Антимонопольные нарушения

См. также Письмо ФАС России от 01.12.2017 N СП/84318/17 «О системе мер по участию ФАС России и ее территориальных органов в качестве третьих лиц в судах по частным искам о взыскании убытков, причиненных в результате нарушения антимонопольного законодательства»

Понятие ответственности за нарушение антимонопольного законодательства

Ст. 37 Федерального закона от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ «О защите конкуренции» устанавливает ответственность, предусмотренную законодательством Российской Федерации, за нарушение антимонопольного законодательства.

Субъекты ответстственности за нарушение антимонопольного законодательства:

    1. должностные лица федеральных органов исполнительной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления;
    2. должностные лица иных осуществляющих функции указанных органов органов или организаций, а также
    3. должностные лица государственных внебюджетных фондов;
    4. коммерческие и некоммерческие организации и их должностные лица;
    5. физические лица, в том числе индивидуальные предприниматели.

Основание ответственности:

    • нарушение антимонопольного законодательства.

Привлечение к ответственности лиц, указанных выше, не освобождает их от обязанности

    1. исполнять решения и предписания антимонопольного органа,
    2. представлять в антимонопольный орган ходатайства или уведомления для рассмотрения либо
    3. осуществлять иные предусмотренные антимонопольным законодательством действия.

Лица, права и интересы которых нарушены в результате нарушения антимонопольного законодательства, вправе обратиться в установленном порядке в суд, арбитражный суд с исками, в том числе с исками о восстановлении нарушенных прав, возмещении убытков, включая упущенную выгоду, возмещении вреда, причиненного имуществу.

Виды юридической ответственности за нарушения антимонопольного законодательства

    1. гражданско-правовая;
    2. административная;
    3. уголовная;
    4. дисциплинарная.

Гражданско-правовая ответственность за нарушения антимонопольного законодательства

Нарушение физическими или юридическими лицами антимонопольного законодательства Российской Федерации влечет за собой ответственность в соответствии с гражданским законодательством.

Лица, права и интересы которых нарушены, вправе обращаться в установленном порядке в суд или арбитражный суд, в том числе с исками о возмещении убытков, включая упущенную выгоду, о возмещении вреда, причиненного здоровью физических лиц и (или) имуществу физических или юридических лиц, о компенсации морального вреда, о публичном опровержении недостоверной информации.

Возмещение вреда, причиненного здоровью физических лиц и (или) имуществу физических и юридических лиц, регулируется главой 59 ГК РФ «Обязательства вследствие причинения вреда».

Ст. 1095 ГК РФ устанавливает, что вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре (работе, услуге), подлежит возмещению продавцом или изготовителем товара, лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет.

Правила, предусмотренные настоящей статьей, применяются лишь в случаях приобретения товара (выполнения работы, оказания услуги) в потребительских целях, а не для использования в предпринимательской деятельности.

Административная ответственность за нарушения антимонопольного законодательства

В случае нарушения антимонопольного законодательства ФАС РФ либо его территориальные органы вправе в административном порядке налагать штрафы и выносить предупреждения в соответствии с законодательством. Исходя из существа административных правонарушений, совершаемых в области антимонопольного законодательства, их можно разделить на две категории:

1) допущенные при осуществлении субъектами правонарушений своей профессиональной деятельности:

2) допущенные при взаимодействии хозяйствующих субъектов с антимонопольными органами:

    • невыполнение в срок законного предписания антимонопольного органа (ст. 19.5);
    • непредставление ходатайств, уведомлений (заявлений) и сведений (информации) в антимонопольный орган в установленный срок (ст. 19.8).

Уголовная ответственность за нарушения антимонопольного законодательства

Уголовная ответственность за нарушение антимонопольного законодательства предусмотрена ст. 178 УК РФ («Недопущение, ограничение или устранение конкуренции»).

В соответствии с данной статьей недопущение, ограничение или устранение конкуренции путем заключения хозяйствующими субъектами-конкурентами ограничивающего конкуренцию соглашения (картеля), неоднократного злоупотребления доминирующим положением, выразившимся в установлении и (или) поддержании монопольно высокой или монопольно низкой цены товара, необоснованном отказе или уклонении от заключения договора, ограничении доступа на рынок, если эти деяния причинили крупный ущерб гражданам, организациям или государству либо повлекли извлечение дохода в крупном размере, —

наказываются

    • штрафом в размере от трехсот тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет, либо
    • принудительными работами на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до одного года или без такового, либо
    • лишением свободы на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью до одного года либо без такового.

Доходом в крупном размере признается доход, сумма которого превышает 50 миллионов рублей, а доходом в особо крупном размере — 250 миллионов рублей.

Крупным ущербом признается ущерб, сумма которого превышает 10 миллионов рублей, а особо крупным ущербом — 30 миллионов рублей.

Лицо, совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей, освобождается от уголовной ответственности, если оно

    1. первым из числа соучастников преступления добровольно сообщило об этом преступлении,
    2. способствовало раскрытию этого преступления,
    3. возместило ущерб или
    4. иным образом загладило вред, причиненный в результате действий, предусмотренных настоящей статьей, и
    5. если в его действиях не содержится иного состава преступления.

Примечание

До 08.03.2015 прим. 4 к ст. 178 УК РФ неоднократным злоупотреблением доминирующим положением признавалось совершение лицом злоупотребления доминирующим положением более 2 раз в течение 3 лет, за которые указанное лицо было привлечено к административной ответственности, однако в редакции Федерального закона от 08.03.2015 N 45-ФЗ этот пункт отсутствует, что вводит для бизнеса более строгие ограничения, несмотря на декларируемую правительством поддержку предпринимательства.

Привлечение к ответственности данных лиц, не освобождает их от обязанности исполнять решения и предписания антимонопольного органа, представлять в антимонопольный орган ходатайства или уведомления для рассмотрения либо осуществлять другие предусмотренные антимонопольным законодательством действия.

Общие сведения об антимонопольном законодательстве см. В Законе о конкуренции . «Боссы Сената», карикатура Джозефа Кеплера, изображающая корпоративные интересы — от стали, меди, нефти, железа, сахара, олова и угля до бумажных пакетов, конвертов и соли — в виде гигантских мешков с деньгами, нависающих над крошечными сенаторами за своими столами в Палате Сената США .

В Соединенных Штатах антимонопольное законодательство представляет собой совокупность законов федерального правительства и правительства штата, которые регулируют поведение и организацию коммерческих корпораций и обычно предназначены для содействия конкуренции в интересах потребителей . Основными законодательными актами являются Закон Шермана 1890 года , Закон Клейтона 1914 года и Закон о Федеральной торговой комиссии 1914 года . Эти законы служат трем основным функциям. Во-первых, раздел 1 Закона Шермана запрещает фиксацию цен и деятельность картелей , а также запрещает другие методы сговора, необоснованно ограничивающие торговлю. Во-вторых, раздел 7 Закона Клейтона ограничивает слияния и поглощения организаций, которые, вероятно, существенно снизят конкуренцию. В-третьих, раздел 2 Закона Шермана запрещает злоупотребление монопольной властью.

Федеральное антимонопольное законодательство предусматривает применение антимонопольного законодательства как в гражданском, так и в уголовном порядке. Федеральная комиссия по торговле , то Антимонопольный отдел в Департаменте юстиции США , а также частные лица , которые в достаточной степени затронуты могут все принести гражданские иски в судах для обеспечения соблюдения антимонопольного законодательства. Однако применение уголовного антимонопольного законодательства осуществляется только Министерством юстиции. В штатах США также есть антимонопольные законы, регулирующие торговлю исключительно в пределах их государственных границ.

Масштабы антимонопольного законодательства и степень, в которой они должны вмешиваться в свободу предприятия вести бизнес или защищать малый бизнес, сообщества и потребителей, являются предметом серьезных дискуссий. Некоторые экономисты утверждают, что антимонопольное законодательство, по сути, препятствует конкуренции и отвращает предприятия от деятельности, которая была бы полезной для общества. Согласно одной из точек зрения, антимонопольное законодательство должно быть сосредоточено исключительно на выгодах для потребителей и общей эффективности, в то время как широкий спектр правовых и экономических теорий рассматривает роль антимонопольного законодательства как контроль экономической власти в общественных интересах. Тем не менее, опрос 568 членов Американской экономической ассоциации (AEA) в 2011 году показал, что незначительное большинство в 56 процентов в основном согласны с утверждением «Антимонопольное законодательство должно строго соблюдаться».

МУНИЦИПАЛИТЕТ: ЭКОНОМИКА И УПРАВЛЕНИЕ

ПРИМЕРЫ ПРОИЗВОЛЬНОГО И ВЫНУЖДЕННОГО НАРУШЕНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О ЗАЩИТЕ КОНКУРЕНЦИИ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНОВ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ

Кабанова И. Е.

кандидат юридических наук, ведущий научный сотрудник Научно-образовательного центра местного самоуправления,

Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (Россия), 119571, Россия, г. Москва, проспект Вернадского, 82, стр.1, kabanova-ie@ranepa.ru

УДК 352+342.9

ББК 67.400.7+67.401.1

Предмет. В статье рассмотрены конкретные нарушения требований законодательства о защите конкуренции со стороны органов местного самоуправления.

Цель. Изучение причин частого нарушения требований законодательства о защите конкуренции со стороны органов местного самоуправления и формулирование предложений для их устранения.

Методы. Требования законодательства о защите конкуренции, а также отраслевого законодательства о теплоснабжении, о водоснабжении проанализированы с помощью формально-логического и статистического методов. Судебная практика исследована при помощи диалектического метода.

Результаты. В ряде случаев наблюдается обусловленность совершения органами местного самоуправления нарушений требований законодательства о защите конкуренции ввиду некорректных либо невозможных для исполнения норм отраслевого законодательства, которые буквально не оставляют органам местного самоуправления возможности оставаться в рамках требований закона.

Выводы. Для решения поставленной общегосударственной задачи снижения нарушений антимонопольного законодательства органами местного самоуправления необходима адресная корректировка отдельных законодательных актов и сотрудничество антимонопольных органов с органами местного самоуправления.

Ключевые слова: конкуренция, органы местного самоуправления, нарушение антимонопольных требований.

Kabanova I. E.

Academy of National Economy and Public Administration (Russia), 119571, Russia, Moscow, Vernadsky Av., 82, p. 1, °

kabanova-ie@ranepa.ru Llj

tion by the local authorities. J

by local authorities and formulation of proposals for their elimination. ©

Кабанова И. Е.

Key words: competition, local authorities, violation of antitrust requirements.

Ст. 15 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-Ф3 «О защите конкуренции» (далее — Закон о защите конкуренции) содержит запрет на ограничивающие конкуренцию акты и действия (бездействие) органов местного самоуправления и иных осуществляющих функции указанных органов организаций, участвующих в предоставлении муниципальных услуг, а также на наделение органов местного самоуправления полномочиями, осуществление которых приводит или может привести к недопущению, ограничению, устранению конкуренции, за исключением случаев, установленных федеральными законами, и запрет наделения хозяйствующих субъектов функциями и правами указанных органов, в том числе функциями и правами органов муниципального контроля и надзора. В ч. 3 ст. 15 Закона о защите конкуренции отсутствует указание на обязательное наличие негативных последствий или угрозы их наступления, тем самым, данный запрет является безусловным и не требует доказывания влияния на конкуренцию.

Основную долю нарушений ст. 15 Закона о защите конкуренции органами местного самоуправления составляют нарушения, связанные с необоснованным препятствованием осуществлению деятельности хозяйствующим субъектом (п. 2 ч. 1 ст. 15), когда субъект, наделенный властными полномочиями, создает препятствие для деятельности участника рынка и такое препятствие приводит или потенциально может привести к ограничению конкуренции.

Практика знает примеры применения ст. 15 Закона о защите конкуренции к случаям издания правовых актов органов местного самоуправления, предоставляющих отдельным участникам рынка преимущества либо создающих барьеры для доступа на рынок; к случаям нарушения сроков выдачи разрешительных документов; совершения нарушений при передаче прав на государственное или муниципальное имущество; при установлении тарифов на регулируемые виды деятельности и т.д. .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Широко применяется на практике и п. 8 ч. 1 ст. 15 Закона о защите конкуренции, запрещающий создание дискриминационных условий, под которыми понимаются условия доступа на товарный рынок, условия производства, обмена, потребления, приобретения, продажи, иной передачи товара, при которых хозяйствующий субъект (субъекты) поставлены в неравное положение по сравнению с другим хозяйствующим субъектом (субъектами). Соответственно, данный пункт применяется в тех случаях, когда какие-либо

акты или действия субъектов, обладающих властными полномочиями, свидетельствуют о различном подходе к участникам одного и того же рынка.

Однако антимонопольный орган вправе квалифицировать нарушение законодательства о защите конкуренции и в иных действиях органов местного самоуправления, не поименованных в п. 1-10 ч. 1 ст. 15 Закона о защите конкуренции.

Что касается запрета на совмещение функций органа местного самоуправления и функций хозяйствующих субъектов, важно учитывать, что непосредственно интересы муниципальных образований в имущественной сфере реализуют органы местного самоуправления в рамках контрактной системы в соответствии с их компетенцией, а также — в отдельных случаях, юридические лица и граждане. Полный и точный перечень всех функций органа власти содержится в правовых актах, закрепляющих его правовой статус, поэтому для вывода о нарушении запрета, налагаемого ч. 3 ст. 15 Закона о защите конкуренции, следует подробно анализировать фактические правомочия соответствующего органа местного самоуправления и хозяйствующего субъекта .

Для признания нарушения ст. 15 Закона о защите конкуренции органом местного самоуправления недостаточно установления того, что его акты либо действия приводят или могут привести к недопущению, ограничению или устранению конкуренции. Необходимо также установить, что эти акты или действия не

Кабанова И. Е.

разрешены законодательством. В случае установления антимонопольным органом наличия в действиях органа местного самоуправления обоих приведенных выше условий он вправе выдать нарушителю предписание об отмене или изменении актов, нарушающих антимонопольное законодательство, и о совершении действий, направленных на обеспечение конкуренции (п. 3 ч. 1 ст. 23 Закона о защите конкуренции). Вместе с тем, признанные антимонопольным органом ограничивающими конкуренцию акты могут утратить силу только по решению суда или принявшего их органа, но не на основании предписания антимонопольного органа1.

Указом Президента РФ от 21 декабря 2017 г. № 618 «Об основных направлениях государственной политики по развитию конкуренции» в качестве одного из ключевых показателей развития конкуренции заявлено снижение количества нарушений антимонопольного законодательства со стороны органов государственной власти и органов местного самоуправления к 2020 году не менее чем в 2 раза по сравнению с 2017 годом.

В настоящее время наибольшее количество дел в год ФАС России возбуждает именно в отношении органов государственной власти и местного самоуправления.

На заседании Государственного совета по развитию конкуренции, состоявшемся 5 апреля 2018 г., Президент РФ отметил, что в количестве нарушений антимонопольного законодательства со стороны органов публичной власти, выявленных в 2017 г., только 1,2 % составляют нарушения, допущенные федеральными органами власти, тогда как на долю региональных и муниципальных властей приходиться 98,8 % нарушений.

По мнению Президента РФ, приведенные данные показывают, что «должного значения этому не придается», тогда как «ущерб для экономики страны колоссальный» . Малый и средний бизнес, действующий на региональном и муниципальном уровне, полагает, что у него мало шансов пробиться на рынки, плотно занятые государственными и муниципальными предприятиями и компаниями с государственным участием (по данным Росстата, на конкурентных рынках действует более 300 тысяч организаций с государственным или муниципальным участием, доля государства в экономике составляет, по официальным оценкам, 50 %) , что трудно получить государственный или муниципальный заказ в честной, конкурентной борьбе, т.к. у соперников совершенно другие лоббистские и финансовые возможности и упрощенный доступ

НАИБОЛЬШЕЕ КОЛИЧЕСТВО ДЕЛ В ГОД ФАС РОССИИ ВОЗБУЖДАЕТ В ОТНОШЕНИИ ОРГАНОВ ВЛАСТИ

3000 -2000 —

1 ооо — — — —

2012 2 013 2 014 2015

Рис. 1. Наибольшее количество дел в год ФАС России возбуждает в отношении органов власти (инфографика взята с официального сайта ФАС России https://fas.gov.ru/)

к получению кредитов . Такие предприятия фактически монополизируют рынки, занимая ниши, в которых мог бы работать малый и средний бизнес (включая традиционно публичные сферы, такие как коммунальный комплекс, социальное обслуживание, образование, здравоохранение, культура), при том, что практически все ГУП и МУП «планово убыточные» .

С 2015 года субъекты Российской Федерации приступили к реализации стандарта развития конкуренции, утвержденного Правительством Российской Федерации . Важно отметить, что региональные планы мероприятий по развитию конкуренции подлежат выполнению органами власти субъектов РФ во взаимодействии с органами местного самоуправления. При этом муниципальные образования могут утверждать свои планы мероприятий, принимаемые во взаимодействии с органами власти субъекта РФ. Ряд субъектов уже за первый год смог реализовать практически все составляющие регионального плана мероприятий по развитию конкуренции (например, в Удмуртской Республике практически все требования регионального стандарта развития конкуренции, который внедряется с 2015 года , формально были реализованы). Но, к сожалению, на практике это не всегда означает повышение уровня конкуренции и эффективное развитие той или иной отрасли. Так, зачастую государственные и муниципальные учреждения просто преобразуются в акционерные общества со 100-процентным участием

См.: ПоляковаЮ. С. Указ. соч.

Кабанова И. Е.

Рис. 2. Значительная доля госсектора в экономике отрицательно влияет на развитие конкуренции в России (инфографика взята с официального сайта ФАС России https://fas.gov.ru/)

государства, что приводит к выполнению показателя стандарта на бумаге, т.к. формально муниципальное предприятие или учреждение уходит с рынка, но реальное состояние конкуренции остается прежним.

В целом по стране, по оценке Президента РФ, системных перемен к лучшему так и не произошло, поскольку в сфере конкуренции по-прежнему немало случаев прямого игнорирования законов, особенно со стороны местных властей.

В качестве характерных примеров таких нарушений в литературе приводятся следующие:

• наделение хозяйствующего субъекта функциями органа местного самоуправления в части полномочий по выдаче разрешений (ордеров) при проведении работ по строительству и капитальному ремонту коммуникаций;

• наделение муниципального учреждения полномочиями по проведению проверок в рамках экологического контроля;

• наделение муниципального учреждения контрольными полномочиями в сфере благоустройства территории, жилищной сфере 1.

Среди нарушений конкурентного законодательства, допускаемых органами местного самоуправления, достаточно часто фиксируются нарушения процедуры размещения заказа по оказанию соответствующих услуг для муниципальных нужд, в особенности, размещения

информации об осуществлении закупки на сайте Единой информационной системы в сети «Интернет» (далее — официальный сайт) .

Контролирующие органы предъявляют претензии к формату документации о закупке и выявляют признаки состава административного правонарушения в случае, если техническая часть документации о закупке, размещенная заказчиком на официальном сайте, содержит ограничения для ознакомления (текст размещен в формате, не обеспечивающем возможности копирования фрагментов, в случае, если такой текст необходимо использовать для заполнения заявки) .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Для сокращения нарушений антимонопольного законодательства по данной категории дел можно порекомендовать проведение обучающих мероприятий для сотрудников органов местного самоуправления с участием представителей территориальных управлений ФАС России.

Частым нарушением ч. 1 ст. 15 Закона о защите конкуренции со стороны органов местного самоуправления является передача органами местного самоуправления прав владения и (или) пользования в отношении муниципального имущества, не закрепленного на праве хозяйственного ведения или оперативного управления, иначе как на основании договоров аренды или концессионных соглашений, заключенных по результатам конкурсных процедур.

1 См.: ШугринаЕ. С. Указ. соч.

Кабанова И. Е.

Как правило, указанное нарушение выражается в закреплении имущества за муниципальными унитарными предприятиями на праве хозяйственного ведения без проведения конкурсных процедур, что препятствует развитию конкуренции, поскольку создает для хозяйствующего субъекта преимущественные условия в получении муниципального имущества во временное владение и (или) пользование и лишает иных лиц, занимающихся аналогичной хозяйственной деятельностью, возможности получить имущественные права на эти объекты .

Следует признать, что в последнем случае (особенно, если речь идет о передаче органами местного самоуправления прав владения и (или) пользования объектами теплоснабжения, централизованными системами горячего водоснабжения, холодного водоснабжения и (или) водоотведения, находящимися в муниципальной собственности, на праве хозяйственного ведения унитарным предприятиям, тогда как согласно нормам отраслевого законодательства, передача отдельных объектов водоснабжения, теплоснабжения осуществляется только по договорам аренды или концессионным соглашениям ), законодательство буквально не оставляет выбора и вынуждает муниципалитеты совершать такие нарушения.

Объективными причинами невозможности муниципальных образований передать указанные объекты по концессионным соглашениям являются отсутствие бюджетных средств на осуществление кадастрового учета и государственной регистрации права собственности на муниципальное имущество, отсутствие участников конкурса на право заключения концессионных соглашений в связи с высоким износом коммунальной инфраструктуры, незначительным отпуском ресурса в населенных пунктах, небольшой численностью населения, необходимостью вложения значительных финансовых средств, длительностью их окупаемости и др.

Несмотря на объективные реалии, деятельность органов местного самоуправления по передаче указанных объектов муниципальным унитарным предприятиям рассматривается антимонопольными органами в качестве нарушения ст. 15 Закона о защите конкуренции, в связи с чем принимаются соответствующие меры антимонопольного реагирования, в том числе органам местного самоуправления выдаются предупреждения о необходимости прекращения действий, ограничивающих конкуренцию, путем отмены нормативных правовых актов, на основании которых за унитарными предприятиями закрепляются соответствующие объекты коммунальной инфраструктуры .

Представляется, что при осуществлении контрольно-надзорной деятельности в сфере защиты

конкуренции уполномоченные органы должны соблюдать баланс между необходимостью защиты жизни и здоровья граждан, имущества физических или юридических лиц, государственного и муниципального имущества и обеспечением максимально благоприятных условий для функционирования экономической системы в целом, поэтому в современных условиях цели этой деятельности нуждаются в уточнении. Антимонопольный орган должен обеспечивать взаимодействие с иными органами публичной власти, в том числе (и в первую очередь) с органами местного самоуправления в целях недопущения ограничения конкуренции.

Последним в условиях постоянно меняющегося законодательства, особенно необходима помощь со стороны контролирующих органов, т.к. органы местного самоуправления просто не в силах отслеживать все новеллы, из-за чего увеличивается риск нарушения органами местного самоуправления законодательства о защите конкуренции.

Контроль и надзор со стороны антимонопольного органа должны иметь не негативную и «репрессивную» направленность на выявление нарушений, а позитивную «кооперационную» направленность на оказание помощи органам местного самоуправления в налаживании их деятельности в соответствии с установленными в законодательстве требованиями, стандартами и правилами и оказывать им консультативную помощь и поддержку . Тем более, что по вопросу реализации полномочия антимонопольного органа на обращение в суд с исками о признании недействующими либо недействительными полностью или частично противоречащих конкурентному законодательству нормативных правовых актов или ненормативных актов органов публичной власти должна учитываться правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, выраженная в Определении от 3 апреля 2012 г. № 630-0 «По запросу администрации Краснодарского края о проверке конституционности подпункта «а» пункта 3 части 1 статьи 23 Федерального закона «О защите конкуренции» . Согласно данной позиции наделение антимонопольного органа указанным правом позволяет антимонопольному органу в каждом конкретном случае нарушения антимонопольного законодательства актами органов исполнительной власти, органов местного самоуправления и иных указанных в законе органов и организаций избрать наиболее оптимальный способ реагирования на такие акты, принимая во внимание степень (масштаб) их влияния на участников экономических отношений, характер возможных последствий и другие обстоятельства в целях защиты конкурентной среды, гражданских прав хозяйствующих субъектов, оперативного устранения нарушений конкурентного законодательства.

Кабанова И. Е.

Литература:

1. Собрание законодательства РФ. 2006. № 31 (часть I). Ст. 3434. 2018. № 9. Ст. 1274.

2. Полякова Ю. С. Практика рассмотрения дел об антимонопольных нарушениях органов государственной власти и органов местного самоуправления // Вестник Арбитражного суда Московского округа. 2015. № 3.

3. Шугрина Е. С. Деятельность органов местного самоуправления, приводящая к ограничению конкуренции, в зеркале судебной практики // Муниципальная власть. 2010. № 3.

4. Собрание законодательства РФ. 2017. № 52 (Часть I). Ст. 8111.

6. Об утверждении стандарта развития конкуренции в субъектах Российской Федерации: Распоряжение Правительства РФ от 05 сентября 2015 года № 1738-р // Собрание законодательства РФ. 2015. № 37. Ст. 5176.

7. Об утверждении Плана мероприятий («дорожной карты») по содействию развитию конкуренции в Удмуртской Республике: Распоряжение Главы Удмуртской Республики от 29 октября 2015 года № 421-РГ. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

10. Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 17 ноября 2016 года № Ф04-5355/2016 по делу № А46-492/2016. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

11. Определение Верховного Суда РФ от 27 февраля 2017 № 304-КГ16-21340 по делу № А46-492/2016. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

12. О водоснабжении и водоотведении: Федеральный закон от 07 декабря 2011 года № 416-ФЗ. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

13. О теплоснабжении: Федеральный закон от 27 июля 2010 года № 190-ФЗ. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

14. Определение Верховного Суда РФ от 27 февраля 2017 г. № 304-КГ16-21340 по делу № А46-492/2016. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

15. Определение Верховного Суда РФ от 18 июня 2017 г. № 304-КГ17-7224 по делу № А03-12362/2016. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс»..

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

1. Meeting of the legislation of the Russian Federation. 2006. No. 31 (Part I). Art. 3434. 2018. № 9. Art. 1274.

4. Meeting of the legislation of the Russian Federation. 2017. № 52 (Part I). Art. 8111.

13. On heat supply: Federal Law of 27 July 2010 № 190-FL. Access from the legal-reference system «ConsultantPlus».

Кабанова И. Е.

Литература:

16. Гейвандов Я. А. О целях надзорно-контрольной деятельности в условиях мирового социального кризиса // Актуальные вопросы контроля и надзора в социально значимых сферах деятельности общества и государства: материалы I Всероссийской научно-практической конференции. Нижний Новгород: изд-во Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского, 2015.

17. По запросу Администрации Краснодарского края о проверке конституционности подпункта «а» пункта 3 части 1 статьи 23 Федерального закона «О защите конкуренции: Определение Конституционного Суда РФ от 03 апреля 2012 года № 630-О. Документ опубликован не был. Доступ из справ.-прав. системы «КонсультантПлюс».

Антимонопольное законодательство развивается буквально семимильными шагами. Тем или иным образом, антимонопольное регулирование касается всех сфер жизни общества, в связи с чем является актуальной темой, прежде всего, для любого хозяйствующего субъекта, а также для простых граждан.

Действительно, ежедневные новости не обходятся без освещения какого-либо события, связанного с антимонопольным регулированием.

В свою очередь, и 2018 год не стал исключением и был богат на антимонопольные новости, что стало поводом для подготовки небольшого обзора некоторых наиболее интересных и важных событий в сфере применения антимонопольного законодательства, отражающего практикообразующие дела, нестандартные подходы к правоприменению.

Закупки

Прежде всего, следует отметить, что прошедший 2018 год характеризуется активным изменением законодательства о закупках (как 223-ФЗ, так и 44-ФЗ), что неоднократно было подвержено исследованию и оценке со стороны многих специалистов в данной сфере.

Кроме того, также впервые Президиумом Верховного Суда Российской Федерации был выпущен Обзор судебной практики именно в части применения 223-ФЗ.

Данный Обзор в большей своей части действительно собрал годами складывающуюся единообразную практику.

Однако некоторые из вошедших в Обзор случаев следует отметить отдельно.

Наиболее выделяющимся и приковывающим особое внимание представляется признание, по мнению Верховного Суда Российской Федерации, актом недобросовестной конкуренции в соответствии со ст. 14.2 135-ФЗ представления участником закупки заведомо недостоверных сведений, позволивших ему одержать победу в проводимой закупке.

Следует отметить, что предоставление недостоверных сведений при участии в закупке достаточно частое явление, однако далеко не каждый заказчик решается на обращение в антимонопольный орган с заявлением об акте недобросовестной конкуренции со стороны участника.

Тем не менее, такое правоприменение, хотя и не впервые встречается в практике, в то же время является довольно спорным и, по мнению многих специалистов в сфере антимонопольного законодательства, слишком суровым наказанием за подобное нарушение.

Такое мнение обусловлено тем, что признание предоставления недостоверных сведений актом недобросовестной конкуренции влечет за собой применение мер ответственности за нарушение антимонопольного законодательства (штраф либо перечисление полученного дохода в бюджет), меры гражданско-правовой ответственности (пени, штрафы, неустойки, потеря обеспечительных платежей, невозмещение понесенных расходов), что далеко не всегда можно признать соразмерным последствием допущенному нарушению.

Теперь отражение данного подхода в Обзоре судебной практики повлечет повсеместное обращение заказчиков с соответствующими заявлениями в антимонопольные органы.

В тему недостоверности представляемых участником сведений при участии в закупке Верховный Суд Российской Федерации также привел случай установления заказчиком в закупочной документации удержания суммы обеспечения заявки.

Данное положение Обзора особенно интересно тем, что Верховный Суд Российской Федерации фактически разрешил удерживать сумму обеспечения в любом случае нарушения участия в закупке. Признание тех или иных действий нарушениями, позволяющими удерживать обеспечение заявки, в свою очередь, является прерогативой заказчика/организатора торгов.

Тем самым, зафиксирована практика по наделению заказчика правом на оставление обеспечения заявки по субъективному усмотрению, что может возыметь, в том числе негативный эффект.

Картели: нововведения судов в рассмотрение дел об антиконкурентных соглашениях

В части антиконкурентных соглашений, казалось бы, антимонопольными органами давным-давно сформирована стабильная, единообразная практика, особенно касающаяся картелей на торгах.

Однако порой, на первый взгляд, однозначная практика правоприменения дает сбои, что способно оказать существенное влияние на складывающиеся подходы к рассмотрению данных дел в дальнейшем.

ФАС России и ее территориальные органы давно устанавливают нарушения по совокупности косвенных доказательств.

Так, в рамках дел №№А40-206175/2016, А40-244954/2017 была рассмотрена законность ненормативных правовых актов антимонопольного органа, которыми были установлены факты допущения хозяйствующими субъектами нарушения п. 2 ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции, выразившегося в заключении антиконкурентных соглашений, приведших или способных привести к поддержанию цен на торгах.

В частности, в рамках перечисленных дел судами были сделаны выводы, ранее игнорируемые как антимонопольными органами, так и судами.

Так, суды при рассмотрении указанных дел отметили обязательность установления контролирующими органами причинно-следственной связи между спорными действиями и наступившими последствиями.

Приведенный вывод напрямую связан с необходимостью рассмотрения, исследования, анализа и оценки экономических аспектов поведения участников рынка, что может быть обусловлено объективно существующими обстоятельствами, в равной степени оказывающими влияние на каждого из «игроков» рынка. В свою очередь, те или иные последствия, наступившие, по мнению антимонопольного органа, вследствие антиконкурентных, неправомерных действий хозяйствующих субъектов, в действительности могут быть результатом не нарушения такими лицами антимонопольного законодательства, а реакцией на изменения и корректировки гражданского оборота, функционирования рынка.

В таком случае невозможно признание в действиях хозяйствующих субъектов какого-либо нарушения.

В этой связи экономические аспекты, ситуация на том или ином рынке подлежит обязательному анализу, на что напрямую указали суды в рассматриваемых судебных актах.

Кроме того, судами также было акцентировано внимание на факте получения участниками соглашения экономической выгоды такого участия в противоправных действиях, в отсутствие которой представляется бессмысленным и нелогичным допущение нарушения антимонопольного законодательства.

Указанные выводы по каждому из упомянутых дел были поддержаны Верховным Судом Российской Федерации.

Тем самым, наблюдается постепенная тенденция к изменению подходов к рассмотрению «картельных» дел. В случае, если такой подход (особенно в части обязательного установления экономической выгоды вследствие заключения и исполнения антиконкурентного соглашения) будет применяться и дальше, это значительно затруднит рассмотрение антимонопольными органами данной категории дел, поскольку выявление экономической выгоды представляет собой крайне сложную процедуру, порой вовсе невозможную.

Практика содержала однозначные выводы в этой части ранее: экономическая выгода не подлежала обязательному доказыванию, поскольку таковая может быть представлена не только в материальном контексте, но и может подразумевать устные договоренности по сотрудничеству как в рамках конкретной закупочной процедуры, так и уступка, например, дальнейших конкурентных процедур и пр., что выявлено априори быть не может.

Однако поддержание Верховным Судом Российской Федерации иного подхода может в корне изменить практику правоприменения.

Координация экономической деятельности: отсутствие единообразия в подходах

Антимонопольным законодательством запрещены действия по координации экономической деятельности субъектов, если таковая приводит к определенным последствиям (ч. 5 ст. 11 Закона о защите конкуренции).

Выявление данного нарушения представляет собой достаточно редкое явление, в связи с чем каждое дело по координации обладает специфической ценностью.

Однако 2018 год оказался богат на примеры выявления антимонопольными органами координации в действиях хозяйствующих субъектов.

Скудная практика по данному виду нарушения постепенно пополняется, но всегда единообразными, схожими примерами.

В этой связи каждое дело представляет особый интерес.

Так, в 2018 году ФАС России вынесла решение в отношении ООО «ЛГ Электроника РУС», которым в действиях данного лица установлена координация деятельности ресселеров, приведшая к установлению строго определенных цен (дело ФАС России № 1-11-18/00-22-17).

Указанное дело можно признать примером классической, очевидной координации, содержащим в качестве доказательств документальное прямое подтверждение всех необходимых квалифицирующих признаков координации.

Принимая во внимание тот факт, что Закон о защите конкуренции раскрывает понятие координации как согласование одним лицом деятельности другого лица, что уже предполагает определенное ограничение «координатором» «координируемых лиц», очевидно обязательное наличие установленных «координатором» мер воздействия на подконтрольных субъектов и их применение. В отсутствие чего не представляется возможным признать какое-либо ограничение со стороны одного субъекта действий других лиц.

В указанном деле, рассмотренном в отношении ООО «ЛГ Электроникс РУС», подобное воздействие было наглядным образом подтверждено соответствующими доказательствами: установление обществом определенных цен, направление данных сведений подконтрольным лицам, а в случае неповиновения и неследования ресселерами указаниям общества – ООО «ЛГ Электроникс РУС» блокировало отгрузки подлежащих продаже товаров, что с учетом монополистического положения на рынке именно поставок ресселерам определенных моделей телефонам приводило к невозможности «провинившихся» субъектов осуществлять продажу товаров вовсе.

Другим интересным примером применения положений антимонопольного законодательства о координации является дело ФАС России № 1-00-49/00-05-18, изначально возбужденное в отношении ПАО «АвтоВАЗ» по признакам нарушения, выразившегося в координации деятельности дилеров, приведшей к установлению определенных, регламентированных таким «координатором» цен.

Такое установление было реализовано посредством направления писем дилерам с указанием на повышение цен на определенных условиях.

Однако по результатам проведения мониторинга цен антимонопольным органом было установлено, что конечные цены дилеров отличались от регламентированных ПАО «АвтоВАЗ», в связи с чем производство по делу было прекращено.

Следует отметить, что данное дело является редким примером среди дел категории антиконкурентных действий/соглашений, когда антимонопольный орган проводил действительное исследование динамического изменения цен.

Указанное особенно важно в условиях квалификации нарушения антимонопольного законодательства, выражающегося именно в координации цен.

В свою очередь, непроведение соответствующего анализа не может достоверным и достаточным образом доказать действительное нарушение ч. 5 ст. 11 Закона о защите конкуренции, приведшее к установлению цен.

Пример ПАО «АвтоВАЗ» показывает, что надлежащим образом проведенный экономический анализ динамики цен может наглядно показать отсутствие в действительности вменяемого нарушения.

Еще одним примером координации, установленной в прошедшем году антимонопольным органом, является дело № А40-190875/2017, в рамках которого судами первой, апелляционной и кассационной инстанций было поддержано решение ФАС России о наличии в действиях конкретного хозяйствующего субъекта нарушения в форме координации картеля, что привело или могло привести к поддержанию цен на торгах, разделу товарного рынка по составу продавцов, а также отказу от заключения договоров с определенными покупателями при поставках на рынках новых товаров.

В частности, указанная координация осуществлялась посредством распределения конкурсов и аукционов, в результате чего исключалась (ограничивалась) конкуренции между хозяйствующими субъектами на торгах, что приводило или могло привести к поддержанию цен на торгах и разделу рынка.

При этом, такой «координатор» ввел специальную систему распределения торгов между участниками картеля, рынка в целом.

Данные обстоятельства были установлены из переписок, имеющихся в материалах дела.

Вместе с тем, указанное дело также играет существенную роль в столь незначительной и ограниченной практике правоприменения норм антимонопольного законодательства о координации, поскольку в отличие от действительного, буквального толкования и содержания данной нормы (в соответствии с которой негативные последствия должны обязательно и реально наступить), в названном деле ФАС России и суды признали возможность выявления лишь способности наступления таких последствий, что не согласуется ни с практикой, ни, тем более, с телеологическим толкованием правовой нормы.

Данное дело лишний раз подтверждает отсутствие единообразия судебной и административной практики применения антимонопольного законодательства в части координации экономической деятельности, запрещенной ч. 5 ст. 11 Закона о защите конкуренции.

Иное

Продление аренды без торгов

Еще один правовой подход, примененный Верховным Судом Российской Федерации, был отражен в деле № А56-81458/2016, в части разрешения вопроса о возможности продления аренды без проведения конкурентной процедуры в случае, когда изначальный договор был заключен без проведения торгов в связи с отсутствием на момент такого заключения соответствующего императивного требования в соответствии со ст. 17.1 Закона о защите конкуренции.

В данном деле определением суд подтвердил ранее высказанную позицию (дело № А40-77121/2016) о том, что если изначально договор аренды заключался в отсутствие соблюдения публичных процедур, требуемых согласно ст. 17.1 Закона о защите конкуренции, то и продление такого договора невозможно без проведения торгов.

Данные выводы суд основывал на том, что право на продление срока аренды без проведения конкурса в соответствии с ч.ч. 9, 10 ст. 17.1 Закона о защите конкуренции возможно лишь в случаях заключения договоров по результатам торгов.

В то же время, нельзя не отметить, что данные положения (ч.ч.9, 10 ст. 17.1 Закона о защите конкуренции) содержат указание на возможность продления сроков аренды договоров, указанных в ч.1 и ч. 3 ст. 17.1 135-ФЗ, где идет перечисление всех договоров, регулируемых названным законом.

Следовательно, спорная ситуация между хозяйствующими субъектами и антимонопольными органами возникла из-за непонимания (и отсутствия соответствующего разъяснения) того, что в действительности имел в виду законодатель: давал ли лишь ссылку на перечисленные договоры (виды договоров в отношении строго определенного имущества) или обращал внимание именно на порядок их заключения?

Отсутствие указания на учет именно порядка заключения (посредством проведения торгов) позволяет признать возможным принятие и позиции антимонопольного органа относительно того, что способ заключения изначального договора в контексте возможности его продления без торгов не имеет правового значения.

Тем не менее, однозначно высказанная позиция Верховного Суда Российской Федерации говорит о невозможности применения подобного подхода.

Вместе с тем, следует отметить, что в конце декабря 2018 года был принят Федеральный закон от 27.12.2018 № 572-ФЗ, вносящий изменения в рассматриваемую ст. 17.1 Закона о защите конкуренции, фактически подтверждающие подход именно антимонопольного органа.

Устранив имеющееся недопонимание действительной изначальной задумки, законодатель конкретизировал, что право перезаключения без торгов договора аренды распространяется на договоры, заключенные как на торгах, так и без проведения таковых.

Что ж, теперь, многолетние споры исчерпаны.

Антимонопольное законодательство защищает страхователей

Деятельность антимонопольных органов и соответствующее применение антимонопольного законодательства оказывает влияние и на обычных потребителей (граждан).

Так, в рамках судебного дела № А65-16238/2016 Верховный Суд Российской Федерации, поддержав территориальный антимонопольный орган, сделал вывод о нарушении справочниками Российского союза страховщиков, предусматривающих стоимость деталей, учитываемой при расчете причиненного в результате ДТП ущерба собственнику автомобиля, ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции.

В частности, такая стоимость оказалось сильно заниженной, что негативным образом отражается на конечных потребителях, чьи права затрагиваются этим нарушением путем невозможности получить возмещение причиненного их транспортным средствам в актуальном для рынка размере.

При этом, страховые организации также поставлены в безвыходное положение, как обязанные подчиняться этим справочникам.

Судебный акт Верховного Суда Российской Федерации предусматривал необходимость внесения соответствующих изменений в такие справочники в целях их актуализации, что должно было оказать влияние на произведение расчетов при выплате страховщиками страховых сумм в случае ДТП.

Тем не менее, сведения в данных справочниках до сих пор сильно разнятся с ценами, указанными у сервисных центров, дилеров и непосредственных производителей автозапчастей, что вновь приводит к существенному занижению страховыми организациями сумм, подлежащих выплате страхователям.

При этом, иные суды не принимают во внимание позицию Верховного Суда Российской Федерации, ссылаясь на вынесение судебного акта по делу № А65-16238/2016 по конкретным фактическим обстоятельствам, в строго определенном регионе, в отношении конкретных лиц.

В этой связи суды указывают на непринятие во внимание данного судебного акта, вынуждая, тем самым, каждому страхователю отдельно обращаться в антимонопольные органы по своим индивидуальным обстоятельствам.

Вечный бой с НМТП

Ярчайшим делом в сфере антимонопольного законодательства в 2017-2018 годах безусловно является дело по спору между ФАС России и Новороссийским морским торговым портом (НМТП). Антимонопольным органом в действиях порта было установлено нарушение, выразившееся в злоупотреблении доминирующим положением путем завышения цен на свои услуги.

Невзирая на поддержку позиции порта судами трех инстанций, Верховный Суд Российской Федерации, не согласившись с выводами судов нижестоящих инстанций, отменил судебные акты и направил дело на новое рассмотрение, сославшись на то, что порт является субъектом естественной монополии, что исключает возможность обращения потребителями с целью получения услуг к иным субъектам, признав необоснованное повышение тарифов портом на свои услуги.

Более того, Верховный Суд Российской Федерации обратил внимание на неисследование вовсе вопроса о чрезмерности установленной портом цены.

Таким образом, судам предстояло пересмотреть заново правильность установления антимонопольным органом границ рынка, на котором осуществляет деятельность порт, и разрешить вопрос о действительной чрезмерности установленной портом цен на свои услуги.

Однако дело не успели передать на новое рассмотрение в связи с обжалованием НМТП судебного акта Верховного Суда Российской Федерации в Президиум, куда спор также попал не сразу, поскольку изначально в передаче в Президиум заявителю было отказано.

Данные обстоятельства послужили основанием для обращения НМТП с соответствующей жалобой уже на отказ в передаче дела, что возымело должный эффект – зампредседателя ВС РФ признал наличие оснований для рассмотрения жалобы в Президиуме ВС РФ, расценив заслуживающими внимания доводы заявителя о фактической переоценке Судебной коллегией обстоятельств, установленных либо отвергнутых судами нижестоящих инстанций, а также о невозможности предрешать исход спора при новом рассмотрении.

Президиум постановлением от 26.12.2018 не согласился с Судебной коллегией по экономическим спорам, указав на обязанность антимонопольного органа в любом случае проводить анализ сопоставимых рынков, а также состояния конкуренции в соответствии с Приказом ФАС России № 220, а не презюмировать отсутствие конкуренции.

Следует отметить, что данный спор является фактически единственным переданным в Президиум ВС РФ за последние 2 года, в связи с чем заслужил столь пристальное внимание.

Процедура ведения дел

Неотъемлемым и особо важным вопросом при рассмотрении дел о нарушении антимонопольного законодательства (и в особенности дел об административных правонарушениях) является соблюдение процедуры ведения таких дел, регламентированных релевантным законодательством.

Протокол заседания комиссии: нужен ли?

Одной из обязанностей антимонопольного органа по ведению дела о нарушении антимонопольного законодательства является составление протокола заседания.

Верховным Судом Российской Федерации в рамках дела № А65-2262/2017 было указано на то, что отсутствие протокола заседания комиссии при рассмотрении дела о нарушении антимонопольного законодательства не является безусловным основанием для признания недействительными оспариваемых ненормативных правовых актов антимонопольного органа. Возможность признания отсутствия протокола существенным нарушением, влекущим отмену актов органа появляется лишь в случае приведения заявителем (оспаривающим акты антимонопольного органа) доказательств того, что отсутствие фиксации хода рассмотрения дела повлекло нарушение прав и законных интересов такого заявителя.

Аналогичный правовой подход уже высказывался судами и поддерживался Верховным Судом Российской Федерации в рамках судебного дела № А40-232963/2015, где, в свою очередь, было указано на обязанность судов при рассмотрении доводов об отсутствии протокола заседания выяснения, каким именно образом отсутствие протокола повлияло на права лиц, участвующих в деле о нарушении антимонопольного законодательства, и на исход такого дела.

Ознакомление лиц с делом

Ранее неоднозначным вопросом в процедуре рассмотрения дел о нарушении антимонопольного законодательства также был вопрос ознакомления лиц с решениями (актами/делом) антимонопольных органов.

Это было обусловлено прямо установленным правом на принятие решения о предоставлении возможности такого ознакомления по субъективному, самостоятельному усмотрению руководителя территориального органа ФАС России в соответствии с Положением об информационной политике ФАС России и ее территориальных органов (утв. приказом ФАС России от 10.11.2015 № 1069/15).

Тем не менее, Верховным Судом Российской Федерации в прошедшем году было принято решение о признании названного Положения в указанной части недействительным (дело № АКПИ17-997), как нарушающим права лиц и предоставляющим руководителю территориального органа ФАС России ничем не ограниченные полномочия по препятствованию в доступе к информации заинтересованных лиц.

Соотношение сроков изготовления постановления в полном объеме и сроков давности привлечения к ответственности

Способным оказать существенное влияние на практику следует признать постановление Верховного Суда Российской Федерации по делу № А40-201975/2016, в рамках которого суд признал допустимым составление мотивированного постановления по делу об административном правонарушении за пределами срока давности привлечения к ответственности при условии объявления резолютивной части постановления в пределах такого срока.

Подобный подход Верховного Суда Российской Федерации существенно расширил полномочия антимонопольного органа, смягчив, тем самым, императивные и довольно строгие положения релевантного законодательства.

Если ранее несоблюдение установленных законом сроков, отведенных для привлечения к ответственности, являлось безусловным основанием для признания постановления недействительным, то теперь Верховный Суд Российской Федерации предоставил определенные «поблажки» антимонопольным органам.

Представляется, что подобное ничем неограниченное право антимонопольного органа (благодаря подходу суда) может привести к постановке лица, в отношении которого подлежит вынесению постановление о привлечении его к ответственности, в ущемленное положение, поскольку несоблюдение сроков изготовления постановления в полном объеме влечет затягивание процесса обжалования постановления, его исполнения.

Приказ о возбуждении дела: можно ли обжаловать?

В течение длительного периода времени не унимались споры о возможности оспаривания в судебном порядке такого акта антимонопольного органа, как предупреждение. Практика долго складывалась, не находя истинного подхода.

В конечном итоге сформировалась позиция в пользу наличия возможности обжалования, как акта, возлагающего определенные обязанности на лицо, в отношении которого оно выдается, и акта, оканчивающего определенную стадию рассмотрения дел антимонопольными органами.

Теперь возник новый вопрос относительно возможности обжалования приказа о возбуждении дела. Противоречия в судебной практике, в отличие от случая с предупреждением, не встречалось.

Тем не менее, под занавес 2018 года Верховный Суд Российской Федерации высказал свое мнение на сей счет в Определении от 23.11.2018 по делу № А47-14361/2017, посчитав, что такое право имеется.

Верховный Суд Российской Федерации основывал свою позицию на том, что приказ о возбуждении дела представляет собой документ, завершающий стадию рассмотрения дела о нарушении антимонопольного законодательства, и не относится к документам, принятым в процессе рассмотрения такого дела.

Более того, он также непосредственно затрагивает права и законные интересы лиц, в отношении которых возбуждается дело, поскольку само по себе издание приказа представляет собой властное распоряжение и влечет проведение проверки в отношении определенного круга субъектов.

В этой связи Верховный Суд Российской Федерации пришел к выводу о возможности обжалования приказа о возбуждении дела, тем самым, существенно расширив права лиц, в отношении которых подлежит рассмотрению возбужденное посредством вынесения такого приказа дело.

Такой подход способствует, с одной стороны, пресечению на корню всех возможных проверок со стороны антимонопольного органа при рассмотрении дела, а, с другой стороны, влечет неминуемое затягивание процесса рассмотрения дела, как минимум на период проведения судебного разбирательства.