Административная деликтология

Конституционно-правовая ответственность главы субъекта РФ

Constitutional and legal responsibility of the head of the RF subject

Барашева Елена Викторовна
Barasheva Elena Viktorovna

К.э.н., доцент ВСФ ФГБОУ ВО РГУП, г. Иркутск

Верещагина Алина Вячеславовна

Vereshchagina Alina Vyacheslavovna

Студентка ВСФ ФГБОУ ВО РУП, г. Иркутск

alinarabb:@mail.ru

Тюкавкин Сергей Владимирович

Tyukavkin Sergey Vladimirovich

Студент ВСФ ФГБОУ ВО РУП, г. Иркутск

Аннотация. В данной статье анализируются понятие и виды конституционно-правовой ответственности высшего должностного лица субъекта РФ. Так же систематизированы различные точки зрения на правовую природу конституционной ответственности должностных лиц. На основании данных исследований сделан вывод о недостатках регулирования поставленного вопроса.

Ключевые слова: конституционное право, конституционно-правовая ответственность, негативная ответственность, глава субъекта, конституционный деликт.

Конституционно-правовая ответственность в механизме конституционно-правового регулирования выступает необходимой мерой публичного принуждения. Она является одним из видов юридической ответственности, под которой в доктрине понимается государственное принуждение к исполнению требований права за правонарушение, каждая из сторон которого обязана отвечать за свои поступки перед другой стороной, государством и обществом. Своеобразие конституционно-правовой ответственности заключается, прежде всего, в санкциях, которые не затрагивают личной свободы субъектов конституционно-правовых отношений, их имущественного статуса, а направлены на поражение только специального статуса органа, должностного лица, организации, индивида или иного субъекта, признаваемого нормами конституционного права.

В науке ярко выражены два основных вида конституционно-правовой ответственности: позитивная и негативная. Позитивная ответственность понимается как обязанность выполнять определенную регламентированную нормами права деятельность, характеризующуюся элементами правосознания и законности. Под негативной ответственностью понимается наступление неблагоприятных последствий вследствие невыполнения возложенных функции и нарушение законодательства. Мы считаем необоснованным рассмотрение конституционно-правовой ответственности с позитивной точки зрения, так как это ведет к заблуждению ввиду подмены понятия надлежащего исполнения должностных обязанностей. Здесь важно понимать что на главу субъекта в связи с его положением накладываются определенные обязанности и ответственность за их невыполнение или ненадлежащее выполнение и является самой конституционно-правовой ответственностью, в этом вопросе мы согласны с Н.М. Колосовой, которая определяет ее как необходимость наступления неблагоприятных последствий за невыполнение субъектами права своих конституционных обязанностей и за злоупотребление своими конституционными правами.

Существует интересная точка зрения И.Н. Барцица, который понимает ответственность органов государственной власти субъектов Российской Федерации как последствие нарушения федеральной дисциплины и ненадлежащего осуществления публичной власти. Он различает политическую ответственность, которую несут руководители субъектов Российской Федерации за качество осуществления ими управления субъектами Российской Федерации, государственными органами последних, и конституционную ответственность, которую несут должностные лица субъекта Российской Федерации за выполнение требований Конституции РФ, федерального законодательства, актов Президента РФ и Правительства РФ, Конституционного Суда РФ.

С.И. Некрасов, в свою очередь, предлагает выделять только политическую (конституционно-политическую)ответственность субъектов конституционно-правовых отношений. Мы считаем, что применительно к высшим должностным лицам субъектов Российской Федерации (руководителям высших исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации) следует говорить исключительно о конституционно-правовой ответственности. Политическая составляющая может влиять на аргументацию выбора поведения субъектом конституционно-правовых отношений, которая может привести к наступлению конституционно-правовой ответственности. В то же время мотивы (политические или иные), которыми руководствуется субъект при избрании способа поведения, приводят к нарушению конституционных предписаний, что и является основанием привлечения к конституционно-правовой ответственности.

С учетом действующих порядка наделения полномочиями высшего должностного лица субъекта Российской Федерации с участием Президента РФ и законодательного (представительного) органа субъекта Российской Федерации (ст. 18 Федерального закона от 6 октября 1999 г. (с изменениями на 27 февраля 2018 г.) «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации») , а также процедуры применения мер воздействия на высшее должностное лицо субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации; ст. 19, 29, 29.1 указанного Федерального закона) наступление политической ответственности навряд ли возможно, т.к., во-первых, указанные субъекты не связаны политическими правами, обязанностями, целями, программами; во-вторых, установлены правовые основания наступления ответственности (утрата доверия, нарушение Конституции РФ); в-третьих, политическая ответственность не носит репрессивного характера и не ущемляет специального правового (юридического) статуса высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации). В этой связи представляется справедливым мнение Н.М. Колосовой о том, что основанием конституционно-правовой ответственности для высших должностных лиц субъектов Российской Федерации (руководителей высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации) является нарушение ими своих конституционных обязанностей, тогда как политическая ответственность означает только то, что занимающее высшую государственную должность лицо может лишиться политической поддержки в силу определенной причины.

Итак, исходя из негативной точки зрения на конституционно-правовую ответственность, для её наступления необходимо правонарушение, конституционное правонарушение, или конституционный деликт. Конституционный деликт – это противоправное деяние субъекта конституционных правоотношений в соответствующей сфере общественных отношений, приведшее к определенному общественно вредному результату, за которое предусмотрено применение санкций нормами конституционного права. Иными словами, конституционный деликт – это деяние, не отвечающее должному поведению и влекущее за собой применение мер конституционно-правовой ответственности. По справедливому замечанию В.О. Лучина, не соответствует должному поведению любое деяние (действие или бездействие), отклоняющееся от конституционной модели, нарушающее запреты, выходящее за дозволенные пределы либо противоречащее общим началам (принципам) и смыслу Конституции РФ. Конституционный деликт, отмечает Т.М. Пряхина, – это всегда виновное деяние, т.к. субъект осознает общественную вредность совершаемого поступка и сознательно идет на совершение конституционного правонарушения или допускает его совершение.

Вышеизложенное позволяет сделать следующее определение конституционно-правовой ответственности высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации). Конституционно-правовая ответственность высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации) – это неизбежно наступающие негативные последствия, определенные в установленной законом конституционно-правовой санкции, в отношении высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации) в случае совершения им виновного (умышленно или по неосторожности) конституционного правонарушения(конституционного деликта).

В субъектах Российской Федерации уровень правового нигилизма высших должностных лиц (руководителей высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации) сохраняет высокую степень, что возможно преодолеть через конституционно-правовой институт конституционно-правовой ответственности.

Конституционно-правовая ответственность главы субъекта Российской Федерации требует формализации, четкого законодательного закрепления составов конституционно-правовых нарушений, установления конституционно-правовых санкций. Отсутствие системности в понятийном ряду, а порой и подмена понятий, разрушают основы общей теории правонарушения и юридической ответственности, что возможно преодолеть через нормативное регулирование. Возможно специальный федеральный закон позволит урегулировать следующие вопросы: понятие и принципы конституционно-правовой ответственности, основания ее наступления, субъекты и виды ответственности, механизмы реализации, понятие конституционного деликта, способы защиты от неправомерного привлечения к ответственности, сроки и иные элементы.

Библиографический список:

  1. Колосова Н.М. Конституционная ответственность в Российской Федерации: ответственность органов государственной власти и иных субъектов права за нарушение конституционного законодательства Российской Федерации // М.: Городец – 2000. – с. 192.
  2. Барциц И.Н. Институт федерального вмешательства в России: перечень мер // Субъекты Российской Федерации: Законодательство, организация власти и управления: Сб. науч. тр. М. – 2000. – с. 41-58.
  3. Некрасов С.И. Конституционно-правовая ответственность субъектов внутрифедеративных отношений в Российской Федерации: специфика состава конституционного деликта, применяемых санкций, классификация // Государство и право – 2005 – № 8 – с. 5-13.
  4. Колосова Н.М. Конституционная ответственность – самостоятельный вид юридической ответственности // Государство и право. 1997 № 2 С. 86–91.
  5. Лучин В.О. Конституционные деликты // Ежегодник российского права – 2001 – с. 21.
  6. Пряхина Т.М. Конституционная доктрина Российской Федерации // Науч. ред. В.О. Лучин. М.: ЮНИТА-ДАНА; Закон и право – 2006 – с. 323.

О месте административной деликтологии в
науке административного права

Общеизвестно, что одной из основных задач борьбы с административными правонарушениями является их профилактика. Но ее решение невозможно без знания причин и условий совершения этих противоправных деяний. По мнению некоторых ученых, изучение административных деликтов должно стать предметом науки административной деликтологии (см.: Ремнев В.И. Актуальные вопросы административной деликтологии в современный период // Актуальные проблемы административной деликтологии. М., Киев, 1984. С. 3-16).

Однако это направление в современной административной политике Российской Федерации не стало приоритетным. Более того, государство утратило целый ряд прежних позиций в области профилактики правонарушений (ликвидированы общественные формирования правоохранительной направленности, служба профилактики в органах внутренних дел и др.). Профилактика административных правонарушений как один из основных институтов административно-деликтного законодательства (ст. 7 КоАП РСФСР) не получила нормативного закрепления в новом КоАП РФ.

Заметно снижение научного интереса к проблемам профилактики административных правонарушений в целом. Самый серьезный пробел в этой области — неразработанность концептуальных вопросов административной деликтологии.

Вместе с тем анализ двух кодификаций административно-деликтного законодательства (в 1985 и 2002 годах) свидетельствует в пользу разработки проблемы административной деликтологии, поскольку обозначился самостоятельный предмет такого изучения. Общеизвестно, что любая наука возникает лишь тогда, когда объективно и субъективно из всеобщей связи явлений действительности может быть вычленен ее собственный, относительно самостоятельный предмет. Это в полной мере относится и к административной деликтологии, предметом изучения которой является административная деликтность.

Таким образом, исследованию подлежат феноменология административной деликтности — ее характеристика, классификация, закономерности и тенденции; этиология — причины и условия, способствующие совершению административных правонарушений; профилактика — разработка мер по их недопущению.

Административная деликтология, являясь своеобразным фоном криминологии, вместе с тем, по нашему мнению, имеет особый аспект исследования. Это вытекает из анализа самостоятельной группы деликтных отношений, составляющих в совокупности предмет административно-деликтного права.

Общеизвестно, что в науковедении центральным звеном (хотя бы логически) является разрешение проблемы, связанной с более или менее точным ее наименованием. В нашем случае, как указывалось выше, это можно назвать учением об административной деликтологии.

Проведенные автором исследования по теме «Теоретические и практические основы административной деликтологии» (1997-2002 гг.) позволяют говорить о значимости административной деликтологии, которую можно определить как науку, изучающую причины и условия совершения правонарушений, личность правонарушителей, меры, способствующие профилактике данных противоправных деяний.

Н. Мышляев,

заместитель начальника ВНИИ МВД России

по научной работе, кандидат юридических

наук, доцент

«Российская юстиция», N 2, февраль 2004 г.

АДМИНИСТРАТИВНАЯ ДЕЛИКТОЛОГИЯ И СОЦИОЛОГИЯ

А.Н. ДЕРЮГА, кандидат юридических наук, доцент доцент кафедры ДВЮИ МВД России г. Хабаровск

Аннотация. Рассматривается взаимосвязь предмета административной деликтологии и социологии, их общих и отличительных особенностей.

Ключевые слова: административная деликтология, социология, предупреждение административных правонарушений, профилактика административных правонарушений.

ADMINISTRATIVE DELICTOLOGY AND SOCIOLOGY

A.N. DERYUGA

Познание административной деликтности невозможно без специальных социологических исследований. Это обусловлено тем, что административная деликтность представляет собой, прежде всего, определенную сумму административных правонарушений, совершенных на установленной территории за конкретный отрезок времени. Сбор данных о количестве административных правонарушений необходим для определения качественных характеристик административной деликтности, а именно структуры, динамики, особенности места, времени и лиц, их совершивших. В процессе указанной деятельности обнаруживается потребность применения так называемых социологических методов. Именно поэтому некоторые специалисты определяют место административной деликтологии в системе социологических наук1. Близость деликтологии и социологии такова, что даже те ученые, которые не причисляют административную деликтологию к социологической науке, подчеркивают их особую взаимосвязь. Так, Е.В. До-дин, доказывая принадлежность административной деликтологии к юридической науке, указывал на то, что: «…нельзя не обратить внимание на связь ее с иными общественными науками — политической экономией, конкретно экономикой, педагогикой и в большей степени — социологией, наукой о законах становления, функционирования, развития общества в целом, социальных отношений в обществе»2. Высказываний в пользу принадлежности административной деликтологии к социологическим наукам было бы без сомнения больше, если бы развитие криминологии происходило в рамках социологических наук, как это имеет место, например, в США.

В связи с этим динамичное развитие административной деликтологии неизменно скажется на росте интереса к ней общественности, и в таком случае со всей очевидностью можно предвидеть острейшую полемику о ее принадлежности к социологической науке. Более того, данный прогноз исходит из того,

что до сих пор не утихают споры о том, является криминология юридической наукой или она есть часть социологии.

Казалось бы, что во всех этих спорах нет смысла. Административная деликтология, куда бы ни относили ее сейчас и в будущем, останется наукой, изучающей механизм совершения административных правонарушений. Однако проблема принадлежности — это одновременно вопрос о допустимости тех или иных средств и способов борьбы с одним из видов девиантного поведения — преступности, либо административной деликтности. А это предполагает необходимость более детального рассмотрения соотношения административной деликтологии и социологии.

Приступая к вопросу о предмете и содержании административной деликтологии, большинство ученых начинают с рассмотрения административного правонарушения. А затем уже упоминают ее детерминацию, причинность.

Казалось бы, исследователь должен начинать конкретное исследование с анализа административной деликтности. Однако существует другой подход: так как административная деликтность является продуктом общества, то анализ ее причин надо начать с исследования самого общества. Каково общество — такова и специфика девиантных форм поведения, в том числе и административных правонарушений. На основании этого можно утверждать, что административная деликтность отражает одну из разновидностей социальной дисфункции или просто процесс совер-шаемости общественно опасных деяний, запрещенных административным законодательством. Таким образом, можно утверждать, что административная деликтность — один из параметров общества, характеризующих состояние социального организма, рассогласованность его составных частей.

Данная позиция заслуживает внимания в том отношении, что она рассматривает деликтность как яв-

ление, порождаемое обществом и, главное, находящееся в тесной с ним взаимосвязи. И это ее сильная сторона. Однако, в случае принятия такого подхода, фактически не признается какая-либо относительная самостоятельность административной деликтности, игнорируется вопрос о ее собственных закономерностях, отсутствии каких-либо иных причин ее существования.

Но здесь полезно посмотреть на общество, его экономику, политику и другие сферы через призму соответствующего девиантного поведения. В этом смысле интересен вопрос: влияет ли девиантность (например, административная деликтность) на развитие социума и если влияет, то как именно? Ответ на этот вопрос приводит к выводу о необходимости изучения самой девиантности и ее разновидностей, в частности, с позиции специальных наук, изучающих отдельные виды правонарушений.

Если административную деликтологию считать социологией, то административное правонарушение ставится в один ряд с другими актами отклоняющего поведения (преступления, гражданско-правовые деликты, дисциплинарные правонарушения), от которых оно ничем не отличается.

При рассмотрении административной деликтоло-гии как социологии девиантного поведения делик-тологические исследования можно представить как частный вариант социологических исследований, которые не должны вторгаться даже в социально-психологические аспекты проблемы (социальное взаимодействие людей, психология группы и т. д., а также общественные настроения и иные «массовид-ные» явления психики).

Но, во-первых, в социологии проблемы административной деликтологии не выделяются в такой степени, чтобы подробно рассматривать конкретно-видовую девиантность (административную деликтность), ее проявления, особенности порождающих ее причин и условий в разные периоды и в разных регионах. В отраслевом направлении социологии — социологии девиантного поведения — рассматривается проблема девиации в целом. Во-вторых, девиация не существует вне поведения людей, наделенных сознанием и волей, их взаимодействия между собой. А социально-психологич еские аспекты ее анализа крайне важны.

Рассматривая административную деликтологию как вид социологического исследования, с одной стороны, приходится сужать предмет и масштабы исследования деликтности, а с другой — расширять их до такой степени, что административная деликто-логия становится чуть ли не всеобъемлющей наукой об обществе, затрагивающей большое количество аспектов, изучением которых призваны заниматься многочисленные отрасли социологии — социология возраста, бедности, досуга, культуры, личности, де-виантного поведения, молодежи, морали, психологии, религии и т.д.3

Исходя из разнообразия институтов социологии возникает другой вопрос: нельзя ли рассматривать административную деликтологию как одну из многочисленных социологических теорий и в этом смысле говорить о ней как о социологии административной

деликтности или преступности? Поскольку специальные социологические теории в целом составляют прикладную социологию, то административная деликтология или криминология, следовательно, должна была бы рассматриваться как ее составная часть. Однако, как отмечалось в литературе, объектом специальных социологических теорий выступают социальные процессы или те сферы жизни общества, которые называют социальными. Эти процессы отличаются от экономических, политических, духовных. Уточняя понятие объекта специальных социологических теорий, Г.В. Осипов и Э.П. Андреев писали, что это «взаимодействие различных социальных общностей, форм и условий, в которых осуществляется социальная деятельность этих общностей; роль и место человека в системе этого взаимодействия»4.

Однако деликтологу при анализе административной деликтности и процессов ее детерминации приходится касаться не только социальной сферы жизни общества, но также политической, экономической, духовной. Нельзя забывать и о внешней среде технико-технологического характера, когда административная деликтность порождается невыполнением соответствующих правил, формирующих мир человека. Если этим пренебречь, тогда допустимо расширить деликтологические исследования отраслевыми направлениями экономической, политической или психологической деликтности. Совершенно очевидно, такого рода проблемы будут считать делом политиков, экономистов и социальных психологов, так как никто не отрицает самостоятельности экономики, политологии, социальной психологии по отношению к социологии. Значит, проблема специальных видов правовой девиации шире социологической.

Еще одним обоснованием того, что административная деликтология может выступать как часть социологии, служит то, что в первой используются конкретно-социологические методы. Однако научные методы — это всего лишь инструмент в руках исследователя, с помощью которого познается природа предмета познания. В этом смысле научные методы носят универсальный характер, позволяя использовать их в разных направлениях, общественных отношениях. Отвергая это, придется признать, что науки, использующие математические методы, являются частью естественных наук. Административная деликтоло-гия использует широкий арсенал научных методов: дедукции, индукции, анализа и синтеза, статистический, логико-математический, анкетный, методы интервьюирования, тестирования, социометрии, наблюдения, эксперимента и т.д., которые применяются в демографии, экономике и других науках. Конкретные социологические исследования проводятся в рамках многих общественных и гуманитарных наук с целью получения оперативных данных о тех или иных процессах общественной жизни или для того, чтобы выявить отношение людей к этим процессам. Социология разрабатывает технику и методику подобных эмпирических исследований, обработки их результатов. Тем самым она способствует тому, чтобы данные исследования, в какой бы области научного познания они ни проводились, позволяли получать

наиболее адекватные сведения об изучаемых явлениях и процессах5.

В процессе изучения социологической литературы ни в одной учебной или монографической книге авторами не было сделано попыток присоединить к социологии те научные направления, которые связаны с изучением конкретных видов правового деви-антного поведения. Напротив, близость изучаемых общественных явлений авторы сводят к объективной необходимости развивающейся современной науки. Так, социолог В. Харчева считает, что «почти все отраслевые социологические направления можно определить как «стыковые», пограничные отрасли социологии. Ибо адекватный социологический анализ многих социальных проблем оказывается либо невозможным, либо ограниченным и поверхностным без широкого использования наряду с социологическими знаниями и теориями данных других общественных и даже естественных наук»6. Г.В. Осипов, рассматривая социологию в системе наук, указывал: «Ее значение для других наук заключается в том, что она дает научно обоснованную теорию об обществе и его структурах, обеспечивает понимание его законов и закономерностей взаимодействия его различных структур. Положение социологии по отношению к специальным общественным дисциплинам то же самое, что положение общей биологии по отношению к анатомии, физиологии, морфологии, систематике и другим специальным биологическим отраслям знания; положение общей части физики — к акустике, электронике, учению о свете. Однако это не означает, что, скажем, общая биология превращается в «философию биологии», общая часть физики — в «философию физики» и т.п.»7.

Исходя из сказанного вряд ли есть достаточные основания для причисления административной де-ликтологии к социологии. У названных наук разные исследовательские ориентации. Если сравнивать административную деликтологию с социологией права, то это неминуемо приведет к выводу о никчемности административно-правовой науки в той ее части, которая изучает механизмы правовой защиты административно-правовых отношений. А если об административной деликтологии говорить, как о социологии деликтности, то как быть с исследованиями психологических особенностей административных делинквентов?

Представляется, что наиболее правомочно говорить об административной деликтологии как о комплексном научном направлении, но не в смысле «федерации наук», а в интеграции научных знаний, «инфранауки». Биофизика, биохимия, бионика, психофизиология — это науки, которые возникли из потребности решить проблему посредством соединения самых полярных, казалось бы, способов. Бионика, например, объединила исследования процессов, протекающих как в живой, так и в неживой природе. Точно так же и административная деликтология ради удовлетворения острой потребности эффективной профилактики административной деликтности

соединила в себе отдельные достижения ряда наук. Цель такого объединения очевидна: повышение эффективности познания природы административной деликтности, внедрение в практику результатов исследования.

Возвращаясь к вопросу о допустимости тех или иных средств борьбы с противоправными явлениями, необходимо отметить следующее: административная деликтология, в отличие от иных соответствующих наук, вырабатывает программы профилактики административных правонарушений путем:

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Ф внесения предложений по совершенствованию деятельности правоохранительных органов с учетом особенностей внешней среды в разное время и в разных местах;

Ф обнаружения негативных явлений социальной жизни граждан, детерминирующих факторов, влияющих на их административно-деликтное поведение;

Ф понимания механизма формирования высокой чувствительности населения к административно-деликтным явлениям, предлагая пути организации такого механизма;

Ф разработки предложений по изменению действующего административного законодательства (прежде всего речь идет о правовом механизме выявления и устранения причин и условий совершения административных правонарушений);

Ф учитавая отсутствия полноценной разработанности административно-деликтного права. Административная деликтология может направить свои усилия и на разработку соответствующего понятийного аппарата (например, понятие административного правонарушения, административной ответственности и т.д.).

Тем не менее основное назначение административной деликтологии — определить причину административных правонарушений, описать, объяснить и спрогнозировать будущее их развитие, таким образом, вовремя вооружить правоохранительные органы знаниями будущей специфики девиантного поведения. А если это так, то допустимо ли считать админис-тративно-деликтологические исследования чисто социологическими, поскольку здесь приходится иметь дело с совокупностью фактов, имеющих в прошлом, настоящем или будущем юридическое значение.

1 См.: Бахрах Д.Н. Административное право России: Учебник. — М., 2000. — С. 513.

2 Додин Е.В. Административная деликтология в системе юридических наук // Сов. гос-во и право. — 1991. — С. 36.

3 См.: Кравченко А.И. Социология: Учебник для вузов. — М., 2000. — С. 20.

4 Осипов Г.В., Андреев Э.П. Методы измерения в социологии. — М., 1977. — С. 11.

5 См.: Лавриенко В.Н., Нартов Н.А., Шабанова О.А., Лукашо-ва Г.С. Социология: Учебник. — М., 1998. — С. 25.

6 Харчева В. Основы социологии: Учебник. — М., 1999. — С. 20—21.

7 Социология / Г.В. Осипов, Ю.П. Коваленко, Н.И. Щи-панов, Р.Г. Яновский. — М., 1990. — С. 45.

Основные проблемы обязательств из правонарушений (деликтов)

Гражданское правонарушение (деликт) представляет собой нарушение субъективных гражданских прав, причинение вреда личности и имуществу физического или юридического лица. Деликты в международном частном праве являются гражданскими правонарушениями с иностранным элементом. Рассмотрим условия возникновения обязательств из причинения вреда в международном частном праве:

  1. потерпевший или деликвент являются иностранцами;
  2. действия деликвента по возмещению вреда зависят от иностранной правовой сферы;
  3. предмет правоотношения поврежден на территории иностранного государства;
  4. субъективное право потерпевшего и юридическая обязанность деликвента возникают в одном государстве, а реализуются в другом;
  5. нарушенные права третьих лиц охраняются по законам иностранного государства;
  6. спор о возмещении вреда рассматривается в иностранном суде;
  7. решение о возмещении вреда должно быть исполнено в иностранном государстве;
  8. право на возмещение вреда производно от преюдиционных фактов, подчиненных иностранному праву (например, договор страхования).

В обязательствах из деликтов выделяется деликтный статут правоотношения. Понятие деликтного статута включает в себя: способность лица нести ответственность за причиненный вред; возложение ответственности на лицо, не являющееся деликвентом; основания ответственности; основания ограничения ответственности и освобождения от нее; способы возмещения вреда; объем возмещения вреда. Основания возникновения коллизий в национальных правовых системах и проблемы выбора применимого права зависят от разного понимания деликтного статута в национальном праве. Перечислим основные коллизионно-правовые проблемы: 1) основания и пределы деликтной ответственности; 2) возможность выбора потерпевшим наиболее благоприятного для него права и применение права страны потерпевшего; 3) исчисление материального и морального ущерба; 4) подсудность деликтных исков.

Общими генеральными коллизионными привязками являются законы: 1) места совершения правонарушения; 2) личный закон причинителя вреда; 3) гражданства потерпевшего и деликвента при их совпадении; 4) личный закон потерпевшего; 5) суда. Традиционные коллизионные привязки деликтных обязательств – закон суда и закон места совершения деликта. Понятие «место совершения деликта» определяется или как место совершения вредоносного деяния, или как место наступления вредоносных последствий.

Объективные предпосылки гражданской ответственности – это «слагаемые» правонарушения: вредоносное поведение (действие или бездействие) деликвента и обусловленный этим поведением вредоносный результат. При локализации элементов фактического состава правонарушения в разных государствах возникает проблема квалификации юридических категорий деликтного статута. В современном праве предусмотрена возможность выбора потерпевшим наиболее благоприятного для него закона. Кроме того, при определении применимого права широко применяется презумпция «общего гражданства» или «общего домицилия» сторон деликтного правоотношения.

В законодательстве многих государств предусмотрены исключения из общепринятых коллизионных правил в пользу личного закона сторон и закона суда (если сами стороны договорились о его применении). Сейчас повсеместно распространен принцип выбора судом права того государства, которое в наибольшей степени учитывает интересы потерпевшего. В деликтных отношениях достаточно широко применяется оговорка о публичном порядке в силу принудительного (публично-правового) характера таких обязательств.

Практически во всех странах используется понятие «локализация деликта» для определения материального права, применимого к де-ликтным обязательствам. В западной судебной практике разработана теория индивидуальной локализации конкретного деликтного отношения. Ранее общая концепция деликтных обязательств предписывала применение к ним только закона суда в связи с принудительным характером этих обязательств. В современной практике к требованиям, вытекающим из нарушения личных исключительных нематериальных прав, применяется закон суда в соответствии именно с общей концепцией деликтных обязательств.

Традиционные деликтные привязки – закон места совершения деликта и закон суда – в современной практике считаются «жесткими». Поскольку в настоящее время в праве всех государств наблюдается тенденция к «гибкому» коллизионному регулированию, постольку и к деликтным обязательствам возможно применение автономии воли, личного закона, права существа отношения, права наиболее тесной связи. Сейчас деликтные обязательства регулируются в основном при помощи гибких коллизионных начал.

Деликтные обязательства с иностранным элементом в Российской Федерации

Генеральная общая коллизионная норма деликтных обязательств в российском праве – это применение права страны места совершения вредоносного действия или бездействия (п. 1 ст. 1219 Гражданского кодекса). Закон места совершения деликта безусловно применяется во всех случаях, независимо от того, совершено ли правонарушение на территории РФ или за границей. Возможно и применение права места наступления вредоносных последствий, если деликвент предвидел или должен был предвидеть наступление вредных последствий именно на территории этого государства. Российский законодатель учитывает современные тенденции коллизионного регулирования деликтных отношений (п. 2, 3 ст. 1219 Гражданского кодекса): предусмотрено применение личного закона сторон (при их общем гражданстве или общем домицилии) и закона суда (но только по договоренности между сторонами).

Деликтный статут правоотношения определен в ст. 1220 Гражданского кодекса: способность лица нести ответственность за причиненный вред; ответственность лица, не являющегося непосредственным деликвентом; основания ответственности, ее ограничения и освобождения от нее; способы, объем и размер возмещения вреда. Предусмотрена специальная коллизионная привязка для решения вопросов деликтоспособности иностранцев на основании права, подлежащего применению к деликтному обязательству в целом, а не на основании коллизионного принципа личного закона (ст. 1220 Гражданского кодекса).

Установление содержания иностранного деликтного права производится российским судом исходя из правил официального толкования иностранного права (по правилам ст. 1191 Гражданского кодекса). Случаи ограничения применения иностранного права, закрепленные в ст. 1192, 1193 Гражданского кодекса, применяются и к спорам из деликтных обязательств. ВК и КТМ предусматривают специальные случаи ограничения применения закона места причинения вреда. Нормы ВК и КТМ имеют приоритетное применение перед нормами ГК, поскольку и ВК и КТМ являются специальными законами, регулирующими отношения в конкретной области, и в данном случае в соответствии с ГК действует принцип приоритета специального закона перед общим.

Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г. стран СНГ и система двусторонних договоров РФ о правовой помощи устанавливают однотипные коллизионные привязки к обязательствам из деликтов: генеральная – место совершения противоправного действия; субсидиарные – закон общего гражданства или домицилия сторон и закон суда. В договорах имеет место сужение сферы применения права государства гражданства за счет расширения применения закона страны проживания. Деликтные споры подчиняются юрисдикции страны, на территории которой имел место юридический факт, послуживший основанием для требования о возмещении вреда. Закреплено право потерпевшего предъявить иск в суде государства места жительства ответчика. Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с хозяйственной деятельностью, 1992 г. стран СНГ устанавливает исключительное применение права страны места совершения деликта.

В разделе о внедоговорных обязательствах ГК закреплены нормы о применимом праве не только к деликтным обязательствам, но и к ответственности за ущерб, причиненный вследствие недостатков товара, работы или услуги. Устанавливается право потерпевшего на выбор наиболее благоприятного для него закона: страны местожительства самого потребителя; страны места жительства или места нахождения лица, оказывающего услугу, или производителя; страны, где потребитель приобрел товар или получил услугу, т. е. «цепочка» коллизионных норм (ст. 1221 Гражданского кодекса). Если потерпевший не воспользовался предоставленной ему возможность выбора применимого права, то коллизионное регулирование осуществляется по общим правилам деликтных обязательств (п. 3 ст. 1221 с отсылкой к ст. 1219 Гражданского кодекса).

В праве большинства государств к деликтам относится и неосновательное обогащение. Современное право содержит единое понятие неосновательного обогащения, которое включает в себя уплату несуществующего долга, получение недолжного, заключение «кабальных» соглашений и «тщетных договоров». С материально-правовой точки зрения неосновательное обогащение влечет за собой восстановление сторон в прежнее состояние (реституцию), возврат недолжно полученного и деликтную ответственность виновного лица. Для разрешения коллизионных вопросов обязательств из неосновательного обогащения применяются дифференцированные критерии выбора права, которые устанавливаются при помощи теорий локализации, наиболее тесной связи, существа отношения. Господствующей является выработанная в англо-американской судебной практике теория коллизионной привязки к месту обогащения.

В соответствии с этой теорией российское право устанавливает, что к обязательствам, возникшим вследствие неосновательного обогащения (ст. 1223 Гражданского кодекса), применяется право страны, где обогащение имело место. Возможна и автономии воли сторон, ограниченная правом выбора закона страны суда. Кроме того, применяется право существа отношения (п. 2 ст. 1223 Гражданского кодекса). К сожалению, российский законодатель не дает определения понятия «право существа отношения». К обязательствам, возникшим вследствие недобросовестной конкуренции, применяется право страны, рынок которой затронут такой конкуренцией (ст. 1222 Гражданского кодекса).

Унифицированные международно-правовые нормы деликтных обязательств

В современном мире наблюдается тенденция интернационализации деликтных отношений, связанная с рас шире ни ем сферы международного использования объектов, являющихся источником повышенной опасности. Вследствие этого существует настоятельная необходимость разработки новых способов защиты прав потерпевшего и интересов предпринимателей. В данной сфере международных гражданских правоотношений возрастает роль международных многосторонних конвенций.

Международно-правовой режим возмещения вреда обладает особой спецификой. Это наглядно демонстрируют нормы Конвенции об ущербе, причиненном иностранными воздушными судами на поверхности Земли, 1952 г. и Международной конвенции о гражданской ответственности за ущерб от загрязнения моря нефтью 1969 г., предусматривающие: 1) ограничение объема компенсации; 2) преобладание унифицированных материально-правовых норм; 3) установление объективной (абсолютной) ответственности деликвента; 4) введение системы мер обеспечительного характера; 5) определение «потолка» ответственности. Конвенции устанавливают более строгие основания ответственности, чем ответственность по принципу вины. Освобождение от ответственности возможно только при действии обстоятельств, подпадающих под понятие непреодолимой силы.

Особой сложностью отличается проблема возмещения вреда, связанного с загрязнением окружающей среды, либо аварией на АЭС, поскольку вредоносные последствия деяния, совершенного на территории одного государства, распространяются на территорию других. Существуют многосторонние соглашения в этих областях: Парижская конвенция об ответственности в отношении третьих лиц в области атомной энергетики 1960 г., Брюссельское соглашение об ответственности владельцев атомных судов 1962 г., Венское соглашение о гражданско-правовой ответственности за ядерный ущерб 1963 г. Приведем основные положения этих Конвенций: 1) сочетание унифицированных материальных и коллизионных норм; 2) исходный принцип – компетентность судов государства, на территории которого произошло соответствующее действие. Генеральная коллизионная привязка – право страны суда; субсидиарная – право государства, ответственного за ядерную установку, или право государства места нахождения установки; 3) капитализация ответственности на опера-торе ядерной установки; 4) принцип ответственности при отсутствии вины деликвента (абсолютная ответственность); 5) ограничение ответственности по размеру и времени; 6) установление системы финансового обеспечения, включающей в себя обязательное страхование, государственное возмещение и определение пределов ответственности страховщика и государства.

Гаагские конвенции о праве, применимом к дорожно-транспортным происшествиям, 1971 г. ик ответственности изготовителя, 1973 г. содержат сложную систему унифицированных коллизионных норм, сочетающих различные коллизионные привязки. В Конвенциях предпринята попытка установить гибкое коллизионное регулирование при помощи дифференциации и множественности коллизионных привязок, сужения применения права страны места совершения деликта, закрепления специальных критериев применения определенных коллизионных норм.

Международная деликтная ответственность регулируется: Конвенцией о международной ответственности за ущерб, причиненный космическими объектами, 1972 г.; Европейской конвенцией о гражданской ответственности за ущерб, причиненный автотранспортом, 1973 г.; Резолюциями Комитета министров ЕС об обязательном страховании гражданской ответственности и о компенсации за телесные повреждения или смерть. Все эти акты содержат и унифицированные материально-правовые, и коллизионные нормы, определяют условия применимого права.

Босхамджиева Наталья Антоновна, профессор ВИПК МВД России, кандидат юридических наук, доцент.

Вопросы состояния, динамики, структуры и других проявлений административной деликтности, ее влияния на общественную безопасность не находят своего места ни в науке административного права, ни в криминологии, ни в каких-либо иных отраслях юридического знания.

Ключевые слова: административное правонарушение, общественная безопасность, общественные отношения, правопорядок, деликтность.

Administrative tort in the system of menaces to public security

N.A. Boskhamdzhieva

Key words: administrative violation, public security, public relations, legal order, tort.

Административные правонарушения в современной России стали одними из самых распространенных противоправных деяний, которые существенно тормозят проведение социально-экономических реформ и ставят под угрозу законные права и интересы граждан, общества, государства. Административная деликтность наряду с преступностью представляет собой сложную деструктивную систему, опасность которой постоянно возрастает <1>.

<1> Никулин М.И. Проблемы науки административной деликтологии: Дис. … д.ю.н. М., 2005. С. 4.

Представляется, что в обществе и государстве наблюдается определенная недооценка общественной опасности административных правонарушений, поскольку, как утверждает А.П. Шергин, «…административная деликтность в современной России представляет значительную опасность для существующего правопорядка. Защита общественных отношений от административных правонарушений становится одной из важнейших задач государства. Выработка стратегии противодействия этим правонарушениям — составная часть политики Российской Федерации» <2>.

<2> Шергин А.П. Административная политика: проблемы формирования и реализации // Актуальные проблемы кодификации административно-деликтного законодательства: Сборник научных трудов. М.: Академия налоговой полиции ФСНП России, 2002. С. 91 — 92.

Также стоит отметить, что вопросы состояния, динамики, структуры и других проявлений административной деликтности, ее влияния на общественную безопасность не находят своего места ни в науке административного права, ни в криминологии, ни в каких-либо иных отраслях юридического знания.

Для четкого понимания угрозы общественной безопасности в результате совершения правонарушений считаем необходимым рассмотреть вопросы сущности, понятия, структуры административной деликтности и административной деликтологии, их соотношения друг с другом.

Кроме того, не имея достоверного знания в области административной деликтологии, административной деликтности, вряд ли можно делать обоснованные выводы об административно-правовом обеспечении общественной безопасности.

Использование возможностей административной деликтологии может весьма способствовать снятию многих проблем в области общественной безопасности, ее административно-правового обеспечения.

Методологическую верность направления нашего исследования мы находим в принципиально важном положении, сформулированном около двадцати лет назад профессором Е.В. Додиным: «Административная деликтность охватывает совокупность проступков, различных по степени общественной опасности, направленности и способам совершения. Игнорировать эти особенности при конструировании представления о природе и причинах административной деятельности в целом нельзя. Более того, учет особенностей различных видов проступков позволит более полно дать обобщенное научное представление о деликтности, а правоохранительная и правоприменительная практика нуждается в рекомендациях конкретных, целенаправленных, основанных на изучении отдельных групп проступков и их прогноза» <3>.

<3> Додин Е.В. Административная деликтология в системе юридической науки // Советское государство и право. 1991. N 12. С. 34.

Вместе с тем, обратившись к юридической литературе, автор приходит к выводу, что вопросы о признаках, структурно-образующих элементах административной деликтности в ней не находят отражения. Вместе с тем представляется, что наш анализ и впоследствии рассмотрение причин и условий, влияющих на административную деликтность и, соответственно, представляющих угрозу общественной безопасности, необходимо начать именно с определения административной деликтности, ее признаков и содержания.

Н.П. Мышляев в своей работе отмечает, что проводить анализ и давать оценку необходимо не только административной деликтности в целом, но и ее структурным элементам (группы, виды, сферы совершения административных правонарушений) <4>.

<4> Мышляев Н.П. Административная деликтология: вопросы теории и практики: Монография. М.: ВНИИ МВД России, 2002. С. 27.

Рассмотрим некоторые суждения относительно понимания административной деликтности.

М.И. Никулин определяет административную деликтность как порожденное обществом системно-структурное образование, как относительно самостоятельное и специфическое явление, имеющее противоправный административно-правовой характер <5>. Данное не несет практически никакой смысловой нагрузки. Деликтность обозначается и как образование, и как явление. Можно выделить массу порожденных обществом системно-структурных образований, то же самое касается и относительно самостоятельных и специфических явлений. Далее рассуждая об административной деликтологии и включая в ее структуру административную деликтность, исследователь обозначает последнюю как сумму совершенных административных деликтов на конкретной территории за определенный отрезок времени.

<5> Никулин М.И. Проблемы науки административной деликтологии: Дис. … д.ю.н. М., 2005. С. 50.

Д.Н. Бахрах дал определение административной деликтности как суммы административных правонарушений, совершенных на определенной территории за какой-то отрезок времени <6>. Мы согласны, что, говоря об административной деликтности, необходимо вести речь, учитывая пространственно-временные характеристики. Но выражение деликтности как суммы административных правонарушений представляется слишком упрощенным.

<6> Бахрах Д.Н. Административное право России: Учебник. М., 2000. С. 513.

Считаем возможным остановиться на выделении признаков, характеризующих административную деликтность.

На наш взгляд, деликтность, в чем бы она ни выражалась, объективно появилась вместе с обществом, существует и будет существовать вне зависимости от глубины ее научного познания. Это фрагмент мира, существующий сам по себе. Рассматриваемое явление может исчезнуть только с исчезновением самого общества, а усилиями ученых и практиков можно лишь изменить некоторые свойства административной деликтности, такие, как динамика, структура, состояние, классификация. Учитывая то, что административная деликтность является разновидностью деликтности, представляющей собой негативное социально-правовое явление, можно говорить о том, что административной деликтности это также присуще. Кроме того, если учесть существующую статистику, административные правонарушения превратились в одно из самых типичных асоциальных и противоправных явлений. Опасность такого состояния очевидна: ослабление механизмов социализации личности, укрепление нигилистических настроений в обществе и, как следствие, усиление архетипной основы поведения человека. Последнее явление объясняет многие преступления общеуголовного характера <7>. Административная деликтность в этом случае является этапом перехода к совершению более серьезного деликта — преступления. Таким образом, можно сделать вывод о том, что при применении необходимого комплекса мер по профилактике административной деликтности возможно предупреждение совершения преступлений в дальнейшем.

<7> Антонян Ю.М. Архетип и преступность. М., 2009.

Вторым признаком административной деликтности выступает ее общественная опасность.

В административном праве, согласно ст. 2.1 КоАП РФ, административным правонарушением (проступком) признается противоправное, виновное действие (бездействие) физического или юридического лица, за которое настоящим Кодексом или законами субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях установлена административная ответственность. Как видно из данного определения, признак общественной опасности прямо не указан, но нет и утверждения, что он в административном деликте отсутствует. В связи с этим обстоятельством, среди ученых возникает много споров по поводу данного признака.

Отсутствие признака общественной опасности в законодательной конструкции административного правонарушения свидетельствует о недостаточной разработанности данной проблемы в науке административного права. Так, одни ученые исключают признак общественной опасности из числа признаков административного правонарушения <8>. Другие распространяют этот признак в равной мере как на преступления, так и на административные проступки <9>. Третьи усматривают в административных правонарушениях только общественную вредность <10>. Четвертые вообще общественную вредность не рассматривают в качестве обязательного признака административного правонарушения <11>.

<8> Петров Г.И. Советское административное право. Л., 1960. С. 288; Дерюга А.Н. Общественная опасность — признак административного правонарушения? // Журнал российского права. 2011. N 8. С. 48 — 55.
<9> Лунев А.Е. Административная ответственность за правонарушение. М., 1961. С. 45.
<10> Клюшниченко А.П. Пьянство и административная ответственность. Киев, 1975. С. 77 — 78.
<11> Лазарев Б.М. Административная ответственность. М., 1976. С. 11 — 15.

Представляется, что всякое нарушение права причиняет тот или иной вред общественным отношениям. Без вреда нет и правонарушения. И отсутствие в определении административного проступка признака общественной вредности, замечает В.Р. Кисин, не свидетельствует, что административные деликты не наносят ущерба общественным отношениям. Зафиксированные в определении слова «посягающее на государственный или общественный порядок» свидетельствуют о материальном характере административного проступка <12>. Таким образом, несмотря на отсутствие признака общественной опасности, определение является не формально-юридическим, а материальным.

<12> Кисин В.Р. Административное правонарушение: понятие, состав, квалификация. М., 1991. С. 7 — 8.

«Сам факт посягательства, — отмечает Б.М. Лазарев, — предполагает нанесение ущерба общественным отношениям, правопорядку, а тем самым интересам общества, предприятий, граждан» <13>. Регламентация законодателем какого-либо действия (бездействия) в качестве правонарушения фактически означает признание его общественно опасным. Нет в реальной действительности таких проступков, которые не причиняли бы ущерб общественным отношениям. «В противном случае, — отмечает В.Е. Севрюгин, — существование правонарушений в государственной и общественной жизни не вызывало бы никакого беспокойства со стороны общества за нормальные условия своего существования, и, соответственно, государство не нуждалось бы в развитой системе правоохранительных институтов. Именно наличие в правообразующем механизме правонарушения признака общественной вредности предопределяет необходимость появления правовых запретов» <14>. С точки зрения М.Д. Шаргородского, всем правонарушениям присущ признак общественной опасности независимо от их отраслевой принадлежности. Признание общественной опасности обязательным качеством всех правонарушений не означает размывания границ между преступным действием и административным деликтом. «Обоснованно различать, — замечает Ю.И. Ляпунов, — «уголовно-правовую», «административно-правовую», «дисциплинарно-правовую» и «гражданско-правовую» общественную опасность, имея при этом в виду, что закон вовсе не создает это негативное для интересов общества состояние, а, говоря словами К. Маркса, всего лишь «протоколирует» <15> его в норме права» <16>.

<13> Лазарев Б.М. Административные правонарушения и ответственность за их совершение // Советское государство и право. 1985. N 8. С. 35 — 36.
<14> Севрюгин В.Е. Понятие правонарушения (проступка) по административному законодательству. М., 1988. С. 20.
<15> Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 112.
<16> Ляпунов Ю.И. Общественная опасность деяния как универсальная категория советского уголовного права. М., 1989. С. 33.

Как считает О.Э. Лейст, «такое признание должно сопровождаться дальнейшей конкретизацией этого качества по степени общественной опасности правонарушения, характеру его последствий, которые объективно требуют для своего устранения различных форм государственно-принудительного вмешательства» <17>. В связи с этим возникает вопрос — тождественны ли друг другу категории «общественная опасность» и «общественная вредность» и какой из данных признаков соответствует преступлению, а какой — административному проступку?

<17> Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М., 1981. С. 52 — 53.

В.Р. Кисин считает, что общественная опасность может быть более или менее высокой. Для административных проступков характерна менее высокая общественная опасность. Об общественной вредности он не упоминает. Степень общественной опасности, считает В.Р. Кисин, определяется объектом посягательства, характером деяния, способом его совершения, наступившими последствиями (размер ущерба), мотивом, целью, формой вины и т.д. <18>.

<18> Кисин В.Р. Указ. соч. С. 7 — 8.

А.А. Ушацкая же считает весьма справедливым невключение признака общественной опасности в понятие административного проступка. Этим, на ее взгляд, подчеркивается отличие административного правонарушения и преступления друг от друга, и отсюда вытекает, что санкции за их совершение не должны быть одинаковыми <19>.

<19> Ушацкая А.А. Административные правонарушения и ответственность за их совершение. Рига, 1988. С. 27 — 28.

Этой же точки зрения придерживается и Д.Н. Бахрах. Он не считает административные проступки общественно опасными, но признает их общественно вредный характер <20>.

<20> Бахрах Д.Н. Административная ответственность граждан в СССР. Свердловск: Изд-во Уральского ун-та, 1989. С. 30.

Таким образом, вопрос о тождественности категорий «общественная опасность» и «общественная вредность» и соответствии их преступлению либо административному проступку остается открытым в административном праве и требует дальнейшей разработки. Мы же по этому вопросу солидарны с мнением Ю.И. Ляпунова, который предлагает не разделять общественную опасность и общественную вредность, поскольку эти категории отражают суть одного и того же явления. Естественно, что «величина» опасности преступления и административного проступка будет различной. А это различие как раз и находит свое отражение в отраслевой принадлежности правонарушений (преступление или проступок) <21>.

<21> Ляпунов Ю.И. Указ. соч. С. 29.

Кроме того, мы согласны с предложениями А.Н. Дерюги о том, что официальное закрепление признака общественной опасности за административным правонарушением имеет не столько теоретический, сколько политический, а вместе с этим и прикладной характер <22>. Необходимо однозначно показать отношение государства к административной деликтности как к звену цепи преступного поведения, дать возможность обосновать комплексный характер проблемы девиантного поведения, в конечном счете сформировать в обществе негативную оценку этому антисоциальному явлению. Только в этом случае административная политика государства может иметь положительный результат.

<22> Дерюга А.Н. Общественная опасность — признак административного правонарушения? // Журнал российского права. 2011. N 8. С. 55.

Важной чертой административной деликтности выступают ее количественно-качественные характеристики, показатели которой во многом производны от степени активности государственных органов. Последнее же существенно определяется: а) комплексом организационных факторов; б) существующей практикой оценки работы контрольно-надзорных и других органов исполнительной власти «от достигнутого», перед которыми стоит задача выявить противоправные факты и лиц, их совершивших, не меньше, чем за аналогичный период прошлого года или по сравнению с выбранным базовым показателем.

В связи с этим необходимо согласиться с мнением В.П. Лозбякова: «Административная деликтность не всегда поддается статистической оценке на основе закона «больших чисел», а следовательно, в прогностических целях необходимо больше опираться на экспертные оценки и применение методов социологии. При этом следует учитывать, что на интенсивность, структуру и другие свойства деликтности оказывают влияние не только факторы общесоциального характера, но и местные особенности жизнедеятельности населения, размещение социально-экономической инфраструктуры и т.д.» <23>.

<23> Лозбяков В.П. Криминологические основы административно-юрисдикционной деятельности российской милиции: Автореф. дис. … д.ю.н. М., 1996. С. 19.

Количество — это пространственно-временное свойство явления (величина в пространстве, длительность существования, темпы прироста и т.п.).

Как особую категорию количество рассматривал Аристотель: «Количеством называется то, что может быть разделено на составные части, каждая из которых, будет ли их две или несколько, является чем-то одним, данным налицо. То или другое количество есть множество, если его можно счесть, это — величина, если его можно измерить. Множеством при этом называется то, что в возможности (потенциально) делится на части не непрерывные, величиною, — то, что (делится) на части непрерывные» <24>.

<24> Аристотель. Met. V, 13, 1020a 7 — 14; Рус. пер. М., 1934.

Рассматривая более детально этот элемент характеристики административной деликтности, прежде всего, необходимо иметь статистическую информацию об административных проступках.

Количество совершенных административных правонарушений за сутки, неделю, месяц или год является важнейшим источником информации. На этой основе при надлежащих обработке и анализе можно сделать логические выводы, способные облегчить задачу выявления причин и условий совершения административных правонарушений. Следовательно, простой подсчет количества административных правонарушений для исследователя еще не является практически значимым, эту сумму необходимо систематизировать на основе специальных методов обработки.

Не меньшую значимость в этом направлении представляет учет и анализ информации о количестве совершенных административных правонарушений на территориях субъектов Российской Федерации. Если статистика о количестве административных правонарушений на всей территории Российской Федерации указывает лишь на общую обстановку в рассматриваемой сфере, позволяя оценить успешность выбранных глобальных направлений борьбы с административной деликтностью в тех или иных общественных отношениях (налоговые, таможенные, общественный порядок, порядок управления, торговли, санитарно-эпидемиологические и т.д.), то обладание информацией о количестве административных правонарушений в конкретном регионе дает возможность оперативно влиять на отклонения в рассматриваемых отношениях с учетом специфики конкретных территорий. Поэтому статистика административных деликтов в отдельных регионах России является важнейшим средством выработки направлений в борьбе с рассматриваемым антисоциальным явлением.

Таким образом, административная деликтность — принципиально измеряемая система, хотя трудно поддается количественному измерению в силу слабости и разобщенности ведомственных статистических баз и значительной латентности. Поэтому наряду со статистикой следует использовать методы прикладной социологии, в частности замеры общественного мнения и анализ определенных совокупностей дел об административных нарушениях.

Следующим признаком административной деликтности является ее структурность.

Структура (лат.) — это взаиморасположение и связи составных частей <25>. Следовательно, под структурой административной деликтности понимается совокупность административных правонарушений, заключенных временными и территориальными рамками, находящимися во взаимосвязи друг с другом.

<25> Словарь иностранных слов. 18-е изд. М., 1989. С. 448.

Как отмечалось в криминологической литературе, «…структура преступности — это удельный вес и соотношение различных видов преступлений в их общем числе за определенный период времени на определенной территории» <26>. Думается, что данный взгляд на структуру преступности можно использовать и при исследовании структуры административной деликтности.

<26> Курс советской криминологии. Т. 1. М., 1985. С. 156.

В процессе изучения отдельных видов административных деликтов необходимо высчитывать их удельный вес или долю в общей административной деликтности. Именно по удельному весу различных видов административных правонарушений можно судить о структуре административной деликтности.

Выявление конкретной структуры в процессе исчисления удельного веса одних административных деликтов по отношению к другим, а также к их общему количеству производится в зависимости от конкретных задач и целей исследования. Однако рассмотрение структуры административной деликтности как обособленного фрагмента некоторого числа совершенных на определенной территории административных деликтов приводит к тому, что она неизбежно будет отождествляться с «сухим» количеством административных деликтов. Поэтому данная структура должна быть рассмотрена в неразрывной связи с динамикой административных правонарушений. Этим взаимосвязывающим элементом становится анализ структуры. Тогда она «оживает», показывает не только взаиморасположение отдельных элементов, но и связь между ними в движении.

Помимо структурности для административной деликтности важной чертой выступает и ее динамичный характер.

Динамика (лат.) — это состояние движения, изменение какого-либо явления под влиянием действующих на него факторов <27>.

<27> Словарь иностранных слов… С. 168.

Важность научного анализа динамики правонарушений, выявления присущих ей тенденций вряд ли требует специального обоснования. Изучая эти явления, мы не только удовлетворяем практические информационные потребности заинтересованных субъектов, но и получаем необходимые представления о более общих социальных процессах. Дело в том, что динамика правонарушений служит хотя и не единственным, но тем не менее важным индикатором ряда тенденций общественного развития.

Рост числа правонарушений, устойчивое повышение их общественной опасности свидетельствуют о неблагоприятных процессах в обществе. Напротив, объективно зафиксированное снижение числа правонарушений, ослабление в их структуре степени общественной опасности или вредоносности, как правило, служат достаточно надежным показателем укрепления социальных, экономических и политических институтов общества.

Справедливо считают В.Н. Кудрявцев и В.И. Ремнев, что использовать такого рода знания в практических целях необходимо не только для более эффективного решения социально-экономических и социально-культурных задач и более активной борьбы с негативными явлениями, но и для понимания вызывающих их причин.

Следующим признаком административной деликтности является ее пространственность, или территориальность. Территориальные различия деликтности — факт очевидный и существенный. Административная деликтность различна на уровне республик, краев и областей Российской Федерации. Это связано не только с причинами социального порядка, но также и определенными различиями правоприменительной практики в некоторых субъектах Российской Федерации. Данная деликтологическая «мозаика» определяется, на наш взгляд, с одной стороны, сложностью территориальной структуры экономических, социальных, демографических и ряда иных аспектов, становление которых в период реформ имеет объективные причины (как положительные, так и отрицательные), с другой — противоречиями между уровнем и темпами развития социальных процессов, относящихся ко всем сторонам общественной жизни российских граждан.

Однако, как свидетельствует статистика, и в смежных регионах, социальные различия между которыми незначительны, нередко деликтологические характеристики правонарушений различаются в довольно широких пределах.

И наконец, в качестве еще одного признака административной деликтности стоит назвать то, что содержательно она состоит из множественности административных правонарушений. Кроме того, стоит отметить, что административная деликтность содержательно имеет две составляющие. Во-первых, это социальная природа административной деликтности, так как она создается из совокупности конкретных деяний, совершаемых в обществе и против интересов этого общества. Во-вторых, она имеет административно-правовой характер, так как рассматриваемые деяния идут вразрез с принятыми в обществе законами, запрещающими совершение конкретных действий под страхом административного наказания.

Завершая рассмотрение признаков административной деликтности, считаем возможным предложить следующее ее определение.

Административная деликтность может быть обозначена как негативное динамическое, структурное социально-правовое явление, выражающееся в совершении административных правонарушений, имеющее свои закономерности, количественные, качественные и пространственно-временные характеристики, представляющее угрозу общественной безопасности и требующее специфических государственных и общественных мер контроля за ней.

Принятие мер по снижению угрозы административной деликтности общественной безопасности невозможно без соответствующего выяснения причин и условий, этому способствующих, которые нами предполагается рассмотреть в следующем параграфе нашей работы.