действие Вами выполнено?». А доказательственная база, поступившая на рассмотрение, как правило: протокол, объяснения лица, составившего протокол, а также «обязывающий набор» (правовые акты, соглашения, документы о юридически важных датах, которыми лицо обязывается предоставить отчет).

А это уже начинается презумпция виновности… Со стороны административных органов достаточно «заявления» («не поступило», «не обнаружено», «не исполнено», «не видел, не слышал»), и их доказательства суть формализация слова «он виноват», а не юридическое закрепление следа. Как таковое собирание доказательств отсутствует. А все бремя доказывания единомоментно переваливается на без пяти минут оштрафованного, который должен напрячься для обороны.

В принципе ничего удивительного. Презумпция виновности в суженной форме легализована в КоАП РФ (см. примечание к статье 1.5 КоАП РФ), по меньшей мере, с присутствием объективных средств фиксации. Удивительно то, что закон не синхронизирован с действительностью и не охватывает всех реальных случаев (статей), когда лицо вынуждено доказывать свою невиновность.

Но вот задался вопросом: можно ли погасить эту презумпцию виновности в вышеуказанном примере, не прибегая к нормативной корректировке?

Вся «лень, халатность, юридическая безграмотность в формировании доказательственной базы» излечивается, помимо грамотной (я бы сказал «докапывающейся и восхищающей») работы защитника и внутриведомственного контроля качества работы, негласными «стандартами доказывания». Такого термина нет, он не употребляется, он вообще незаконен, поскольку ни одно доказательство не имеет заранее установленной силы. Но пробирает до костей его явное присутствие: это тот набор документов и усредненных объяснений, при котором с вероятностью в 90% наступит «наказательный» исход или наоборот «малозначительность», «исключение вины» и в таком духе.

Само навязывание «стандартов» происходит устойчивой практикой прекращения дел, в щадящей форме это может быть связано с возвратом протокола, а также может быть вуалировано, когда суд предлагает сторонам донести документы.

Есть ли «стандарт» доказывания по делам о противоправном бездействии при отсутствии средств объективной фиксации? Вариантов доказывания такого бездействия выдумано великое множество, можно и еще придумать, но они все одно все порочны.

Вариант 1: Протокол, объяснения лица, составившего протокол, «обязывающий набор».

Вариант 2: Вариант 1 + служебная записка (рапорт, сообщение, справка, информация, аналитическая записка, записка по результатам мониторинга, выдержка из аналитической или мониторинговой записки, акт о фиксации неисполненной обязанности и т.п.). Тоже порок. По сути происходит копирование одного и того же «заявления» и искусственное наращивание доказательственной базы. К сожалению, такой набор, как и набор по варианту 1, неизбежен, если мониторинг исполнения обязанности и полномочие по составлению протокола сосредоточены в руках одного лица.

Вариант 3: Вариант1 / вариант 2 + письменное сообщение из иного органа власти (или органов – бывает, что у нас два субъекта получения одного и того же документа) о факте бездействия или отсутствии сведений об исполнении обязанности на конкретную дату. В данном случае имеет место также копирование «заявления», просто при этом участвует несколько должностных лиц – лицо, осуществляющее мониторинг, лицо, составляющее протокол. Я бы сказал, «фрагментация» изначального заявления. Ничего отличного от вариантов 1 и 2, если только сотрудник иного органа не предоставит данные объективной фиксации.

Вариант 4: Я такого не встречал, но могу предположить о дополнении варианта 2 или 3 околообъективным средством фиксации в виде заверенной копии прошитого и пронумерованного журнала учета входящей корреспонденции, куда задним числом можно что-то вписать только через преступление. Но это сомнительное доказательство. Убежден, что не только мне попадались сотрудники канцелярий, секретариатов, которых надо смиренно уговаривать «влепить» еще входящий номер и подпись должностного лица (они истово верят, что синий штамп со штампом даты – достаточная приемная отметка). К тому же в журнал можно просто забыть зафиксировать факт. Поэтому отсутствие на определенные даты корреспонденции от потенциального виновного может служить только как косвенное доказательство.

Вариант 5: Варианты 1, 2 и 3 и вдобавок объяснения лица (в том числе данные в установленном порядке в ходе контрольного мероприятия) или неотвеченное письмо с письменным предложением (ни в коем случае не «требованием») о даче объяснений к определенной дате, включая доказательства получения лицом такого письма. Формально получается уже два «чистых» доказательства (ура), но на стандарт не тянет. Лицо не обязано давать никакие объяснения, оно может и не приходить на те или иные процессуальные этапы, при котором все производство носит заочный характер. Да и опять же – вспоминаем родственный теоретическую часть уголовного процесса, его неудержимые проклятья делам, базирующихся на признании обвиняемого.

Выводы:

На мой взгляд, пока примечание к ст. 1.5 КоАП РФ не дополнят, можно нивелировать негатив от присутствия презумпции по некоторым делам об общественно-опасном бездействии тем, чтобы в обязательном порядке в извещении о времени и месте составлении протокола (определении о проведении административного расследования), а потом определении о времени и месте рассмотрения дела (последним китайским предупреждением) «предлагать предоставить доказательства обратного».

Так в лице можно высечь искру страсти к обороне по КоАП РФ, чтоб от него отступили расхожие мнения «все заранее решено» и «палец о палец не ударю, ничего не возьму, ничего не подпишу, никуда не пойду, а потом буду ныть из-за штрафа».

С учетом того, что ряд внутриведомственных актов аккуратно забивают дыры между нормами КоАП РФ, устанавливают формы всего, чего только можно, тем более протокола, с учетом того, что никаких ограничительных требований к извещению нет (его содержание разнится от указания только на статью до указания на статью и краткого содержания объективной стороны), то можно обойтись и без сложной процедуры корректировки КоАП РФ.

Так будет достигнута совокупность материалов по Варианту 5, не самому худшему.

  • Поставить закладку
  • Посмотреть закладки

Выражение правовых гарантий

Данияр Кожахметов,

судья суда № 2 г. Усть-Каменогорска

«Лицо считается невиновным в совершении преступления, пока его виновность не будет признана вступившим в законную силу приговором суда», — гласит ст. 77 Конституции Республики Казахстан.

Презумпция (от лат. praesumptio — предположение) невиновности как принцип уголовного судопроизводства есть принцип демократического государства и осуществляемого в нем уголовного правосудия. Недаром этот принцип был провозглашен еще в главном документе первой французской революции — Декларации прав человека и гражданина от 26 августа 1789 г. (ст. 9).

Принцип презумпции невиновности закреплен также в современных основополагающих международно-правовых актах о правах человека (ч. 1 ст. 11 Всеобщей декларации прав человека, ч. 2 ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, ч. 2 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и др.)

Теоретическая и практическая актуальность изучения проблем, связанных с обеспечением и повышением эффективности осуществления вышеупомянутого принципа, обусловливается их неразрывной взаимосвязью с реальными процессами развития и обновления законодательства РК.

В настоящее время презумпция невиновности как принцип уголовного судопроизводства закреплена в ст. 19 УПК РК, которая не только воспроизводит соответствующие положения Конституции РК, но и дополнительно устанавливает правила о том, что «бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения» и что «обвинительный приговор не может быть основан на предположениях». Принцип презумпции невиновности в уголовном процессе, таким образом, получил не только полное признание в юридической науке и конституционное закрепление, но и адекватное законодательное закрепление в уголовно-процессуальном законодательстве.

В законе тщательно, до деталей расписан порядок производства каждого следственного и судебного действия, и отступать от этих правил нельзя ни на шаг. Независимый суд — самый надежный гарант прав человека, оказавшегося на скамье подсудимых. Такой суд никому не позволит с помощью недостоверных, фальсифицированных, низкопробных «доказательств» увести в сторону от установления истины. Основной принцип, положенный в основу этого, — принцип презумпции невиновности:

— никто не обязан доказывать свою невиновность;

— неустранимые сомнения в виновности подозреваемого, обвиняемого, подсудимого толкуются в их пользу. В пользу подозреваемого, обвиняемого, подсудимого должны разрешаться и сомнения, возникающие при применении уголовного и уголовно-процессуального законов;

— обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и должен быть подтвержден достаточной совокупностью допустимых и достоверных доказательств.

Презумпция невиновности — это объективное правовое положение, из которого следует несколько важных следствий. Ни один невиновный не должен быть привлечен к уголовной ответственности и осужден.

Принцип презумпции невиновности является одним из демократических принципов уголовного процесса, на котором строится доказывание по уголовному делу, принятие судебных и следственных решений, словом, все производство по уголовному делу.

Презумпция невиновности является основой, обобщенным выражением тех правовых гарантий, которыми охраняется право обвиняемого на защиту. А из этого явствует взаимосвязь и взаимозависимость права обвиняемого на защиту и презумпции невиновности.

Презумпция невиновности имеет важнейшее значение для осуществления цивилизованного, гуманного правосудия и служит гарантией того, что к уголовной ответственности будет привлечен и осужден только действительно виновный.

Чапурных Я.Н., помощник судьи Арбитражного суда Кировской области, аспирантка ВГГУ

Административная ответственность распространяется не только на физических лиц, но все в большей мере и на юридические лица. Законодательство об административной ответственности организаций еще не представляет собой систему, сложившуюся на основе четкой научной концепции. Но данный институт административного права в последние годы динамично развивается, и в новом КоАП значительное место отведено правовым основам применения административных наказаний к юридическим лицам (предприятиям, учреждениям, организациям).

Характеризуя административную ответственность, следует заметить, что она распространяется на все правонарушения (независимо от их отраслевой принадлежности), в которых находит свое выражение административно-правовой метод регулирования общественных отношений. Данное положение касается и ответственности юридических лиц. Поэтому должны быть признаны несостоятельными появляющиеся суждения о финансовой, экологической, земельно-правовой, таможенной и иных видах ответственности, поскольку все это суть разновидности одного и того же явления — административной ответственности, субъектами которой во многих случаях являются юридические лица.

Среди субъектов административной ответственности появились субъекты, охватываемые цивилистическим понятием «юридические лица», которое дается в ст. 48 Гражданского кодекса РФ.

Административную ответственность юридических лиц характеризуют традиционные признаки состава административного правонарушения (объект, объективная сторона, субъект, субъективная сторона). Однако они обладают существенными особенностями, отличающими их от аналогичных признаков, характеризующих состав административного правонарушения, совершаемого физическими лицами. Прежде всего и в основном это касается понятия вины.

Вина — необходимое условие всякой ответственности. Не может быть ни административной, ни дисциплинарной, ни уголовной ответственности без наличия вины, т.е. виновного совершения противоправного действия (бездействия).

Естественно, понятие вины применительно к юридическим лицам должно иметь иное содержание, чем в тех случаях, когда к административной ответственности привлекаются физические лица. При этом выяснение характера вины в отношении юридических лиц через призму классического понимания умысла или неосторожности является беспредметным. В теории права вина юридического лица всегда рассматривалась как принятие либо непринятие всех необходимых и возможных мер для предотвращения нарушения либо смягчения его неблагоприятных последствий. Иными словами, фактически исследовался вопрос о наличии либо отсутствии вины с учетом конкретных действий или бездействия, активности юридического лица в связи с нарушением установленных законодательством правил, норм, стандартов.

В административном праве может существовать комплексное понимание вины юридического лица, включающее объективный и субъективный подходы.

Объективная вина, как это установлено ст. 2.1 КоАП, представляет собой вину юридического лица с точки зрения государственного органа, назначающего административное наказание в зависимости от характера конкретных действий или бездействия юридического лица, нарушающего установленные правила, т.е. юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых настоящим Кодексом или законами субъекта Российской Федерации предусмотрена административная ответственность, но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению.

Субъективная вина — отношение организации в лице ее администрации, конкретных должностных лиц к противоправному деянию. Иными словами, назначение административного наказания юридическому лицу не освобождает от административной ответственности за данное правонарушение виновное физическое лицо, равно как и привлечение к административной или уголовной ответственности физического лица не освобождает от административной ответственности за данное правонарушение юридическое лицо.

Эти элементы вины образуют общее понятие вины юридического лица как признака совершенного им правонарушения и элемента его юридического состава. Таким образом, исключается представление о возможности невиновной ответственности юридических лиц как якобы, отличительной особенности административной ответственности организаций, предприятий и учреждений.

Мерой ответственности применительно к юридическим лицам может служить только административное наказание.

Наиболее распространенным видом административного наказания, применяемого к юридическим лицам, в настоящее время остается штраф, исчисляемый как в абсолютном, так и в относительном размере. Возможно также применение таких мер, как предупреждение, возмездное изъятие орудия совершения или предмета административного правонарушения, их конфискация (ст. 3.2 КоАП).

Характеризуя административную ответственность юридических лиц как неблагоприятные последствия виновного неисполнения обязанности, нельзя удовлетвориться ее пониманием только как ответственности за противоправное деяние. Применение административного наказания к юридическому лицу осуществляется не только для наказания за вину, но также с целью обеспечения выполнения организацией своих обязанностей, требований государственных органов.

Обобщая сказанное, можно дать следующее определение: административная ответственность юридических лиц — это применение к организациям, обладающим соответствующей административной правосубъектностью, административных наказаний за неисполнение или ненадлежащее исполнение установленных государством правил, норм и стандартов с целью государственного осуждения противоправной деятельности, обеспечения выполнения возложенных на них обязанностей, предупреждения правонарушений.

При этом важно отметить, что с 1 июля 2002 г. юридические лица подлежат административной ответственности за совершение административных правонарушений в случаях, предусмотренных статьями Особенной части КоАП или законами субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях.

В различных отраслях и сферах применение мер административной ответственности к юридическим лицам осуществляется на основе действующих нормативных правовых актов (до их отмены) и характеризуется определенными особенностями.

Применение мер административной ответственности в сфере строительства и производства стройматериалов. Административная ответственность юридических лиц, в сфере строительной индустрии и производства строительных материалов установлена нормами КоАП. Так, в соответствии со ст. 9.4 КоАП административная ответственность юридических лиц наступает за нарушение обязательных требований государственных стандартов, строительных норм и правил, технологических условий, утвержденных проектов, других нормативных документов в области строительства при выполнении различных видов работ и при производстве стройматериалов, конструкций и изделий, в соответствии со ст. 9.5 за строительство без разрешения, нарушение правил приемки и ввода объектов в эксплуатацию, нарушение порядка выдачи архитектурно-планировочных заданий. Дела об административных правонарушениях в области строительства рассматриваются органами Госархстройнадзора России в порядке, установленном КоАП РФ.

Административная ответственность юридических лиц за нарушения таможенных правил (предусмотрена гл. 16 КоАП РФ). За нарушение таможенных правил юридическими лицами предусмотрена административная ответственность в виде следующих наказаний: 1) предупреждение; 2) штраф в сумме до 400 миниимальных размеров оплаты труда либо штраф в размере от одной Десятой до трехкратной стоимости товаров и (или) транспортных средств, явившихся предметами административного правонарушения; 3) конфискация товаров и (или) транспортных средств явившихся орудиями совершения либо предметами административного правонарушения.

Административная ответственность юридических лиц за нарушения антимонопольного законодательства. В соответствии с КоАП РФ юридические лица несут административную ответственность в виде штрафа от двух до пяти тысяч минимальных размеров оплаты труда за невыполнение в установленный срок законного предписания федерального или территориального антимонопольного органа. Непредставление либо представление заведомо недостоверных сведений (информации), предусмотренной антимонопольным законодательством, в антимонопольный орган влечет наложение на юридическое лицо административного штрафа от пятисот до пяти тысяч МРОТ.

Административная ответственность юридических лиц за нарушение пожарной безопасности. Статья 20.4 КоАП РФ предусматривает целый ряд составов административных правонарушений, влекущих административную ответственность юридических лиц. Это: нарушение требований пожарной безопасности, установленных стандартами, нормами и правилами; те же действия, совершенные в условиях особого противопожарного режима; нарушение требований стандартов, норм и правил пожарной безопасности, повлекшее возникновение пожара без причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью человека либо без наступления иных тяжких последствий; выдача сертификата соответствия на продукцию без сертификата пожарной безопасности в случае, если сертификат пожарной безопасности обязателен; продажа продукции или оказание услуг, подлежащих обязательной сертификации в области пожарной безопасности, без сертификата соответствия; несанкционированное перекрытие проездов к зданиям и сооружениям, установленных для пожарных машин и техники.

За совершение названных правонарушений в зависимости от степени их общественной опасности юридические лица наказываются административным штрафом от 50 до 400 минимальных размеров оплаты труда.

Статьей 8.32 КоАП РФ установлена административная ответственность юридических лиц за нарушение правил пожарной безопасности в лесах. Эти правила обусловливаются характером выполняемых юридическими лицами в лесах тех или иных видов работ, например рубка леса, торфодобыча, эксплуатация трубопроводов, приходящих через лесные массивы, нефтегазодобыча и др.

Рассматривать дела об административных правонарушениях, предусмотренных названными статьями КоАП, вправе сотрудники противопожарной службы МЧС РФ, осуществляющие государственный пожарный надзор.

Административная ответственность юридических лиц за нарушение санитарных и природоохранных правил. КоАП устанавливает административную ответственность юридических лиц за нарушение законодательства в области обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения, выразившееся в нарушении действующих санитарных правил и гигиенических нормативов, невыполнении санитарно-гигиенических и противо-эпидемиологических мероприятий; нарушение санитарно-эпидемиологических требований к эксплуатации жилых и общественных помещений, зданий, сооружений и транспорта; нарушение санитарно-эпидемиологических требований к питьевой воде и организации питания населения в столовых, ресторанах, барах и других местах, в том числе при приготовлении пищи и напитков, их хранении и реализации населению.

Предприятия и организации, допустившие загрязнение окружающей природной среды, выпуск и (или) реализацию продукции, употребление (использование) которой привело к возникновению массовых инфекционных и неинфекционных заболеваний и отравлений людей, обязаны по постановлению главного государственного санитарного врача или его заместителя уплатить штраф в доход местного бюджета, а также возместить дополнительные расходы лечебно-профилактических и санитарно-профилактических учреждений за оказание медицинской помощи больным, проведение гигиенических и противоэпидемических мероприятий. В случае отказа от добровольного возмещения расходов и уплаты штрафов спор разрешается в судебном порядке.

Конкретные статьи гл. 8 КоАП «Административные правонарушения в области охраны окружающей природной среды и природопользования» предусматривают административную ответственность юридических лиц за данные правонарушения в виде штрафных санкций от 50 до 1 тыс. минимальных размеров оплаты труда, а также конфискацию орудий совершения административного правонарушения и продукции незаконного природопользования.

Специфической проблемой административного права является выработка концепции вины юридического лица (организации) при привлечении к административной ответственности за нарушение таможенного, налогового, антимонопольного, природоохранного или хозяйственного законодательства. В теории административного права вина юридического лица понимается неоднозначно. Рассмотрение вины юридического лица как субъективного явления, то есть как психического отношения к противоправному деянию и его последствиям, дает ее понимание посредством проекции вины физических и должностных лиц, непосредственно осуществляющих действия от имени юридического лица. Рассмотренная таким способом «вина юридических лиц должна пониматься как психологическое отношение к содеянному коллектива, определяемое по доминирующей воле» в этом коллективе. Аналогичное по конструкции понятие вины содержится в ст. 106 Налогового кодекса РФ. В научной литературе по данной проблематике отмечалось, что «вина юридического лица не может произвольно определяться лишь при выявлении вины конкретного должностного лица. Доказыванию подлежит виновность всех работников, осуществляющих действия от имени организации в целом» .

В науке административного права имеет место и иной подход к вине юридического лица. Он основан на приоритете объективного аспекта в деятельности юридического лица. Аналогичное по конструкции понятие вины имеется в гражданском и предпринимательском праве. При таком рассмотрении вина юридического лица определяется как «комплекс негативных элементов, характеризующихся дезорганизацией деятельности юридического лица, непринятием им необходимых мер для надлежащего исполнения возложенных на него обязанностей, неприложением требуемых усилий для предупреждения правонарушений и устранения их причин» .

Аналогичное понимание вины содержалось в ст. 231 Таможенного кодекса РФ, с той лишь разницей, что она презюмировалась, подразумевалась существующей изначально, до начала разбирательства, как при гражданско — правовой ответственности за причинение имущественного вреда от источника повышенной опасности. Юридическое лицо в этом случае должно доказывать свою невиновность и наличие обстоятельств непреодолимой силы. При данном подходе виновность, по существу, сводится к противоправности, субъективная сторона противоправного деяния наполняется объективным по сути содержанием

Тем не менее положения ст. 230, ч. 6 ст. 231 были признаны не противоречащими Конституции РФ, поскольку ими «не исключается возможность для данных субъектов таможенных отношений должным образом подтверждать, что нарушение таможенных правил вызвано чрезвычайными, объективно непредотвратимыми обстоятельствами и другими непредвиденными, непреодолимыми препятствиями, находящимися вне их контроля, при соблюдении ими той степени заботливости и осмотрительности, какая требовалась от них в целях надлежащего исполнения таможенных обязанностей» (п. 1.3).

Согласно Федеральному закону от 30 декабря 2001 года N 196-ФЗ «О введении в действие Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» соответствующие статьи ТК РФ, посвященные понятию нарушения таможенных правил, перечню административных взысканий, условиям и процедуре привлечения к административной ответственности за нарушение таможенного законодательства, утратили силу. Поэтому в административном законодательстве подход к проблематике вины юридического лица несколько изменился, стал более приближенным к публичному праву, а административная ответственность — свободной от объективного вменения.

Итак, по общему правилу основанием для наступления административной ответственности служит совершение административного правонарушения — виновного и противоправного деяния. Если противоправность является формально — правовым признаком, не вызывающим затруднений для идентификации, то проблема вины, определения виновности неодушевленного субъекта, существующего исключительно в пруденциальной сфере, представляет собой известную сложность.

При обоих подходах, субъективном и объективном, понятия форм вины (неосторожность в форме небрежности или самонадеянности, прямой или косвенный умысел) имеют второстепенное значение и наукой административного права в принципе не рассматриваются.

Вина юридического лица является также одной из самых сложных практических проблем непосредственно в правоприменительной, административно — юрисдикционной деятельности, особенно сейчас, когда административная ответственность юридических лиц окончательно признана законодательно, в том числе и на уровне Кодекса об административных правонарушениях РФ 2002 года. При этом установлено, что юридические лица подлежат административной ответственности независимо от места нахождения, организационно — правовых форм, подчиненности, а также других обстоятельств.

Новый Кодекс упоминает вину как элемент состава довольно часто. Например, в статье 2.1 при формулировке состава административного правонарушения, совершенного юридическим лицом. Кроме того, статья 1.5 провозглашает распространяющийся и на юридических лиц принцип презумпции невиновности при производстве по делу об административном правонарушении и устанавливает вину как обязательное условие для привлечения юридического лица к административной ответственности: «Лицо подлежит административной ответственности только за те административные правонарушения, в отношении которых установлена его вина». В соответствии со ст. 26.1, 26.2 Кодекса при производстве по делу об административном правонарушении, в том числе совершенном и юридическими лицами, фактор виновности в совершении административного правонарушения подлежит обязательному выяснению и доказыванию наряду с другими обстоятельствами. При этом в ст. 2.1 КоАП РФ содержится специальное определение: «Юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм… но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению».

Часть первая Налогового кодекса РФ содержит также ясное определение вины юридического лица при нарушении законодательства о налогах и сборах (п. 4 ст. 110 НК РФ): вина юридического лица в совершении налогового правонарушения определяется в зависимости от вины его должностных лиц либо его представителей, действия (бездействие) которых обусловили совершение данного налогового правонарушения.

Аналогично различаются Налоговым кодексом и формы вины юридического лица — прямой и косвенный умысел (осознание противоправного характера своих действий (бездействия) либо желание или сознательное допущение наступления вредных последствий действий (бездействия); неосторожность, но только в форме небрежности. То есть лицо (физическое или организация) не осознавало противоправного характера своих действий (бездействия) либо вредного характера последствий, хотя должно было и могло это осознавать.

До последнего времени было затруднительно определить, насколько применимы на практике формы вины (умысел и неосторожность) к правонарушениям, совершенным юридическими лицами. Однако судебная практика, в частности Конституционного Суда РФ, уже начала различать умысел и неосторожность в составах правонарушений соответствующих статей Налогового кодекса РФ. Так, в пункте 4 Определения Конституционного Суда РФ от 6 декабря 2001 года N 257-О по жалобе филиала одного из коммерческих банков указано на некорректность формулировки норм ст. 135 НК РФ, устанавливающей административную ответственность банков за неправомерное неисполнение решения налогового органа о взыскании налога или пени. Это позволяло налоговым органам и арбитражным судам привлекать кредитные учреждения к ответственности одновременно и по части первой, и по части второй указанной статьи за одни и те же действия. Конституционным Судом указано, что часть первая может применяться как при умысле, так и при неосторожности, в то время как часть вторая должна применяться только за виновные деяния, совершенные с прямым умыслом. Одновременное применение ч. 1 и 2 ст. 135 НК РФ признано Конституционным Судом РФ противоречащим принципам юридической ответственности, потому что невозможно одно и то же деяние квалифицировать и как умысел, и как неосторожность.

Поскольку для привлечения к административной ответственности в соответствии с п. 6 ст. 108 НК РФ вина любого лица, в том числе и организации, в нарушении законодательства о налогах и сборах должна быть установлена вступившим в законную силу решением суда, то административный штраф, будучи мерой ответственности, принудительно может быть взыскан с юридического лица только по результатам судебного разбирательства. Поэтому Налоговый кодекс не содержит процессуальной основы, опираясь на которую налоговый орган должен доказывать обстоятельства, свидетельствующие о факте налогового правонарушения и виновности лица в его совершении. Указано лишь, что виновность должна быть доказана в предусмотренном федеральным законом порядке, но не указано, какой это закон. Конституционным Судом РФ это противоречие уже было разрешено, хотя и по другому поводу: ч. 2 п. 8 Постановления Конституционного Суда РФ от 12 мая 1998 года N 14-П, принятого относительно Закона о применении контрольно — кассовых машин, установлено, что суд или иной орган, обладающий административной юрисдикцией, не лишены возможности рассматривать такие дела в надлежащей процедуре: «…в данном случае должно применяться процессуальное законодательство, относящееся к рассмотрению дел, возникающих из административных отношений (Кодекс РСФСР об административных правонарушениях, Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации и Гражданский процессуальный кодекс РСФСР). При этом подлежит доказыванию как сам факт совершения соответствующего правонарушения, так и степень вины правонарушителя».

Вместе с тем законодательство об административной ответственности юридических лиц содержит некоторые исключения, когда возможна ответственность без вины. В новом КоАП РФ содержатся такие случаи. Это прежде всего указанные в ст. 2.10 ситуации административной ответственности юридических лиц при реорганизации (слиянии, преобразовании, разделении, присоединении). Все эти случаи связаны с прекращением деятельности правонарушителя и появлением у него одного или нескольких правопреемников, которые самостоятельно несут административно — правовую ответственность только за собственные деяния. Понятие «правопреемство» является гражданско — правовым; в административном праве и в таможенном, в частности, оно как правовой институт отсутствует, отсутствует также и законодательно данная оговорка об использовании в правоприменительной деятельности терминов и понятий гражданского права. Но она совершенно необходима, поскольку п. 3 ст. 2 ГК гласит: «К имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, в том числе к налоговым и другим финансовым и административным отношениям, гражданское законодательство не применяется, если иное не предусмотрено законодательством».

Такая оговорка имеется в ст. 11 Налогового кодекса РФ, согласно которой «институты, понятия и термины гражданского, семейного и других отраслей законодательства… применяются в том значении, в каком они используются в этих отраслях законодательства, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом».

Если таможенное законодательство, Таможенный кодекс РФ 1993 г. не предусматривали административной ответственности правопреемников, что подтверждено судебными решениями (см., например, Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 26 января 2001 года N КА-А41/6524-00), то новый КоАП РФ и Налоговый кодекс РФ допускают привлечение реорганизованного юридического лица к административной ответственности, но с некоторыми ограничениями. Так, пункт 2 ст. 50 НК указывает: «На правопреемника (правопреемников) реорганизованного юридического лица возлагается также обязанность по уплате причитающихся сумм штрафов, наложенных на юридическое лицо за совершение налоговых правонарушений до завершения его реорганизации».

Таким образом, в предмет доказывания по делу об административном правонарушении входит момент привлечения правонарушителя к ответственности: до или после реорганизации. Если привлечение к ответственности произошло после завершения реорганизации, то административное наказание в виде штрафа за нарушение законодательства о налогах и сборах исключается, поскольку организация — правонарушитель перестает к этому моменту существовать как юридическое лицо, а ее права и обязанности (но не ответственность, которая всегда индивидуальна) переходят к одному или нескольким самостоятельным правопреемникам. Если привлечение к имущественной административной ответственности состоялось до реорганизации, но фактического имущественного исполнения не произошло, возможно обращение взыскания на имущество правопреемника, но привлекать его к ответственности за правонарушение, совершенное его предшественником, неправомерно, так как вина отсутствует, за исключением некоторых согласованных умышленных действий, направленных на уклонение от уплаты налогов и сборов.

Новый КоАП РФ, напротив, не содержит однозначного упоминания границы ответственности юридических лиц при реорганизации. Из пункта 8 ст. 2.10 косвенно следует, что административные наказания применяются к юридическому лицу только до завершения его реорганизации. Тем не менее пункт 7 этой же статьи гласит, что при реорганизации в ее различных формах административная ответственность за совершение административного правонарушения наступает независимо от того, было ли известно привлекаемому к административной ответственности юридическому лицу о факте административного правонарушения до завершения реорганизации. По существу, данная норма допускает возможность наступления ответственности вновь образованного (реорганизованного) юридического лица без вины. Правоприменителем данная норма может быть истолкована как возможность привлечь вновь возникшую организацию — правопреемника к ответственности за административное правонарушение, совершенное когда-либо реорганизуемым юридическим лицом. Подразумевается, что возможна ответственность и после реорганизации, но в пределах срока давности. КоАП РФ не содержит данных о том, с какого момента предприятие считается реорганизованным. НК РФ, напротив, использует определение п. 4 ст. 57 ГК РФ, согласно которому юридическое лицо считается реорганизованным с момента государственной регистрации вновь возникших юридических лиц, а при реорганизации в форме присоединения она считается завершенной с момента внесения в единый государственный реестр юридических лиц записи о прекращении деятельности присоединенного юридического лица.

Итак, рассмотрение вины юридического лица с объективных позиций, с акцентом на противоправность позволяет сделать вывод о том, что вина юридического лица связана не с чем иным, как с выходом его за пределы отведенной праводееспособности либо ненадлежащим распоряжением ею. В административном праве ненадлежащее распоряжение юридическим лицом своей праводееспособностью может пониматься как вина только при условии оценки данного обстоятельства с точки зрения государственного органа, налагающего административное взыскание. В этом случае вина юридического лица схожа с простой противоправностью.

Рассмотрение вины юридического лица как элемента субъективной стороны состава правонарушения (финансовое и налоговое право) посредством субъективного подхода как продукта высшей нервной деятельности людей позволяет определить вину юридического лица через вину его коллектива, но не всего коллектива, а только той его части, которая является носителем доминирующей воли и каковая и привела к совершению административного правонарушения. Носитель доминирующей в коллективе воли — администрация юридического лица, ее полномочные должностные лица, виновность которых является основой для признания организации виновной и привлечения к административной ответственности.

Таким образом, отличительные особенности субъективной стороны административного правонарушения, совершенного юридическим лицом, проявляются в следующем:

во-первых, вина юридического лица в совершении административного правонарушения есть субъективное отношение к противоправному деянию коллектива этого юридического лица, но определяемое по преобладающей воле, под которой прежде всего понимается воля администрации (органов управления) организации, ее полномочных должностных лиц, а также иных лиц, имеющих право давать обязательные указания в пределах структуры юридического лица. В этом случае вина юридического лица, рассматриваемая посредством субъективного подхода как продукт высшей нервной деятельности людей, должна пониматься как выражение вины должностных лиц администрации и считаться доказанной только при наличии установленной вины должностного лица;

во-вторых, вина юридического лица может быть рассмотрена с объективных позиций, как вина организации с точки зрения государственного органа, осуществляющего наложение административного взыскания. Только государственный орган, осуществляющий административно — юрисдикционную деятельность, может и должен решить, имелась ли у юридического лица объективная возможность совершить необходимые действия и не допустить совершения административного правонарушения.